Готовый перевод Embrace the Moon / В объятиях луны: Глава 20

— Ты становишься всё более дерзким. — Лян Е, задетый его словами, не знал, как ответить, и, скрежетнув зубами, бросил: — Естественно, я не могу знать, что у тебя на уме.

— Ну разумеется, это всё моя вина. — Ван Дянь тяжело закрыл глаза.

— Конечно, твоя. — Лян Е, раздраженно сверля его взглядом, наконец ухватил суть: — Ха, пытаешься отделаться общими фразами.

Ван Дянь уже почти провалился в сон, когда его насильно разбудили, зажав нос и рот. Измученный, он приоткрыл глаза и посмотрел на энергичного Лян Е:

— Предок, чего ты от меня хочешь?

Лян Е укусил его за уголок губ и недовольно проворчал:

— Ты что, собрался использовать того хилого парня?

— У него есть имя. — Ван Дянь, сохранивший неплохое первое впечатление о Цуй Ци, превозмогая усталость, ответил: — Его не жалует семья, но, несмотря на немощность, он обладает и добродетелью, и талантом.

— Да просто он красивый. — Лян Е был в этом уверен.

Ван Дянь с трудом приоткрыл глаза:

— Ты ведь сам считаешь его красивым, вот и перекладываешь свои мысли на меня.

Лян Е снова пришел в изумление:

— Я — нет!

Ван Дянь, не открывая глаз, лениво усмехнулся:

— Лицемер.

Лян Е, недовольный, потряс его, приводя в чувство, и прошипел:

— Еще никто не смел так порочить мою репутацию.

— А она у тебя вообще есть? — Ван Дянь зевнул, обнял его, небрежно чмокнул и добавил: — Спи давай.

Лян Е, не удовлетворившись этим, облизнул губы и уставился на него хищным взглядом. Почувствовав опасность, Ван Дянь снова с трудом разлепил веки, чтобы предупредить:

— Если ты еще что-нибудь выкинешь, даже не надейся на прощение, хоть обмотайся весь красными веревками.

Он закрыл глаза и подождал некоторое время. Лян Е затих, и, судя по всему, встал и ушел. Ван Дянь очень хотел проверить, так ли это, но сон оказался сильнее, и он погрузился в глубокую дремоту.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он почувствовал легкое щекотание на носу. Открыв глаза, он увидел в тусклом свете свечей Лян Е, который с горящими глазами смотрел на него. Между пальцев у того были намотаны тонкие красные нити; словно паук, плетущий сеть, он густо опутал ими кровать. На переплетающихся нитях висело бесчисленное множество золотых колокольчиков и листочков, и при малейшем движении раздавался тонкий, мелодичный звон.

Лян Е неспешно обматывал красной нитью основание его бедер, сопровождая каждое действие интимными, ласковыми поцелуями, прикусывая зубами нежную кожу и оставляя на ней красные следы:

— Кто красивее: я или этот Цуй Ци?

Ван Дянь услышал шорох ветра за окном. Назойливые красные нити в воздухе и пламени свечей сливались в расплывчатое марево, колокольчики и листья звенели в такт, широкий рукав халата смахнул свечу со столика, а затем он сам прижал того, кто так настойчиво его дразнил, к морю красного цвета…

Ван Дянь резко открыл глаза, с замирающим сердцем глядя на кисточки балдахина, колышущиеся от ветра. Он незаметно выдохнул.

Хорошо, что это был всего лишь сон.

— Что снилось? — раздался рядом ленивый и донельзя раздражающий голос. Хозяин голоса бросил на него многозначительный взгляд.

Ван Дянь резко отпрянул, уворачиваясь от его бесцеремонных рук, и хотел было выругаться, но стоило открыть рот, как перед глазами снова всплыли картины из сна. Тот, кого он в сновидении так безжалостно тискал, подперев голову рукой, насмешливо заметил:

— Какой бодрый с самого утра.

— Ты больной, — не очень уверенно огрызнулся Ван Дянь, смущенно отводя взгляд: — Чего пристал?

— Хочешь, потрогай в ответ? — Лян Е схватил его за руку и потянул к своему поясу. Ван Дянь, словно от удара током, подскочил и рявкнул:

— Пошел вон!

Лян Е в хорошем расположении духа рассмеялся.

Из-за этого сна Ван Дянь на утреннем докладе был рассеян, пока голос Цзэн Цзе не вернул его к реальности:

— Ваше Величество, мошенничество на экзаменах — дело нешуточное. Прошу вас провести тщательное расследование!

Ван Дянь мгновенно пришел в себя:

— О чем вы?

— Ваше Величество, на нынешних экзаменах студент Сюнь Яо из академии Чанлинь в уезде Гуанъюань допустил утечку тем, и у троих студентов той же академии ответы совпали дословно. — Цзэн Цзе понизил голос: — Сюнь Яо занял первое место, а двое других — второе и третье. Подобного абсурда еще не бывало!

— Ваше Величество, хотя академия Чанлинь и выпускала в прошлые годы лучших учеников, еще не было случая, чтобы в один год трое заняли призовые места с идентичными ответами. — Цуй Юнь вышел вперед: — Но, как сказал господин Цзэн, это звучит невероятно. Даже если бы имело место мошенничество, студенты не стали бы действовать так опрометчиво. Полагаю, здесь скрыты иные причины.

— Министр Цуй прав. — Ван Дянь тоже чувствовал неладное. Он взглянул на Цуй Юня, который редко подавал голос, и только собрался заговорить, как вперед вышел Янь Цзэ:

— Ваше Величество, ныне уездным начальником в Гуанъюане служит господин Байли Чэнъань. Перед назначением он некоторое время курировал вопросы составления экзаменационных билетов. Были ли здесь иные причины или же кто-то действовал из корыстных побуждений — прошу вас, разберитесь.

— Ваше Величество, господин Байли лишь организовывал быт составителей из Академии Ханьлинь, у него не было доступа к самим билетам, к тому же темы тогда еще не были утверждены. Слова господина Яня необоснованны. — Министр обрядов Фэн Цин выступил вперед: — К тому же, все знают о безупречной репутации господина Байли. Я готов ручаться собственной жизнью, что он не стал бы совершать столь нелепый поступок!

— Господину Фэну не стоит быть столь категоричным. — Сюй Сюдэ, вернувшийся из Хэси, сильно похудел и осунулся. Поглаживая бороду, он добавил: — В Хэси я видел, что господин Байли пребывает в унынии и позволяет себе неуважительные речи в адрес Вашего Величества. Столько лет всё шло гладко, а тут внезапная опала — вполне возможно, что он пошел на риск ради выгоды.

— Господин Сюй, вы, должно быть, забыли, что когда на вас напали разбойники в Хэси, именно господин Байли, не жалея жизни, спас вас из огня!

— Я лишь говорю по существу, без каких-либо личных чувств…

— Довольно, прекратите препираться. — Ван Дянь поднял руку, и в зале воцарилась тишина.

— Окончательного решения еще нет, но потакать мошенничеству нельзя. — Ван Дянь произнес это твердо: — Расследование поручаю Цуй Юню. Выяснить, откуда Сюнь Яо и другие получили темы. В интересах справедливости результаты этого экзамена аннулировать, через десять дней провести пересдачу. Составление билетов поручить наставнику Вэню, Янь Цзэ и Бянь Цану, а наблюдение за экзаменом — Фэн Цину, Цзэн Цзе и Сюй Сюдэ.

После завершения аудиенции Ван Дянь задержал Бянь Цана.

Бянь Цану было уже за пятьдесят, но он выглядел бодрым, а его движения были легки и грациозны. Особенно примечательными были его глаза — спокойные и ясные, казалось, он видел всё насквозь, но предпочитал молчать, лишь изредка подыгрывая остальным. С тех пор как Лян Е рассказал ему о Бянь Синь и Бянь Юньсинь, он стал внимательнее присматриваться к Бянь Цану и понял, что этот человек — тоже мастер перевоплощений.

— Господин Бянь, вы знаете, почему я поручил именно вам составить вопросы? — Ван Дянь предложил ему сесть.

Бянь Цан склонил голову:

— У меня неглубокие познания, боюсь, я не справлюсь с такой ответственностью.

— Ну что вы, вы же лучший выпускник первого года правления Синьдэ, назначенный самим покойным императором. Он говорил, что вы обладаете талантами полководца и государственного деятеля. Не принижайте себя. — Ван Дянь вспомнил записи, которые просматривал ранее. Хотя даже летописец счел те слова пьяным бредом Лян Хуа, после того как Лян Е показал ему пещеру, оставленную отцом, он засомневался в том, что это были лишь пустые слова.

— Не смею. — Бянь Цан поднялся и опустился на колени.

— Господин Бянь, не нужно этого. — Ван Дянь поспешил поднять его и решил прощупать почву: — Императрица-мать — приемная дочь господина Бянь, так что, по логике, я должен называть вас дедом.

— Я не заслуживаю такой чести и не достоин милости Вашего Величества. — От Бянь Цана повеяло холодом, а взгляд, брошенный на императора, был полон нескрываемого отвращения: — Прошу, не шутите так.

Ван Дянь с невозмутимым видом поднял его:

— Не принимайте близко к сердцу. Я поручил вам это, потому что действительно верю в ваши способности. Есть еще один момент: я просмотрел экзаменационные темы за последние тридцать лет — они все были оторваны от реальности. Сейчас в Южном Чжао и Дунчэне уже вовсю идет реформа экзаменов. Хотя для Лян время еще не пришло, я хочу, чтобы вы начали менять этот подход: от пустых, цветистых фраз к практическому управлению государством, чтобы привлечь настоящие таланты.

Бянь Цан был слегка удивлен:

— Ваше Величество, вам следовало бы обсудить это с наставником Вэнем или господином Янем.

— Наставник Вэнь уже стар, к тому же у него есть дела поважнее… — Ван Дянь сделал паузу и пристально посмотрел на него: — Чей человек Янь Цзэ, вы знаете лучше меня. Реформы — дело болезненное, они не приносят плодов в один миг, но могут принести пользу на века. Возможно, ждать придется пять, десять лет, а то и дольше, но начало должно быть положено…

В глазах Бянь Цана наконец промелькнуло сомнение, он смерил Ван Дяня оценивающим взглядом:

— Ваше Величество, вы правда так думаете?

— Правда. — Ван Дянь был непреклонен: — Искра в ваших руках. Станет ли она пожаром, зависит только от вашего мастерства.

Он вспомнил отчеты, которые читал ночами: история о том, как Бянь Цан в небольшом уезде Хэдун проводил масштабную реформу образования, до сих пор вызывала у него восхищение. Он был уверен — Бянь Цан согласится.

Бянь Цан долго молчал, а затем произнес:

— Ваше Величество, вы понимаете, насколько сложна нынешняя ситуация? Реформы лучше проводить в спокойное время.

— Господин Бянь, — Ван Дянь говорил медленно, но каждое слово звучало веско, — вместо того чтобы ждать смерти, лучше рискнуть всем ради жизни. У меня нет времени ждать, и у Лян его тоже не осталось.

Бянь Цан наконец поднял голову:

— Хоть я и бездарен, но готов попробовать ради блага Лян.

Ван Дянь беседовал с ним до самого рассвета, а затем тайно приказал Чун Хэну проводить его домой.

Он поднял голову, глядя на когти, свисавшие с потолочных балок, и отпил чаю, чтобы смочить горло:

— Ваше Величество, удобно было подслушивать?

Лян Е бесшумно спрыгнул вниз, забрал из-за стола его чашку и с интересом произнес:

— Твой язык и мертвого поднимет?

— Это было бы сложновато. — То, что Бянь Цан согласился, привело Ван Дяня в хорошее расположение духа. Он взял чайник, налил Лян Е полчашки и бодро добавил: — Бянь Цан человек рассудительный, в будущем он еще покажет себя.

Лян Е усмехнулся:

— Старик, одной ногой в могиле.

— Время не ждет, Ваше Величество. — Ван Дянь все еще был погружен в мысли о реформах. Пройдясь по кабинету, он продолжил: — Теперь, когда гвардия в наших руках, мы можем спать спокойно. Следующий шаг — взять под контроль южные войска. По сравнению с Лоуфанью, Южный Чжао и Дунчэнь — куда большая угроза. Когда армия будет у нас, у вас появится реальный капитал для борьбы с Цуй Юй Сянь.

Свеча на столе почти догорела, мигнула и погасла, оставив лишь две тонкие струйки дыма. За окном забрезжил рассвет, бледный свет упал на лицо Ван Дяня, делая его облик серьезным и решительным, но при этом наделяя врожденной добротой и великодушием. В этом императорском халате он казался человеком, способным править миром.

Лян Е откинулся назад, опираясь на стол, и лениво прикусил чашку, из которой пил Ван Дянь. Тот, не дождавшись ответа, поднял голову и посмотрел на него с легким недоумением.

Лян Е осклабился, и чашка, которую он держал во рту, выпала, аккуратно приземлившись ему в ладонь.

— Не хочешь обсуждать — забудь. — Ван Дянь, словно осознав свою излишнюю откровенность, потер переносицу: — Сегодня выходной, пойду посплю.

Лян Е, крутя в руках чашку, некоторое время смотрел на остатки чая, а затем ухватил его за кисточку на нефритовой подвеске и притянул обратно.

Усталость после бессонной ночи навалилась на Ван Дяня. Он с раздражением посмотрел на Лян Е, но не успел ничего сказать, как тот поднес оставшийся чай к его губам и, придерживая за подбородок, наполовину насильно заставил выпить.

Лян Е не рассчитал силы, и Ван Дянь чуть не поперхнулся. Чай пролился, стекая по подбородку на шею, обжигая кожу и оставляя на ней красные следы.

Лян Е опустил взгляд на это пятно, коснулся его большим пальцем, поглаживая, и спустя долгое время произнес:

— Мне не нравится, что ты стал таким умным.

Ван Дянь остался невозмутим:

— И что с того?

Лян Е прислонился лбом к его плечу, обнял за талию и глухо отозвался:

— Если однажды ты перестанешь быть мне полезен, я убью тебя собственными руками.

http://bllate.org/book/23585/2577941