Готовый перевод Quick Transmigration: Don't Make Me the Cannon Fodder / Пушечное мясо? Даже не мечтайте!: Глава 7

— Мубай, это твой дом. Если кто и должен уйти, так это он. Для меня ты единственный брат, — глядя на слезы Су Мубая, старик Су Цзинъюань, третий сын в семье, в порыве чувств выкрикнул эти слова, пытаясь утешить его.

Никто из присутствующих не возразил, молчаливо соглашаясь с ним.

Как же жалок был прежний владелец этого тела, подумал про себя Нин Юй.

— Старший брат, выгони его! Посмотри, что сегодня творится. С тех пор как он появился, в доме нет ни минуты покоя, — Су Цзинъюань с ненавистью уставился на Нин Юя.

Второй брат промолчал, но его позиция была очевидна: он полностью поддерживал Су Цзинъюаня.

Нин Юй никак не мог взять в толк: даже если Су Цинъюй вернулся, он никак не мешал Су Мубаю. По правде говоря, раз уж они так не хотели, чтобы ему было хорошо, зачем вообще было возвращать его домой?

Наверное, побоялись людской молвы о том, что бросили родного сына, а пригрели самозванца. А так — и репутацию сохранили, и выгоду получили. Ведь лишняя чашка риса в доме не обеднеет. Конечно, они не собирались выгонять Мубая, который рос у них на глазах. Кто же знал, каким характером обладает тот, кого нашли в деревне?

Наверняка решили, что от него пахнет нищетой, что он невежественен и, чего доброго, принесет с собой какую-нибудь заразу. А может, вернувшись и увидев роскошь, он просто захочет денег.

Они даже не задумывались о том, сколько денег давали Су Цинъюю с момента его возвращения. Смешные десятки тысяч — сущие гроши по сравнению с тремя-четырьмя миллионами, которые Су Мубай тратил ежемесячно, не говоря уже о бесчисленных подарках от братьев.

— Язык у тебя без костей, чего же ты еще не добавил? — Нин Юй взмахнул рукой, и звонкая пощечина пришлась прямо по лицу Су Цзинъюаня.

— Кто?! — Су Цзинъюань был ошарашен. Он получил удар, но даже не успел разглядеть, кто его нанес. Он застыл на месте, широко открыв глаза и растерянно озираясь по сторонам.

Нин Юй вызывающе поднял руку перед его лицом:

— Это я ударил. Что, не нравится? Так ударь в ответ, если сможешь.

— Цинъюй, как ты можешь бить третьего брата? Я знаю, что ты меня не любишь, но если у тебя есть претензии, выплескивай их на меня! — Су Мубай с заплаканными глазами посмотрел на Нин Юя.

Хлёсткий звук пощечины разнесся по комнате.

На этот раз все отчетливо увидели, кто это сделал. Опешившие от такой внезапности люди замерли. В комнате воцарилась тишина, даже слуги затаили дыхание, глядя на этого вернувшегося молодого господина.

Как он посмел? Неужели это тот самый человек, который вернулся совсем недавно? Тот, кто постоянно пытался угодить братьям? Все с недоверием разглядывали его. Его манеры, поведение, даже тон голоса стали совершенно чужими. Но ведь такое поведение вызовет лишь всеобщую неприязнь.

Теперь он словно стал другим человеком. Неужели он не боится, что его вышвырнут из дома, раз он ведет себя так при всех?

— Еще одно слово — и я снова его ударю. Он так тебя защищает, так беспокоится за тебя... хочешь получить за него? — Нин Юй с невозмутимым видом посмотрел на Су Мубая.

Он перевел взгляд на лицо Су Цзинъюаня: отпечаток ладони смотрелся прекрасно — ровный и симметричный.

Су Мубай крепко сжал кулаки, пытаясь подавить гнев. *Ты у меня еще дождешься*, — читалось в его глазах.

— Что, не хочешь? Он ведь твой родной третий брат. Неужели ты не хочешь постоять за него? — Нин Юй приподнял бровь, глядя, как тот изображает из себя невинную жертву, а его — жестокого тирана.

— Довольно! Ты решил устроить бунт? Прямо у меня на глазах смеешь обижать Мубая? Мне следовало оставить тебя там, где ты был, лучше бы я вообще тебя не рожала! — мать Су, которая до этого молчала, в ярости закричала на него.

— Бунт? Ты что, возомнила себя императрицей-матерью? Сказал же — ударю! — Нин Юй с размаху влепил пощечину Су Мубаю, так что тот отлетел прямо в сторону Су Вэньци.

Удар был нанесен со всей силы. Су Вэньци в панике попытался подхватить летящего на него Мубая, но из-за сильного толчка они оба рухнули на пол и покатились, сбив стоявшую рядом вазу. Осколки разлетелись по всему полу, едва не поранив их.

Су Юйчжэ, Су Цзинъюань и мать Су в ужасе бросились к ним, проверяя, не пострадали ли они.

— Как у меня мог родиться такой злобный сын? — Мать Су была готова упасть в обморок от ярости и глубокого раскаяния.

— А я и сам не в восторге от таких родственников. Своего ребенка не жалеете, брата не признаете, а носитесь с каким-то самозванцем. Совести у вас совсем нет, — Нин Юй обвел их взглядом и покачал головой.

— Правду говорят, что в деревне одни невежды! Как ты вообще смеешь сравнивать себя с Мубаем? — Су Вэньци не смог сдержать негодования.

Мубай добр, прекрасен и искренен.

— Что ты творишь? Мы тебя вернули, ты должен быть благодарен, а ты еще смеешь сравнивать себя с Мубаем? Ни манер, ни умения вести себя в обществе, сплошной позор, — нахмурился старший брат Су Юйчжэ.

— И что с того? Он занял мое место. Я вернулся, но он так и не ушел. Все говорит о том, что собирается, но ни дня не провел вне этого дома. Вещи, которые долго держишь в руках, становятся твоими, да?

— Я невежда? Первые двадцать четыре года я прожил его жизнью! Работал с утра до ночи, не разгибая спины. А он? Наслаждался прислугой в моем доме, тратил бесконечные деньги, учился играть на разных инструментах, не зная нужды, не считая каждую копейку.

— Все, что он умеет — это результат того, что он занял мое место и пользовался благами, предназначенными мне. Ты ведь не собираешься это возвращать?

Вспомнив о жизни прежнего владельца тела, Нин Юй почувствовал, как несправедливо с ним обошлись. Почему он должен был уступать тому, кто занял его законное место? Только потому, что его не растили рядом, они имели право так предвзято к нему относиться?

Су Мубай молча опустил голову, тихо плача. Какой же идиот.

С того момента, как нашли настоящего сына, его сердце было полно тревоги. Но увидев Су Цинъюя, он понял, что тот и в подметки ему не годится. Глупый деревенщина, который ничего не смыслит — стоило лишь немного подставить его, и он был повержен.

Он ничего не умел, в то время как сам Мубай владел всеми правилами этикета, играл на пианино. Даже если этот деревенщина чему-то научится, какая разница? Ему все равно придется все отдать. Только он, Мубай, достоин этой жизни.

Присутствующие переглянулись, но их сердца уже были на стороне Мубая, так что любые доводы были бесполезны.

— Ты ударил, ты оскорбил. Чего ты еще хочешь? — Су Юйчжэ посмотрел на Нин Юя ледяным взглядом, будто тот пытался отобрать у них последние деньги.

— Чего я хочу? Дай подумать... может, пусть он съедет? — Нин Юй склонил голову набок, делая вид, что серьезно размышляет.

Он и сам понимал, что это невозможно: эти люди были предвзяты до мозга костей. Но он хотел поставить их перед выбором, даже если они не желали его делать.

— Даже не мечтай! Если кто и съедет, так это ты! — выпалил Су Цзинъюань, вскакивая с места.

Мать Су тоже промолчала. Если бы в высшем свете узнали, что они выгнали родного сына ради приемного, это стало бы посмешищем, каким бы замечательным ни был этот приемный сын. Хотя признавать, что родной сын оказался таким невыносимым, было горько, но это был неоспоримый факт.

В просторной, залитой светом гостиной повисла неловкая тишина.

— Ты тоже так думаешь? — прямо спросил Нин Юй, глядя на мать Су.

Ее взгляд забегал, словно она пыталась избежать ответа.

Все понятно, Нин Юй кивнул. Никто не хотел обсуждать эту тему.

Управляющий Чэн молча наблюдал за происходящим. Обладая собственным самосознанием, он мог лишь стоять в стороне и смотреть на этот фарс. Его взгляд был глубоким и сложным. Он давно привык к тому, что в этом доме все крутится вокруг молодого господина Мубая. Тот всегда получал всеобщую любовь и потакание.

Даже когда стало известно, что он не родной, его продолжали баловать, а вернув настоящего сына, лишь предостерегли, чтобы он не претендовал на то, что ему не принадлежит.

Они называли это счастливыми моментами в кругу семьи, но реальность была далека от этого. Они не видели боли и обиды родного сына, замечая лишь слезы и тревогу приемного. Каждый день он видел, как семья Су потакает капризам Мубая, позволяя ему наслаждаться тем, чего был лишен настоящий сын.

Господин Цинъюй мог лишь молча наблюдать. Любое сопротивление вызывало лишь раздражение, и он был в этом доме по-настоящему лишним. Всё, что происходило, всегда оборачивалось в пользу молодого господина Мубая.

Но этот господин Цинъюй... он действительно стал другим.

Хотелось верить, что на этот раз он сможет вырваться отсюда и проложить свой собственный путь. В этом доме им приходилось сталкиваться с жестокой правдой: они никогда не смогут стать по-настоящему одной семьей.

http://bllate.org/book/23561/2558846