Готовый перевод My Dear / Старший брат, не убегай! Яндере-шиди на тропе войны: Глава 12

Его Магическое Ядро только что сформировалось, тело еще не успело привыкнуть к переполнявшей его Демонической энергии, в голове кружилось, а в глазах рябило.

А теперь его внезапно крепко обняли, и ему стало трудно дышать.

— Он только что трогал тебя? Какой рукой?

— Как ты мог позволить ему дотронуться до тебя?

При одном только воспоминании о том, как Сюй Тунсюэ поправлял воротник старшего брата в столь интимной обстановке, Сюань Цзэ был готов пустить в ход кулаки.

— Разве ты не знаешь, что прикасаться к тебе могу только я!

Увидев, что Юнь Чжао молча поджал губы, Сюань Цзэ почувствовал одновременно злость и обиду, и его глаза наполнились слезами.

— Брат...

Сквозь слезы он поднялся на цыпочки, пытаясь поцеловать бледные губы Юнь Чжао.

Но прежде чем их губы соприкоснулись, Юнь Чжао закрыл глаза и прямо-таки лишился чувств.

— Ой, он упал в обморок.

Сюй-то уж точно знал, что Юнь Чжао просто счел Сюань Цзэ слишком шумным и надоедливым, не желая возиться с этим малышом, и притворился потерявшим сознание.

Повысив голос, он напомнил:

— Малыш, чего застыл? Быстро отнеси его на кровать.

В панике Сюань Цзэ перенес Юнь Чжао на кровать и попытался осторожно направить внутрь Духовную энергию, желая проверить, не ранен ли старший брат.

Крупные слезы покатились по его щекам.

Сюй Тунсюэ подошел к постели и тихо произнес:

— Он в порядке, просто... поглотил слишком много Магических кристаллах, организм не выдерживает. Дай ему отдохнуть, побудь потише и не устраивай балаган — глядишь, скоро очнется.

Сказав это, он молча развернулся и выпрыгнул в окно, решив прогуляться по улице.

Сюань Цзэ заметил, что тело Юнь Чжао леденеет и от него исходит холод, поэтому он в тревоге потянулся расстегнуть его одежды.

Раздев его догола, он залез под одеяло, чтобы согреть своими объятиями.

Его собственный тело было самым горячим.

Цанмин, тебе весело играть?

Сюань Цзэ протянул руку к поясу Юнь Чжао.

Мысль о том, что он сможет уснуть в обнимку со старшим братом, немного смягчила его гнев.

Вот появится тот беловолосый мужчина, похожий на бабочку, он его изобьет и непременно сломает руки.

Он ненавидел всех, кто прикасался к старшему брату.

Юнь Чжао крепко зажмурил глаза, пытаясь усмирить бушующую в нем Демоническую энергию.

Он притворился бесчувственным именно для того, чтобы не иметь дела со взбалмошным мальчишкой.

Но когда пояс соскользнул, а одежды на груди резко распахнулись, его тело все же невольно напряглось.

Горячая ладонь юноши скользнула по его талии и прошлась по груди.

Этот столь же обжигающий и бесстыдный взгляд, казалось, прожигал кожу насквозь, причиняя тупую боль.

Это тело было лишено всякой красоты, его можно было назвать даже безобразным.

Оно больше не было прежним.

Что ж, посмотрим, на что он способен.Сюань Цзэ быстро снял с себя одежду, притянул тонкое одеяло и, как бывало прежде, медленно опустил голову.

Он потщенья щекой о яремную впадину старшего брата, вдыхая исходивший от него запах, и на его лице постепенно расплылась довольная улыбка.

— Брат, братец…

Сюань Цзэ обнял Юнь Чжао руками и ногами, прижимая к груди, от всего его тела исходил жар, которым он хотел согреть остывшее тело Юнь Чжао.

Бормоча себе под нос, он слегка покраснел:

— Как же я люблю тебя, как сильно…

Больше всего на свете он любил старшего брата.

— Когда ты очнешься, давай залезем на крышу и запустим небесные фонарики, хорошо? Говорят, в Праздник Проводов Весны обязательно нужно запускать фонарики вместе с самым дорогим человеком.

— Мы будем вместе вечно и неразлучно.

Сюань Цзэ сменил позу, прильнув к Юнь Чжао еще ближе.

Он запрокинул лицо, и его взгляд упал на бледные губы Юнь Чжао, отчего он невольно нахмурился.

Ему не нравился этот слабый, болезненный цвет.

Хотелось яркой, живой красноты.

Он приподнялся и легко коснулся губ Юнь Чжао.

Мягкость и холод губ заставили Сюань Цзэ, не в силах остановиться, начать посасывать и покусывать их, желая разжать зубы и пойти дальше…

Только нельзя прокусить.

Нельзя, чтобы кто-то заметил.

Нельзя будить старшего брата.Сюань Цзэ сдерживал эмоции и, словно обиженный и страдающий котенок, всхлипнул, нехотя отнимая губы.

Ему хотелось оставить на теле старшего брата след, поставить свою метку.

Это успокоило бы его, дало бы ощущение, что он полностью владеет старшим братом.

Сюань Цзэ обнял Юнь Чжао еще крепче, надеясь поскорее согреть его своим теплом, чтобы старшему брату больше не было больно.

Как же жарко.

Но почему ему самому становится все жарче и жарче...

Юнь Чжао не смел даже шевельнуться, намереваясь притворяться бесчувственным до тех пор, пока бушующая в его теле демоническая энергия окончательно не утихнет.

Пока он не понял одну вещь.

Сюань Цзэ облизывал его, точно так же, как в былые времена, желая оставить отметину у него на груди.

Мало того, его нога задела кого-то.

Юнь Чжао больше не мог притворяться. Он медленно открыл глаза, поднял руку и тяжело толкнул Сюань Цзэ в грудь.

В этот толчок он вложил демоническую энергию.

Сюань Цзэ совершенно не ожидал удара и полетел прямо на пол. Удивленный и растерянный, он глухо застонал от боли, и к его горлу подступила кровь.

Юнь Чжао приподнялся, запахнув одежды, а его лицо застыло, словно покрытое тонким слоем льда.

Он поднял тыльную сторону ладони и бесстрастно стер оставшееся на ней тепло.

— Братец...Сюань Цзэ приподнялся на локтях, с обиженным и недоумевающим видом глядя на Юнь Чжао. Уголки его губ кровоточили, пока он произносил:

— Ты очнулся?

Тот посмотрел на Сюань Цзэ, его голос звучал ровно, не выражая никаких эмоций:

— Цанмин, тебе весело играть в эту игру?

— О чем ты говоришь…

Сюань Цзэ на мгновение замер, а затем в панике вскочил на ноги и поспешно воскликнул:

— Я не понимаю! Брат, кто такой Цанмин? Я — Сюань Цзэ.

Его голос дрожал — он не хотел признаваться. Как старший брат мог догадаться? Ведь он сменил оболочку, это наверняка просто попытка прощупать почву.

— Долго ты еще собираешься притворяться?

Сюань Цзэ со слезами на глазах пролепетал:

— Я… я не притворяюсь, брат, что с тобой?

Юнь Чжао сухо кашлянул, его взгляд стал еще холоднее:

— Сверху вниз, слева направо — какой по счету камешек ты бросил? Мне нужно продолжать?

Сюань Цзэ, нет, Цанмин, побледнел. Он понял, что старший брат давно раскрыл его личность. В его восприятии верх, низ, лево и право были перевернуты по сравнению с обычными людьми. Еще до того, как он принял человеческий облик, в Долине Фэнъюэ он охотился на духовных зверей и привык мысленно представлять себя на месте добычи, чтобы лучше предугадать направление ее бегства. Во время игры с камнями он сделал то же самое — принял сторону, ближайшую к своим ногам, за верхнюю. Эту привычку знал только старший брат. Поэтому, когда тот называл позиции у лотка, шестой камень в глазах остальных для него был одиннадцатым.

Цанмин прикусил губу и, подойдя к кровати, позволил слезам скатиться по щекам:

— Я… я Цанмин, брат…

— Я тебе не брат, и младшего брата у меня нет.

Юнь Чжао отвел взгляд, больше не глядя на него. Румянец, оставшийся на его лице после ласк и укусов Цанмина, постепенно исчезал.

— Вон отсюда.

Цанмин смотрел на ледяное безразличие Юнь Чжао. Он в растерянности попытался схватить его за руку, но был оттолкнут.

— Брат, — всхлипнул он, — если я не нравлюсь тебе как Цанмин, пускай я буду Сюань Цзэ, хорошо?

— Ты — не он. И не называй меня братом.

Юнь Чжао закрыл глаза, не желая больше видеть это заплаканное лицо.

— Верни тело Сюань Цзэ и убирайся из Мира Демонов.

Цанмин покачал головой и признался:

— Сюань Цзэ мертв. Он сам отдал мне свое тело. Теперь я и эта оболочка слились воедино, их невозможно разделить. Я… я не принуждал его.

Сюань Цзэ добровольно позволил ему вселиться в себя, это не был захват. Говоря это, Цанмин не мог сдержать слез. Стоя у кровати и глядя на закрытые глаза Юнь Чжао, он чувствовал, как от боли в груди, оставленной тем ударом, становится трудно дышать.

— Брат, неужели ты так не хочешь меня видеть? Даже если я сменил облик…

Он протянул руку, желая сорвать с лица Юнь Чжао маску из человеческой кожи, чтобы увидеть истинное выражение его лица.

— Не называй меня братом.

Юнь Чжао отбил руку Цанмина. Он открыл глаза и сам сорвал с лица маску, обнажив уродливые черты. Глядя на Цанмина, он безжалостно произнес:

— У меня нет младшего брата, и я не хочу тебя видеть. Больше не смей попадаться мне на глаза.

Цанмин застыл. Эмоции на его лице сменяли друг друга, пока боль в груди постепенно не переросла в обиду и гнев. Нет младшего брата? Не хочет его видеть? А кого он хочет видеть? Лин Е? Или Шэн Юйаня?!

Цанмин стер слезы с лица, смеясь сквозь плач, а его черные зрачки в мгновение ока вспыхнули яростным ало-золотым пламенем. Из-за спины показался длинный черный кошачий хвост, начавший яростно метаться из стороны в сторону.

— С какой стати ты гонишь меня?! Ты сказал, что хочешь отправиться в Море Безликих, и я взял тебя туда. Ты позволил Цан Ланю ранить меня, из-за чего я застрял в Башне Усмирения Душ, где мне пришлось иметь дело с этими древними мертвецами и терпеть их издевательства. Ты знаешь, как там темно? Как холодно? И даже после этого я не держу на тебя зла…

— Брат, это ты первый обманул меня! С какой стати теперь гонишь меня прочь?!

Цанмин сорвал с кровати тонкое одеяло и бросился на Юнь Чжао.

Юнь Чжао пнул его, кончиками пальцев источая демоническую энергию — он не желал, чтобы Цанмин приближался. Когда он обнимал его, то был слишком возбужден. Что у него на уме — было очевидно без слов.

Юнь Чжао активировал Талисман Лозы. Зеленые лианы вырвались из его ладони, мгновенно опутав руки Цанмина и преграждая путь.

— Брат… — прорычал Цанмин, и Гневное Пламя вырвалось из его запястий, превращая мешающие лианы в пепел.

В тот самый момент, когда Юнь Чжао активировал Талисман сокращения земли, хвост Цанмина свистнул в воздухе и обвился вокруг его щиколотки.

— Угх!

Они вместе переместились на крышу Павильона Южного Ветра, а затем рухнули на землю. Ноги Юнь Чжао были повреждены: голень из белой кости, лишенная плоти, была вывихнута в суставе от того, что Цанмин слишком сильно сжал ее хвостом. Внутри Юнь Чжао бушевала еще не утихшая демоническая энергия, но он не хотел раскрывать свою истинную силу.Перед уходом он хотел выведать нынешнюю силу Цанмина.

Юнь Чжао сложил печать талисмана-тени, и демоническая энергия сгустилась в две безликие теневые фигуры, преградив путь бросившемуся на него Цанмину.

— Останови его.

Однако Юнь Чжао, пошатываясь, поднялся на ноги и только успел призвать артефакт в виде сухого дерева, как в следующий миг...

Цанмин вдруг превратился в маленького кота и, резко взмыв вверх, легко избежал оков безликих теневых фигур.

Значит, он и впрямь может принимать облик зверя в любой момент, и тяжелые раны ему для этого не нужны.

— Мяу!

Нахлынувшее Гневное Пламя заставило Юнь Чжао отступить.

Множество темно-красных языков пламени зависло в воздухе, окружив его со всех сторон.

Я-цзы вспыльчив и гневен, он способен сжечь дотла всё на свете.

Юноша, снова принявший человеческий облик, кружил в танце среди огня, в его золотых глазах отражалось трепещущее пламя, а на щеках блестели следы слез — он походил на разъяренного и скорбящего зверя.

— Шицюн, ты сам меня вынудил!

Цанмин бросился вперед.

Юнь Чжао некуда было отступать: его сбили с ног, и Цанмин, вцепившись мертвой хваткой в оба его бедра, прижал к земле.

Края черепичной крыши были неровными, и спина больно ударилась о выступ, заставив Юнь Чжао глухо стонешь от боли.

Цанмин не смел применять всю силу, опасаясь по-настоящему ранить Юнь Чжао и переломить его хрупкие коленные чашечки.

Он лишь безумно засунул хвост под одежды Юнь Чжао, туго обвивая его талию.

Глядя на бледное лицо Юнь Чжао, Цанмин с трудом сдерживал разрывающую сердце боль и хрипло кричал:

— Хочешь бросить меня? Ни за что! Забыл? Ты сам обещал мне, что всегда будешь добр ко мне.

Ты говорил, что будешь заботиться обо мне, как отец... С какой стати теперь ты прогоняешь меня и не хочешь больше знать?..

Говоря это, Цанмин заливался слезами, и капли падали на лицо Юнь Чжао.

Он всегда помнил слова шицюна, и каждый раз, вспоминая их, чувствовал, что в глазах шицюна он отличается от Лин Е и остальных, что для шицюна он — нечто гораздо более близкое.

Лоб Юнь Чжао покрылся холодным потом от боли.

Его губы беззвучно шевелились, и, глядя на то же самое обиженное выражение лица Цанмина, что и в детстве, он вдруг захотел рассмеяться.

Он ведь тоже когда-то наивно верил, что сможет стать хорошим шицюном, терпеливо обучая младших братьев культивации и заботясь о них, как настоящий старший брат.

Но что было потом?

Младшие братья один за другим покидали Долину Фэнъюэ, а возвращаясь вновь, обращались с ним так...

С того самого момента, как Сюань Цзэ сбил его с ног, он догадался, что это Цанмин.

Просто он упорно не хотел этого признавать.

Пока Печать Похоти не дала о себе знать, лишая возможности и дальше бежать от правды.

Юнь Чжао беззвучно улыбался, устремив взгляд в небо, усыпанное яркими праздничными фонарями.

Да что в нем вообще хорошего?

Как же заставить его оставить в покое?

Заметив, что Юнь Чжао молчит, смотрит куда-то вдаль отрешенным взглядом, а на его губах играет блуждающая улыбка — словно он может раствориться в воздухе в любую секунду, —

Цанмин зло сжал зубы и вцепился пальцами в подбородок Юнь Чжао. Он ненавидел это выражение лица.

— Шицюн, ты обманул меня, я обманул тебя, мы квиты.

— Отныне куда ты — туда и я. Даже если видеть меня не хочешь, все равно придется быть со мной рядом.

Уняв слезы, Цанмин навалился на Юнь Чжао и, обхватив его, покатился по крыше, пока они не остановились у самого края четырехскатного карниза.

Юнь Чжао хранил молчание, лишь безмятежно опустив взгляд.

Цанмин подался вперед и яростно впился зубами в его плечо.

Юнь Чжао сдавленно выдохнул от боли — на плече осталась кровоточащая рана и ярко-красный след от зубов.

— Шицюн, я тебя съем.

Цанмин разжал губы, слизал капли крови со своих клыков и, заметив, что на лице Юнь Чжао проступили живые эмоции, усмехнулся.

Он протянул руку, раздвинул складки одежд и коснулся кожи Юнь Чжао.

Бессмертные стариканы из Башни Усмирения Душ высмеивали его за то, что его обманул собственный шицюн, за то, что Цан Лань оглушил его и швырнул в Башню Усмирения Душ.

Насмехались над тем, что он бредит каким-то мужчиной, и называли его последней дрянью.

Жалким глупцом, которого обвели вокруг пальца, но который тем не менее каждый день думает о шицюне.

Цанмин с треском разорвал мешающую одежду, приподнял Юнь Чжао, прижав к себе, и прошептал ему на ухо:

— Они были правы. Это всё потому, что я не...

...использовал тебя, вот ты и не слушаешься, считая меня ребенком, которого можно запросто обмануть и выбросить в любой момент.

Он заставит шицюна рыдать, выкрикивая его имя, заставит пропитаться его запахом.

Каждый дюйм кожи покроет его метками.

— Шицюн, я вовсе не хочу принуждать тебя, но только так ты не сможешь от меня уйти.

Цанмин зубами подцепил ленту для волос Юнь Чжао, сорвал ее и швырнул в сторону.

Черные пряди тут же рассыпались, беспорядочно упав на плечи Юнь Чжао, а несколько соскользнувших локонов прикрыли ту половину его лица, что была безобразна.

На другой половине — утонченной, нежно-белой — легко трепетали ресницы, а бледные губы были упрямо сжаты.

При лунном свете кожа казалась сияющей и чистой, а на самом кончике носа еще блестели мелкие капельки пота от недавнего сильного ушиба.

Точно так же, как и в прежние времена.

Как бы их ни усовещали, он неизменно проявлял упрямство и отказывался произнести хоть слово.

Чертовски красивый.Цанмин легко сглотнул, и струна в его голове окончательно оборвалась.

Он придвинулся к самому уху Юнь Чжао и хрипло произнес:

— Шисюн, если ты еще хоть слово скажешь, я прямо здесь сорву с тебя одежду и сделаю так, чтобы все узнали, как я…

Последние два слова прозвучали чересчур грязно.

Юнь Чжао невольно сжал ладони, надеясь, что ему послышалось.

Прежде Цанмин хоть и плакал, капризничал и проявлял буйный нрав, но никогда не выражался подобным образом.

А уж то скверное слово до этого и вовсе не произносил.

Шэн Юйань если и употреблял его, то лишь тогда, когда Юнь Чжао доводил его до белого каления, и тогда оно срывалось сквозь зубы.

— Шисюн, а что, если пустить в ход хвост?..

Цанмин продолжал нести чушь прямо ему на ухо, и каждая фраза состояла из незнакомых ему прежде непотребств.

— Шисюн, за столько лет нашего отсутствия ты ведь и сам, должно быть, не выдерживал и баловал себя…

Кончики ушей Юнь Чжао запылали, он смущенно отвернулся и оборвал его:

— Замолчи.

Слушать это дальше было невыносимо, от стыда ему захотелось пустить в ход Веер Синих Перьев и сдуть этого болтуна к чертям.

Заметив, что Юнь Чжао разгневан, Цанмин распалился еще сильнее.

Уголки его губ дрогнули в улыбке, он силой повернул лицо Юнь Чжао к себе и крепко поцеловал:

— А вот и нет.

Старые мертвяки из Башни Усмирения Душ прибыли из четырех пределов, и все они были лютыми, свирепыми духовными зверями.

Обретя человеческий облик, они успевали побывать во всяких грязных и злачных местах, так что язык у них был без костей.

Поначалу в башне ему приходилось поневоле иметь дело со стариками, терпеть их пинки, ругань и жестокие издевательства, но со временем он научился давать отпор. Сроднившись с некоторыми из них, он поневоле перенял их сквернословие.

Просто все эти дни он не осмеливался вести себя так перед шисюном.

Цанмин проскользнул хвостом под нижнюю рубашку Юнь Чжао, кончиком хвоста ласково дразня его, желая увидеть, какое выражение лица примет шисюн.

Будет ли он, как и прежде, стыдливо краснеть вплоть до самых ключиц.

Пушистый хвост, то словно щупальце, то словно птичье перо, извивался под одеждой, касался запретных мест и неумолимо скользил ниже…

Тело Юнь Чжао оцепенело, дыхание сбилось, и он инстинктивно протянул руку, пытаясь схватить хвост Цанмина.

— Шисюн, ты выглядишь так…

Видя, как тот в гневе пытается поймать его хвост, Цанмин решил поиграть.

Он приподнял одежду движением хвоста и даже обвился вокруг запястья Юнь Чжао, притягивая его руку к себе:

— …будто ждешь не дождешься.

Лицо Юнь Чжао покраснело от гнева.

Он никак не ожидал, что Цанмин станет настолько отвратительным и невыносимо болтливым.

Они находились возле самого края карниза, и стоило шагнуть чуть вперед, как они сорвались бы вниз.

На соседнем четырехстороннем карнизе внезапно опустились четверо демонов, которые несли праздничные фонари и громко смеялись.

Одежда Юнь Чжао была наполовину расстегнута, а хвост Цанмина продолжал его дразнить, и от звуков чужих голосов ему стало еще тревожнее.

Нельзя было больше тянуть время.

Ему нужно было срочно бежать.

Заметив силуэты неподалеку, Цанмин повернулся, заслоняя его собой в тени, и тихо сказал:

— Я никому не позволю увидеть тебя.

Юнь Чжао закрыл глаза, его голос звучал тихо и хрипло:

— Цанмин, я… не хочу здесь, давай вернемся… в комнату, хорошо?

Он уже давно никого ни о чем не просил, поэтому говорил запинаясь и тихо, а пальцы рук, спрятанных за спиной, побелели от напряжения.

Цанмин на мгновение замер, глядя на тощие, дрожащие плечи шисюна, и ярко-золотой блеск в его глазах окончательно угас, сменившись глубокой чернотой.

Он улыбнулся во весь рот, придвинулся к лицу Юнь Чжао и легонько чмокнул его в щеку:

— Хорошо.

Хотя голос его еще звучал по-юношески, в этом согласии крылось столько нежности, которой он сам в себе даже не замечал.

Юнь Чжао тоже на миг замер.

Перед глазами внезапно промелькнул Цанмин столетней давности, только-только принявший взрослый облик.

Юноша в щегольском дорожном костюме вихрем ворвался в комнату, рыжие волосы были собраны на макушке в хвост, который весело развевался при беге, а выражение лица было дерзким и вольным.

Увидев его, юноша вспыхнул искрами в ярко-золотых глазах, остановился перед ним и с улыбкой похвастался:

— Шисюн, я вырос выше тебя!

Цанмин приложил ладонь к собственной макушке и гордо рассмехнулся, обнажив два маленьких клыка:

— Смотри, я выше тебя на полголовы!

Среди трех младших братьев Цанмин рос медленнее всех.

Теперь же, когда он перерос его, он, естественно, был безумно рад.

— В будущем я стану еще выше.

Тогда, глядя на сияющую улыбку Цанмина, он почувствовал, что подвернулся подходящий момент.

Поэтому он встал на цыпочки, потянул юношу за прядь рыжих волос и с мягкой улыбкой произнес:

— Как здорово, теперь Цанмин сможет меня защищать.

Цанмин радостно обнял его, поднял на руки и понес прочь из залы, чтобы погреться на солнышке, а в уголках его губ пряталась счастливая улыбка.

http://bllate.org/book/23524/2540714