Готовый перевод Embrace the Moon / В объятиях луны: Глава 21

Ван Дянь проспал добрую половину дня, крепко и сладко, и когда в полдень Юньфу разбудил его к обеду, тело всё еще казалось ватным. Он сидел на кровати, обхватив руками одеяло, и отрешенно смотрел перед собой.

— Ваше Величество, давайте поедим, а потом снова поспите, — Юньфу протянул ему влажное полотенце и мягко уговорил: — Сегодня как раз ваши любимые персиковые рулетики.

— Угу, — Ван Дянь прикрыл глаза, кое-как умылся полотенцем и снова попытался завалиться назад.

Юньфу проявил завидную расторопность и подхватил его за плечи, не давая лечь, а затем тихо напомнил:

— Господин Ван Дянь ждет вас уже около получаса.

Ван Дянь громко зевнул, с прохладцей бросил на евнуха взгляд, и Юньфу виновато улыбнулся:

— Ваше Величество, позвольте рабу помочь вам одеться.

— Я сам.

Ван Дянь накинул верхнее халат и большими шагами направился к выходу. Юньфу только охнул и, встревоженно семеня следом, запричитал:

— Ваше Величество, так ведь нельзя!

Но из-за коротких ног он быстро отстал от Ван Дяня и теперь мог лишь с кислым лицом поспешать позади.

Когда Ван Дянь толкнул дверь, Лян Е как раз подогревал вино. Увидев входящего, он указал на блюдо с персиковыми рулетиками:

— Я приказал приготовить специально для тебя, попробуй.

Сонливость еще не до конца рассеялась, и Ван Дянь, запахнув верхнюю одежду, уселся напротив императора. Он взял влажную салфетку, чтобы протереть руки, а затем прямо пальцами отломил кусочек рулетика и отправил в рот. Снаружи корочка оказалась хрустящей и рассыпчатой, а начинка — мягкой, нежной и сладкой.

Он неторопливо дожевал первый кусочек, а Лян Е тем временем подогрел вино и протянул чарку ему.

— Ты же такой чистюля, почему сладости ешь руками? — Лян Е скопировал его движение, взял рулетик и принялся за еду с не меньшим аппетитом, хотя управлялся гораздо быстрее.

— Если не руками, то чем еще есть пирожные, — Ван Дянь слизал с уголка рта крошку и отпил теплого вина.

Хотя он всё еще не привык к пристрастию Лян Е подогревать вино, в этом был свой особый вкус. Крепость оказалась ниже, чем у слабоалкогольных напитков из супермаркета, — тут и два кувшина не выпьешь допьяна, — поэтому он быстро опрокинул две чашки подряд.

— Пей медленнее, — заметил Лян Е. — Если упьешься до бесчувствия и начнешь буянить, я возиться не стану.

Съев пару пирожных, Ван Дянь взял палочки и принялся за основные блюда:

— Не упьюсь, это пойло похлеще чистой воды.

Лян Е приподнял бровь:

— Любишь выпить?

— Не то чтобы люблю, работа обязывает, — Ван Дянь действительно проголодался и теперь пробовал каждое блюдо. — В обществе вечно приходится крутиться и любезничать.

У самого Лян Е аппетита особо не было, поэтому он просто отправлял в рот то же, что и Ван Дянь, копируя его непринужденный тон:

— И какова же твоя работа?

Ван Дянь крайне редко распространялся о своем прошлом, и Лян Е, за исключением пары вопросов в самом начале, не проявлял к этому особого интереса. Однако сейчас в нем всколыхнулось любопытство.

— Самый обычный мелкий делец, — уголки губ Ван Дяня криво дернулись. — По вашему выражению: ученые, земледельцы, ремесленники, торговцы. Мое сословие плетется в самом хвосте.

Лян Е прищурился:

— Разве что богатейший купец в округе, чье состояние соперничает с императорской казной?

— Куда там, я человек законопослушный, налоги плачу вовремя, горячо поддерживаю государственные призывы... — Ван Дянь вдруг почувствовал легкое головокружение и, подперев голову рукой, уставился на фрикадельки в тарелке.

— И какими же делами ты ворочал? — Лян Е нашел это невероятно занятным.

— Мм, — Ван Дянь поморщился. — Да самыми разными. Матушка начинала с горнодобывающей промышленности, батюшка помешан на недвижимости. Когда они свалили всё хозяйство на меня... Я-то изначально сам занимался интернетом, думал, вот выкуплю тот участок земли и сразу займусь новыми медиа... Ты знаешь, что такое коммерческий круг?

Ван Дянь взял палочку, обмакнул ее в воду и принялся чертить на столе линии, нахмурившись:

— Стоит только построить деловой центр на восточной окраине, наладить торговую сеть, и можно смело выходить на рынок соседнего города — вот там и развернется основная битва... К тому же подтягиваются мелкие и крупные технологические компании. Я два-три года присматривался к одной конторе, что клепала чипы. Стоит им зайти на участок: совместное предприятие, партнерство, слияние или поглощение... Чипы! Вот это действительно ключевые технологии. То же самое, что и с твоим желанием прибрать к рукам государство Лян: главнее всего — военная власть... Впрочем, сравнение так себе.

Ван Дянь легко постучал палочкой по столу, с силой стиснув зубы:

— Родной племянник губернатора перешел мне дорогу из-за этого участка на востоке. Знаешь, сколько связей мне пришлось поднять, чтобы добиться права на участие в тендере... Бессонные ночи, работа на износ, пьянки — это всё цветочки. Главное, что это трамплин, упустить который нельзя... Заодно и всю эту разношерстную нечисть в совете директоров разом к ногтю прижать...

Он покачал в руке чарку с вином и отрешенно пробормотал:

— Оставалось только допить эту последнюю чарку... и сделка была бы в кармане.

Хотя Лян Е едва ли понимал хоть половину сказанного, он отчетливо чувствовал царившую в душе Ван Дяня разруху. Император наполнил его чарку до краёв и лениво произнес:

— Подумаешь, кусок земли. В этой огромной Поднебесной я отдам тебе любую точку, какая приглянется.

Ван Дянь, подперев щеку рукой и держа чарку, рассмеялся в ответ, расплескав теплое вино по пальцам:

— Ты ничего не понимаешь.

— И где же всё-таки твоя родина? — Лян Е придерживал кубок, почти силой заставляя Ван Дяня выпить еще чашку. — Ты ведь никогда о ней не рассказывал.

— Назову — со страху помрешь.

Ван Дянь лениво усмехнулся, поднял пустую чарку и свободным пальцем принялся в воздухе обводить черты его лица:

— Попадись мне любой другой, кто обращался бы со мной так же, как ты, — думаешь, я не размотал бы его в лепешку, даже если б пришлось сдохнуть обоим?

Пусть слова звучали угрожающе, Лян Е от услышанного расцвел. Он даже не успел толком вдуматься в скрытый подтекст, как самодовольно кивнул:

— Я, естественно, не чета другим.

— Потому что ты — не кто-то другой, — взгляд Ван Дяня расфокусировался. Теплый подушечки пальцев легли Лян Е меж бровей. Он смотрел на императора с предельной сосредоточенностью, и в глубине его глаз пробивалась искра улыбки: — Ты и есть я.

Лян Е моргнул, а потом презрительно фыркнул:

— Подумаешь, лица —

— Точь-в-точь, — перебил его Ван Дянь. Его палец скользнул вниз по прямой переносице и замер на слегка прохладном кончике носа. Во взгляде сквозило редчайшее мягкосердечие, примешанное к необъяснимой боли и излишней близости: — Пройдет еще пара сотен лет, и ты станешь Ван Дянем. Мать с отцом будут лелеять, жизнь потечет мирно и гладко... Станешь самым обычным человеком, гоняющимся за славой и выгодой, проживешь вполне счастливо.

Лян Е ошеломленно приоткрыл рот, опустил глаза и презрительно хмыкнул:

— И это называется хорошей головой? Напился до чертиков и понес бред.

— Веришь нет — твое дело.

Ван Дянь опустил чарку, забрал руку обратно и, уткнувшись взглядом в стол, сам себе усмехнулся:

— Я ведь и впрямь не из этой эпохи. Понятия не имею, как угодил сюда и как вернуться... Глядишь, в один прекрасный день возьму да исчезну. И тогда хоть всю землю обойди — не сыщешь.

Улыбка на лице Лян Е мгновенно увяла.

— И всё-таки немного грустно, — Ван Дянь подпер голову рукой и улыбнулся ему. — Пусть Ван Дянь из каких-то неведомых прошлых жизней порой страшно раздражает, временами его даже жалко.

— Ты напился, — с холодным лицом бросил Лян Е.

Ван Дянь вложил чарку ему в руку, жестом требуя подлить еще:

— Ты же нарочно меня напоил, разве не затем, чтобы выведать, откуда я взялся... Мы с тобой — прошлая и нынешняя жизнь, — вообще-то не должны были встретиться.

...Но глядя на вас двоих, вы должны были сойтись, как звезды Шан и Шэнь, и расстаться навек без надежды на встречу... Это смертная кара, младший дядя.

Слова Сян Мэна вовремя всплыли в памяти Лян Е.

— Чушь собачья, — нахмурившись, отрезал император.

— Угу, сущая чушь, — согласно кивнул Ван Дянь. Заметив, что Лян Е не шевелится, он сам потянулся за кувшином, наполнил доверху свою чарку, а заодно и императорскую. — Поначалу я и правда хотел тебя сместить, но глядя на то, в какой заднице твое государство Лян, даром не возьму — можешь быть спокоен. Если в один прекрасный день тебе посчастливится завладеть Поднебесной, я буду молить лишь об одном: вспомни про нашу безумную связь, которую мы нарабатывали восемьсот жизней, и оставь мне лазейку... А если решишь прикончить — пойму. Как-никак ты император, только одиночка без сердца и чувств способен усидеть на троне.

Лян Е поднял чашку и глухо произнес:

— Пока ты не предаешь меня, я тебя не трону.

— Ваше Величество, человеческие сердца непостоянны, — Ван Дянь легко чокнулся с ним чаркой, и в его захмелевшем голосе послышался горький вздох. — Родители и дети, мужья и жены грызутся из-за власти и выгоды насмерть, не говоря уж о нас с тобой. Ты ведь даже ни разу не поверил мне.

Лян Е ответил:

— Я не верю никому.

— Ну хоть себе-то ты веришь.

Ван Дянь закрыл глаза, а в уголках его рта застыла довольная улыбка.

Лян Е залпом осушил вино и пристально всмотрелся в него.

Ван Дянь, казалось, вырубился от опьянения, откинувшись на мягкую тахту:

— Не веришь — и правильно. А поверишь — выгадай момент и прикончи меня.

Посмотрев на этого упившегося в хлам человека, Лян Е медленно опустил пустую чашку на стол.

***

Внутренний дворец, дворец Каннин.

Большой букет еще не распустившихся лотосов тихо лежал в тени под карнизом. Маленькая служанка, толкнув дверь, радостно ахнула, наклонилась, подхватила охапку цветов и шагнула внутрь.

— Благородная госпожа-тайфэй, тот человек снова прислал цветы! — с улыбкой произнесла девочка. — Рабыня глянула — вроде бы из прудка с парчовыми карпами у императорского сада. Говорят, Ваше Величество бережет их пуще глаза никому не позволяет срывать, а тут притащил целую охапку! Ну и дерзость.

Женщина, сидевшая перед зеркалом и поправлявшая прическу, слегка повернула голову:

— Найдите широкий чан с водой да поставьте туда.

— Слушаюсь.

Девочка отличалась живым нравом, а потому, прижимая к груди цветы, воодушевленно отправилась на поиски подходящей емкости.

Пожилая служанка, стоявшая рядом с тайфэй, не удержалась от тревожного вздоха:

— Госпожа, и до чего же он дерзок! Будто нарочно подставляет вас под новые сплетни. Не далее как в те дни по дворцу поползли слухи, будто сам император вознамерился взять вас во внутренний дворец...

— Ребячество просто-напросто, — в голосе Тань Ишуан не было ни тени волнения.

— Маленький неблагодарный волчонок! — зло и одновременно сокрушенно выдохнула служанка. — Если бы в свое время вы не приглядывали за Вашем Величеством, как бы этот несмышленый малыш выжил в гадючнике внутреннего дворца? А теперь отрастил крылья, осмелел до крайности — додумался положить глаз на вас!

Тань Ишуан улыбнулась:

— Ваше Величество вечно потакает ему, немудрено, что тот потерял берега. Пройдет это увлечение — и пойдет искать себе другую забаву.

— Император потакает, и вы потакаете, оттого он день ото дня всё наглее, — с удрученным видом протянула служанка. — Вдовствующая императрица и без того вас недолюбливает, а если этот слух дойдет до нее, даже страшно подумать, как она попытается вам отомстить.

— Прошлого императора давно нет на свете, что она сможет сделать? — улыбка на лице Тань Ишуан померкла. — В истории с покойной императрицей моя вина первостепенна, так что ее ненависть вполне оправданна.

— Но сколько вам тогда было лет? Всего лишь —

— Хватит, не будем ворошить старое, — Тань Ишуан поднялась с места. — Пойдемте-ка лучше взглянем на лотосы. Должно быть, он потратил немало сил, а по возвращении опять огребет от императора нагоняй.

Служанка тяжело вздохнула.

Под палящим солнцем Лян Е, решивший немного развеяться и полюбоваться цветами, стоял у пруда с карпами. Он молча созерцал пустые голые стебли торчащие из мутной воды, и лишь спустя долгое время процедил:

— Чун Хэн.

Тот, кто обычно являлся по первому зову, объявился лишь спустя добрую минуту и виновато уставился на хозяина.

— Мне помнится, — Лян Е указал пальцем на затянутый тиной пруд с обломанными стеблями, — что изначально этот водоем должен был ломиться от цветущих лотосов.

— Вот как? — Чун Хэн совиноватым видом потер нос.

Лян Е заложил руки за спину, глядя на грязные следы ног на каменных ступенях, и зловеще протянул:

— Мне также помнится, что я отдал тебе четкий приказ: как только лотосы зацветут, привести сюда Ван Дяня.

Чун Хэн задрал голову к небу:

— Правда?

Лян Е одарил его улыбкой, от которой за версту веяло холодом.

Чун Хэн невинно захлопал ресницами:

— Твой слуга проходил мимо, глянул — цветы распустились на славу, ну и не удержался.

— И не удержался — оттарабанил всё во дворец Каннин, — Лян Е любезно досказал за него. — Ах ты ж малец недалекого ума.

Чун Хэн опустил голову и себе под нос пробурчал:

— Хозяин, да ты ведь и сам...

— Мы с тобой что, одно и то же?

Лян Е развернулся и одним пинком отправил подчиненного прямо в пруд, бросив сверху:

— Пока цветы снова не отрастут, из воды не вылезай.

Чун Хэн выкарабкался из воды и заорал во всю мочь:

— Хозяин! Я виноват, больше ни за что не посмею!

Но фигура Лян Е уже скрылась за искусственными скалами.

Морщась и потирая ушибленный зад, Чун Хэн выбрался на берег, сжав в руке поникший цветок лотоса, и преданно провозгласил:

— Я сию же минуту отнесу цветок Ван Дяню, как вы и хотели, Ваше Величество!

http://bllate.org/book/23585/2577942