Готовый перевод The Fulan from the Neighboring Kingdom / Фулан из соседнего царства: Глава 8 Наложник

«У меня нет особых условий, все требования те же, что указаны в письме о капитуляции», — Чжуан Цзи Чжу невозмутимо налил себе полчашки чаю и спокойно продолжил: — «Во-первых, я хочу знать вести об отце и надеюсь, что с ним все в порядке. Во-вторых, захваченные города Сяо нельзя разрушать, а местным жителям нельзя причинять вред, запрещено отнимать у них хоть иглу или нить. В-третьих, все военные потери и убытки, понесенные обеими сторонами в ходе войны, после наступления осени не могут служить поводом для сведения счетов... Если царство Чжан выполнит эти условия, я готов выступить главным распорядителем по производству огнестрельного оружия, гарантируя личную безопасность каждого мастера, не утаивая секретов и не оставляя ничего при себе».

Поскольку в грамоте о капитуляции стороны уже обменялись любезностями и обозначили рамки приличий, Сюань Хэнъи и его приближенные сошлись на этих условиях и дали согласие немедленно.

При обычных обстоятельствах после обсуждения дел полагалось попрощаться. Но Сюань Хэнъи только что узнал, что Чжуан Цзи Чжу и есть тот самый прославленный отшельник Цин Чжу. Теперь перед ним находился человек, способный лично разрешить все накопившиеся загадки, и полководца обуревало сильнейшее любопытство.

Под изумленными взглядами личных стражей Сюань Хэнъи собственной рукой заварил горячий чай для Чжуан Цзи Чжу и искренне произнес: «Генерал Лян направляется к южной резиденции вашего государства, и обмен весточками занимает немало времени. Как только он узнает о судьбе императора Кан Цзин, то сразу же известит меня, а я передам все третьему принцу. А до тех пор не позволите ли мне побеспокоить вас еще на несколько дней? Картины третьего принца полны загадок, и мне никак не удавалось их постичь. Я бы хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы попросить вас пролить свет на тайны вашего творчества».

Чжуан Цзи Чжу коснулся пальцем горячей чашки, но пить не стал. Лишь молча кивнул: «Хорошо».

В даосской обители он вел отрешенную жизнь с минимумом желаний. За исключением изысканий в области оружия и страсти к живописи, ему почти не с кем было говорить об искусстве. Увидев искренний интерес Сюань Хэнъи, Чжуан Цзи Чжу согласился.

Сюань Хэнъи просиял от радости. Его лицо, обычно суровое и властное, озарилось улыбкой, в которой проступили черты юноши его лет. Помедлив, он не стал спешить с прощанием, а перевел взгляд на недавний портрет, где был изображен въезжающим в город.

— Не могли бы вы подарить мне это сокровище туши? — попросил Сюань Хэнъи.

— Забирайте, — редко доводилось встречать столь преданного ценителя своего творчества. Чжуан Цзи Чжу легко расстался с рисунком, хотя поначалу злился из-за того, что тот выдавал себя за другого. К тому же они уже подписали капитуляцию, и завести дружбу с молодым генералом грозного царства было совсем не лишним.

Сюань Хэнъи робко поинтересовался: — Могу ли я попросить третьего принца поставить печать?

Чжуан Цзи Чжу удивился, но велел Мо Шу принести личную печать, чтобы поставить в правом нижнем уготке четыре красных иероглифа: «Отшельник Цин Чжу». Затем он заново растер тушь, взял кисть и спросил: — Каково полное имя генерала Сюаня?

Скрывать правду дальше было бессмысленно. Сюань Хэнъи назвал свое имя: — Хэнъи. Вечный Хэнъи, упорство.

Находившийся рядом пятый принц Чжуан Цзи Сун услышал это и резко обернулся. Даже Чжао Юй испугался настолько, что инстинктивно выпрямился в струнку, пытаясь нашарить рукоять сабли, но вспомнил, что сдал оружие при капитуляции. Чжуан Цзи Чжу долго жил в уединении храма. Хотя он, разумеется, слышал имя правителя царства Чжан, в народе того привычно величали лишь жестоким тираном, поэтому он никак не связывал молодого военачальника с императором.

И тогда Чжуан Цзи Чжу безмятежно вывел кистью: «Девятый день одиннадцатого месяца, армия входит в город, сияющие латы отражают солнце, боевой дух устремлен ввысь. Преподносится генералу Сюань Хэнъи».

Никаких лишних хвалебных слов, простая памятная надпись. Сюань Хэнъи остался невероятно доволен. Сперва он с трепетом проверил, высохла ли тушь, и лишь затем бережно спрятал ценный подарок.

Выражения лиц Чжуан Цзи Суна и Чжао Юя выглядели крайне странно. Неужели это и вправду был сам император Чжана? Но дурная слава тирана гремела на всю Поднебесную, и кто бы осмелился выдавать себя за него?

Счастливый Сюань Хэнъи аккуратно убрал свиток, договорился встретиться с Чжуан Цзи Чжу на следующий день и откланялся.

Когда полководец и его стража удалились, пятый принц Чжуан Цзи Сун осторожно дернул брата за рукав и заговорщицки шепнул: — Третий брат, ты ведь долго жил в даосской обители, неужели ты не слышал имя правителя царства Чжан?

Чжуан Цзи Чжу попытался вспомнить и неуверенно произнес: — Кажется, его зовут Сюань... или как-то так? Разве не Хэнъи?

— Хэнъи! Это же он и был! — Чжуан Цзи Сун испуганно огляделся и зашептал еще тише: — Правитель царства Чжан лично пошел в поход, а прикинулся простым заместителем генерала! Третий брат, твои ружья еще остались? Раз выпал такой редкий шанс, давай возьмем его в заложники? И заставим царство Чжан отступить?

Чжуан Цзи Чжу рассмеялся: — При капитуляции мы сдали все оружие до единого. Да и когда оно было на руках, мы не смогли отбиться, неужели справимся без него? К тому же, если похищение сорвется... пятый брат сам говорил, что тот тиран пожирает человеческую плоть. Разъяренный тиран сотрет в порошок не только нас, но и всех жителей города.

Пятый принц со стоном рухнул обратно на циновку.

Тогда Чжуан Цзи Чжу добавил: — Раз он скрывает свое лицо, мы сделаем вид, что ничего не знаем. Разве не лучше общаться с главой враждебного государства, который притворяется твоим подчиненным, чем кланяться ему в ноги и величать императором?

— Верно говоришь! — Чжуан Цзи Сун хитро улыбнулся, и его пухлые щеки забавно округлились: — Все-таки третий брат у меня умница!

Оба брата дружно рассмеялись, однако стоявший в стороне Чжао Юй сохранял мрачное предчувствие. Император-тиран явился под маской простого военачальника, чтобы сблизиться с Чжуан Цзи Чжу. Его отношение к третьему принцу разительно отличалось от обычного поведения правителя, и это вызывало большие подозрения.

Покинув Башню Власти Небес, Сюань Хэнъи собрал совет со своими приближенными для обсуждения вопросов серийного выпуска оружия.

— Третий принц государства Сяо — благородный человек царских кровей. Хотя он семь лет провел в даосском храме, не зная роскоши, он с юных лет изобретал оружие для императора Кан Цзин. Теперь, когда сам император еще не сдался нам, как сделать так, чтобы третий принц искренне и без утайки служил нашему государству? Какой пост ему надлежит пожаловать?

Штабной генерал Цзян тут же предложил: — Судя по условиям капитуляции, почему бы не назначить третьего принца главным печатью оружейного ведомства?

Другой военачальник по имени Чжан громко рассмеялся: — Что за мелкая должность? Ваше Величество, неужели вы сами не догадались? Разве старина Цзян ничего не понял? Третий принц — мужчина благородной крови! Разве недостаточно ввести его во дворец в качестве наложника? К тому же, когда генерал Лян захватит императора Кан Цзин, отец и сын окажутся в наших руках, и третьему принцу волей-неволей придется служить Вашему Величеству верой и правдой.

Генерал Цзян хлопнул себя по лбу и с изумлением воскликнул: — Верно! Ведь изначально император Кан Цзин прочил в наследники именно третьего принца.

Сюань Хэнъи не стал долго раздумывать. Немного поразмыслив, он серьезно кивнул: — Пожалуй, это разумно.

В конце концов, этот человек изначально должен был принадлежать ему. В свое время государство Сяо пыталось отправить Чжуан Цзи Чжу в качестве залога мира, но тогда он отказался. Теперь же Чжуан Цзи Чжу сам покорился в ходе войны, его венценосный отец скоро окажется в плену, и ничто не мешало забрать принца во дворец.

Один из сановников в зале осторожно предостерег: — Отношения между супругами легче всего перерастают в давнюю вражду. Полагаю, безопаснее приблизить третьего принца как обычного преданного сановника. Ваше Величество и так редко навещает внутренние покои, боюсь...

Не успел он договорить, как генерал Чжан прервал его: — Что за глупости! Какая еще вражда между мужем и женой? Стоит забрать человека к себе, как его положение и слава станут полностью зависеть от милости Вашего Величества. А чтобы Ваше Величество жаловал его вниманием, ему придется изо всех сил стараться угодить монарху!

— Договорились, — согласился Сюань Хэнъи.

Вечером для военачальников устроили пир с вином и угощениями, и Сюань Хэнъи велел генералам принести с собой все картины отшельника Цин Чжу, что они брали в походы.

Да-да, почти каждый из военачальников хранил у себя пачку рисунков отшельника Цин Чжу — разумеется, в виде искусно выполненных копий. Как выразился сам Сюань Хэнъи перед началом войны, это было необходимо для «духовного совершенствования воинов при отправке на чужбину».

Военная дисциплина соблюдалась строго, и генералы тут же сдали походные свертки. Сюань Хэнъи отобрал среди них самые аккуратные экземпляры — целые, без пятен крови, разрывов и заломов, — чтобы завтра вновь явиться к Чжуан Цзи Чжу и разобрать все оставшиеся творческие загадки.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/23659/2750740