Готовый перевод Plum Blossom's Love for Snow / Сливовый цвет в объятиях снега: Глава 16

Эр-эр заснула в слезах, на её ресницах ещё дрожали две капли. Лу Фэн сидел у изголовья кровати, охваченный бурей чувств. Ему приходилось думать не только о Тяньцзэ — пожалуй, куда важнее было до конца понять, к кому же на самом деле лежит сердце Эр-эр.

Наступил рассвет, а он всё сидел погруженный в тяжелые мысли и смотрел в одну точку. Чарли поднялся с постели и, заметив свет в комнате Эр-эр, заглянул туда. Увидев Лу Фэна, который сторожил заснувшую девушку, он с улыбкой вошел, поздоровался и спросил, не жалко ли ему расставаться. Тот кивнул, но тут же покачал головой и произнес:

— Чарли, ты доктор психологии, скажи, есть ли какой-нибудь способ проверить, кого Эр-эр любит сильнее?

— Что ты имеешь в виду? Лу Фэн, неужели ты думаешь, что Эр-эр не любит тебя?

— Нет, я просто боюсь. Я правда не знаю, что это за любовь к Тяньцзэ. Иногда она заботится о нем больше, чем обо мне.

— С чего ты взял? На чем основаны такие выводы?

Лу Фэн пересказал ему все, что произошло посреди ночи. Чарли покачал головой и с улыбкой ответил:

— Это всего лишь проявление материнского инстинкта Эр-эр. Тяньцзэ оказался в уязвимом положении, остался совсем один, без заботы близких — не стоит придавать этому лишнего значения.

— Правда? — он всё еще не решался поверить.

— Вернешься в часть — сам поймешь.

— Хотелось бы верить. Спасибо. Позаботься об Эр-эр, пока меня не будет.

— Не переживай, думаю, нас вполне можно назвать братьями, верно?

Лу Фэн невольно улыбнулся:

— Верно, осталось только благовония воскурить и поклясться в верности.

Эр-эр проспала время отправления поезда Лу Фэна. Когда она проснулась, уже вечерело, обе красавицы вернулись в Пекин, и всё вновь погрузилось в тишину. Едва прибыв в часть, Лу Фэн сразу же сообщил Эр-эр, что добрался благополучно. Успокоившись душой, она с головой ушла в работу. Они с Чарли разделили обязанности: Эр-эр занялась делами алюминиевого и керамического заводов, а Чарли взял на себя инвестиции в недвижимость и строительство скоростных автомагистралей.

Технические специалисты и топ-менеджеры обоих предприятий уже прибывали один за другим, рядовых рабочих тоже набрали почти полностью. Запустить заводы и перерезать красную ленточку мешало лишь то, что важнейшие природоохранные сооружения находились в стадии интенсивного строительства. Это время Эр-эр использовала для проведения масштабных тренингов с сотрудниками. Она прививала им командный дух, обучала стандартам работы с клиентами, контроля качества, техники безопасности и системе 5S, а также подчеркивала всю важность корпоративной солидарности.

Когда очистные сооружения были полностью готовы и приняты экологической инспекцией, все приготовления подошли к концу. Больше всего Эр-эр радовало то, что дело Тяньцзэ, наконец, было раскрыто, и он смог приехать на церемонию открытия заводов — причем именно ему предстояло перерезать красную ленту. Двадцать восьмого февраля ровно в восемь часов утра под грохот петард Тяньцзэ с сияющей улыбкой разрезал два огромных шелковых шара, а мэр Лу запустил оборудование.

Керамический и алюминиевый заводы Корпорации Шэнь официально начали свою работу. Старший брат Эр-эр должен был прибыть десятого марта. Эр-эр встречала Шэнь Хаюя в Саду Шэнь. В сопровождении Шэнь Хаюя приехало более двадцати человек, половина из которых была привезенными им высшими управленцами и главными инженерами.

У Шэнь Хаюя было широкое лицо, волосы зачесаны назад естественной волной, открывая высокий, полный лоб, прямой нос и средний рост. Когда он ходил, он был невероятно похож на своего отца — словно его отлили по той же форме. Его личным секретарем и по совместительству женой была Чжоу Сяофо. Эр-эр то и дело подтрунивала над братом за излишнюю приторность, заявляя: если Чжоу Сяофо не испытывает к нему ни капли доверия, то ему вообще нет смысла ее любить. А если это делается исключительно ради показухи, то и вовсе незачем выставлять чувства напоказ.

Эр-эр устроила домашний ужин в честь прибытия брата и его свиты. Во время застолья она не преминула подколоть старшего братца:

— Наша матушка никогда себе не позволяла неотступно следовать за отцом по пятам. Она всегда держала его на определенной дистанции, оставляла ему личное пространство. Вы же друг от друга без конца тошните или у каждого кам за пазухой?

Тот лишь беззаботно рассмеялся в ответ:

— А кто это у нас ехал за тысячи километров, проходя через огонь и воду, лишь бы вернуться на родину? Кто тут ведет себя еще слащавее, чем Чжоу Сяофо, и является куда большим романтиком?

Она презрительно фыркнула:

— Здесь старый монах да наставник — разве похож ты на того, кто ради выгоды забывает о совести?

— Какую же огромную шляпу ты на меня напялила, братец не выдержит — шею сломает.

Шэнь Хаюй сделал вид, что поддерживает голову обеими руками, изображая невыносимую тяжесть. Эр-эр звонко рассмеялась:

— Вот приедет Тяньцзэ, я велю ему дать тебе пинка, чтобы Чжоу Сяофо от горя умерла.

— Разве так ведет себя младшая сестра? Натравливать чужака на родного брата?

— Разве я не ради вашего счастья стараюсь? Чтобы заставила его любить тебя как следует — где ты еще найдешь такую сестрицу?

Пока брат с сестрой перебрасывались шутками, появился запыхавшийся Тяньцзэ. Он тайком вел расследование в отношении отца Цзю Луна, преследовал Мо Баньхуа до самого убежища той непутевой женщины, о которой говорил Цзю Лун, и с неожиданным ужасом обнаружил, что за этой женщиной тянется целая сеть и стоят влиятельные закулисные кукловоды. Он едва не лишился дар речи, поняв, что женщина — лишь пешка. Мысленно он радовался и был невероятно признателен Цзю Луну за то, что тот подкинул ему такое дело. Теперь ему предстояло действовать предельно осторожно, заручиться поддержкой Мо Баньхуа, выстроить четкую стратегию и при этом не навредить расследованию других дел. Из-за этого он пропадал в хлопотах с утра до ночи, едва находил время для себя.

Стоило ему переступить порог Сада Шэнь, как, едва увидев Шэнь Хаюя и словно по сговору с Эр-эр, он с ходу отвесил ему пинка, заявив:

— Этот пинок — тебе за то, что твой отец перечеркнул мне всю спокойную жизнь.

Хаюй принял удар от Тяньцзэ в полную силу и от боли даже не сразу сообразил, что произошло, а Эр-эр уже заливалась серебристым смехом, согнувшись пополам — вид у них был такой, будто они заранее обо всем договорились. Эр-эр захлопала в ладоши:

— Отличный удар!

Все остальные, кроме Эр-эр, остолбенели от такого зрелища. Чжоу Сяофо тупо уставилась на Тяньцзэ и лишь спустя несколько минут, очнувшись от наваждения, гневно набросилась на него с упреками, а старый генерал нахмурил брови и строго обратился к любимому внуку:

— Тянь-эр, ты с ума сошел? С чего это ты вздумал распускать ноги?

— А кто велел его папаше лишить меня покоя и днем, и ночью? И это еще цветочки, сделаем скидку на то, что он с дальшей дороги и устал с дороги, — ничуть не смущаясь, ответил тот. — У меня четкое разделение на обиды и благодарности: долги отца должен платить сын, и это закон природы.

Шэнь Хаюй пристально посмотрел на Тяньцзэ: тот действительно излучал благородство и справедливость, но при этом в нем было столько мальчишеской непосредственности! Неудивительно, что дед питал к нему столь особую слабость. Превозмогая боль, он пожал Тяньцзэ руку и сказал:

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Мало того, что у меня вредная младшая сестра, так теперь еще и ты — жизнь определенно скучной не покажется.

Тяньцзэ усмехнулся:

— Я ведь ударил всего в три силы.

Хаюй скривился:

— У вас с сестрицей полное взаимопонимание: она только сказала, чтобы ты меня пнул, как удар тут же прилетел.

— Серьезно? — с восторгом спросил он, поворачиваясь к Эр-эр.

Та лишь пожала плечами.

— И впрямь сестрица от моего же корня, — с невероятной гордостью произнес он.

Кто-то уже поспешил поднести ему бокал. Сделав небольшой гроб, он чокнулся с Шэнь Хаюем и сказал:

— Как только ты приехал, Эр-эр наконец отправится к тому глупому ослу. Когда она уедет, меня перестанут так сильно третировать, и старик перестанет смотреть на меня волком и цепляться по любому поводу.

Эр-эр презрительно скривила губы:

— Я-то знаю, что у вас у всех каменные сердца. Я вам настолько глаза мозолю?

— Нет-нет, — Тяньцзэ тут же притянул ее к себе. — Я просто шучу. Это ты по нам не скучаешь, а по тому глупому ослу убиваешься — он вечно шепчет тебе на ушко всякие сладенькие глупости.

— Можешь пойти пошептать их Чжан Лити, ее как раз скоро сюда переводят — специально ради тебя.

— Правда? Кто сказал? Я ни сном ни духом.

— Спроси у дяди Лу. Он только что говорил об этом со стариком и еще спрашивал, нравится ли тому кандидатура.

— Беда! Что же мне делать? Я ведь совсем ее не люблю!

— С каких это пор в мире всё строится на любви с первого взгляда? Дурочка, чувства можно воспитать.

— Не хочу! Вы все помешались на любви с первого взгляда, а меня заставляете заниматься каким-то воспитанием чувств. Не буду, не буду, и слышать ничего не хочу! — возмущенно кривясь, он бросился к мэру Лу: — Дядя Лу, я запрещаю вам устраивать эти нелепые свахины дела. Не заставляйте меня делать то, чего я не хочу. Я не намерен портить кому-то жизнь.

— Я понимаю, Лити — девочка умная, она знает о твоих чувствах и ни к чему тебя не принуждает. И я тебя не неволю, так что не бери в голову.

— Вот и отлично. Я твердо намерен отыскать ту самую дедовскую любовь. Не верю, что небеса настолько ко мне глухи.

Закинув голову, он осушил бокал и снова с улыбкой стукнулся им с Эр-эр:

— Пожелай мне удачи, Эр-эр!

Однако та мгновенно переменилась в лице:

— Я же говорила: тебе запрещено жениться, запрещено заводить романы и вообще дотрагиваться до женщин всю жизнь! Забыл уже, прошло всего несколько дней?

— Но... но нельзя же относиться к этому так серьезно, Эр-эр, это же несправедливо, — виновато пробормотал он.

— Что тут несправедливого? Вокруг столько красавиц, у тебя глаза разбегаются. Вся эта любовь с первого взгляда — сказки, которые ты сам выдумал, чтобы всех обманывать. Не позволю тебе портить жизнь ни себе, ни другим! — взревела она.

Стоило ей разозлиться, как Тяньцзэ тут же сдавался. Испуганно замахав руками, он забормотал:

— Не кричи, Эр-эр, не кричи! Клянусь, с этой минуты я больше ни на одну женщину не взгляну — кроме мамы и тех нескольких женщин дома.

Шэнь Хаюй поспешно отвел его в сторону и зашипел:

— Ты что, совсем мозгами не шевелишь? Пообещал бы ей просто для вида! Ты же прекрасно знаешь, что она вечно устраивает истерики, идиот ты тупой.

— Знаю. Все равно мне не светит испытать такую любовь, так почему бы не сделать ей одолжение.

— Разве можно такое предсказать? Может, ты за порог выйдешь — и сразу встретишь свою судьбу!

— Исключено, не переживай.

— Ты меня в могилу светишь! — бросил он на него яростный взгляд и, оставив его в покое, пошел искать жену.

А Тяньцзэ тем временем отыскал Мо Баньхуа, нарочно заговорил с ним о Цзю Луне и предложил как-нибудь выбрать время для рыбалки. Мо Баньхуа тоже очень тепло относился к Тяньцзэ и с радостью согласился составить ему компанию. Пока они беседовали, к ним снова пристроилась Эр-эр. Наполнив бокал Мо Баньхуа, она проворковала:

— Дядя Мо, передать что-нибудь Цзю Луну? Я как раз на днях собираюсь ехать в те края.

— Да особо нечего. Всё, что нужно, он уже с собой привез, а вот пусть он сам сюда кое-что пришлет.

— Что именно? Говорите быстрее!

— Фотографии. Мать по нему тоскует, глаз не сушит, — вздохнул он. — Материнское сердце всегда такое... Как говорится в старой пословице: сын в тысяче ли от дома — у матери сердце не на месте.

Тяньцзэ тоже проникся этими словами и сказал:

— Эр-эр, ты думай не только о своем глупом осле, навести при случае и мою матушку, я по ней безумно скучаю.

У Эр-эр покраснели глаза:

— Знаю. А ты почаще поднимайся в горы, навещай старого монаха, моего наставника, а также дедушку с бабушкой.

— Непременно. А теперь ступай к своему будущему свекру, не мешай нам с дядей Мо болтать.

Она презрительно фыркнула на него, развернулась и пошла искать старого генерала, принявшись поддразнивать его за то, что тот никак не отпустит мирскую суету — мол, слишком обыкновенный, ни капли не отрешенный от мира, в отличие от ее деда.

Старик покосился на нее:

— Мой драгоценный внук здесь, я никуда отсюда не уйду. Буду сидеть возле него, и что ты мне сделаешь, поганая девчонка?

Однако на третий день Эр-эр обнаружила старика прямо в самолете, на соседнем кресле. Тот пытался загородиться от нее газетой, но характерный запах выдал его с головой. Сдернув газету... Эр-эр увидела добродушное лицо старика, восседающего на пассажирском месте. Сияя от счастья, она схватила его за руки:

— Ну и мастер же вы на обман, дедушка! Вы же говорили, что никогда не расстанетесь с этим балбесом?

— Так ведь ты — плоть от его плоти, от его же корня! Так что я вовсе не расстался с ним, я просто последовал за его кровью!

Она шутливо сморщила носик.

Полет прошел легко, и в пункте назначения их уже ждала встречающая команда — разумеется, не обошлось и без Лу Фэна. Родители Тяньцзэ быстрым шагом приблизились к старику. Позвав Эр-эр, старик представил ее:

— Это отец моего неотразимого внука, славный сын этого старика, твой будущий командир Ли Вэй, а рядом — его прекрасная супруга.

Сияя улыбкой, Эр-эр окинула взглядом Ли Вэя и его жену. Ли Вэй выглядел мужественно и статно — Тяньцзэ походил на него как две капли воды. Мать Тяньцзэ, Линь ЦиньМэй, смотрела на нее мягким, чуть печальным взглядом, в котором сквозила затаенная улыбка; уголки ее глаз уже покрывала сеточка тонких морщинок — неизбежное напоминание о беге времени. Эр-эр влюбилась в эту пару с первого взгляда. Весело подскочив к ним, она звонко поприветствовала их, а затем крепко обняла Линь ЦиньМэй за руку и принялась представляться:

— Тетушка, я столько о вас слышала! Уверена, Тяньцзэ тоже рассказывал вам обо мне. Правда ведь? Наверняка он говорил, что я хуже всех на свете и похожа на вредную девчонку?

Линь ЦиньМэй ласково ущипнула ее за щечку и с материнской нежностью произнесла:

— Он велел мне быть осторожнее и ни в коем случае не баловать тебя так, как дедушка, говорил, что ты невыносимо капризная.

— Серьезно? И он так сказал? Прямо выставлял себя бедной жертвой?

За разговорами они уселись в машину. Дорога от аэропорта до воинской части занимала около пяти часов. За окном проплывали низкорослые леса, бескрайние степи и песчаные дюны, над головой простиралось пронзительно-синее небо, то и дело мелькали извивающиеся русла рек. Это был необъятный, первозданный мир. Увидев караваны верблюдов, стада коров, овец и табуны лошадей, Эр-эр почувствовала, как в груди замирает сердце, и наконец отчетливо поняла, почему Лу Фэн не смог отказаться от этих земель.

Около двух часов пополудни они прибыли к резиденции командира дивизии. Дом не поражал воображение роскошью — это был обычный просторный сыхэюань. Во дворе росли многочисленные вечнозеленые деревья, с десяток видов орхидей и раскидистая виноградная лоза, создававшая умиротворенную тень. Под виноградником стоял каменный стол и подвесное кресло. Эр-эр тут же подбежала к креслу, плюхнулась на него и выпалила:

— Этот балбес что, рос, качаясь в этом кресле?

— Почти так, хотя он уже больше десятка лет в нем не сиживал, — с легкой грустью ответил старый генерал, виновато глядя на невестку. — Это всё моя вина, разлучила вас с сыном.

Линь ЦиньМэй поспешно возразила:

— Папа, прошу вас, не говорите так. Вырастая, дети неизбежно покидают матерей. Разве вы в его годы не отправились на учебу в дальние края, вдали от близких?

— И всё же времена были другие...

— Тетушка, не слушайте вы старика, он притворяется! И о балбесе этом не думайте — кроме пакостей, он ничего делать не умеет. День напролет ищет предлоги поглазеть на красавиц вместо того, чтобы подыскать вам нормальную невестку, от него никакой пользы. Вот я и запретила ему впредь даже приближаться к женщинам — пусть ходит чистым, меньше хлопот. Он уже на всё согласился.

Линь ЦиньМэй растерянно посмотрела на нее, затем перевела взгляд на Лу Фэна и спросила:

— Фэн-эр, что там у вас происходит?

Лу Фэн в деталях пересказал всю историю с той девицей, а в конце с улыбкой добавил:

— Эр-эр просто злится, что он сам толком не понимает, какого именно человека хочет рядом с собой видеть.

Линь ЦиньМэй с облегчением улыбнулась:

— Этот парнишка вечно фантазирует о какой-нибудь поэтичной встрече средь снега и сливы, как в свое время у дедушки с бабушкой.

— Ни капли он не в меня! Упрямый, в отца уродился — башка деревянная, ни на йоту свернуть не может. Не пойму, за что мне такое наказание, — ворчал старик. — Слушайте оба сюда: если на моем веку у этого балбеса не появятся дети, я вас обоих заставлю ответить по всей строгости армейского закона!

Эр-эр расхохоталась:

— Да вы сами испортили парня, а теперь всю вину на других перекладываете! Вы часом фамилию с Ли на Перекладывающих-Вину не сменили?

Лу Фэн тоже посмеивался, украдкой глядя на командира дивизии. Тот слегка покраснел, явно смутившись под суровым взглядом отца. Видя такое дело, Лу Фэн даже не решился продолжать веселье — он тихонько потянул Эр-эр за руку, вытащил ее за пределы резиденции и только там дал волю смеху. Сам он отродясь так не смеялся, а Эр-эр непонимающе хлопала глазами, не в силах взять в толк причину его веселья. Кое-как справившись с приступом хохота, он сказал:

— Готов спорить, наш командир — самый забавный из всех командиров на свете. Никогда бы не подумал, что взрослый мужчина может так тушеваться перед отцом! Наш командир и впрямь прелестнейший человек на земле.

Эр-эр фыркнула:

— Подумаешь, нашла чему удивляться.

В этот момент к ним подвели несколько лошадей, и она тут же бросилась вперед, собираясь прокатиться. Солдат во все глаза уставился на незнакомую девушку. Лу Фэн подошел ближе, чтобы объясниться — это был личный ординарец командира, который вывел коней на прогулку. Данные скакуны были любимцами самого командира: хотя в боевых действиях лошади больше не использовались, он регулярно выезжал на них в степь. Лу Фэн хлопнул солдата по плечу и усмехнулся:

— Национальное достояние, вернись с прогулки — дай мне прокатиться на том буланом.

— А это... — солдат кивнул на спутницу.

Тот шепнул ему на ушко:

— Твоя будущая невестка.

Боец тут же расплылся в улыбке:

— Так это та самая легендарная невестка! И впрямь боевая! — С этими словами он протянул поводья буланого коня Эр-эр. — Невестка, держи коня.

— Не смей так зваться, я еще не давала согласия выходить замуж за этого глупого осла! — Эр-эр перехватила поводья и попыталась вскочить в седло, но буланый задрал голову, заржал и никак не давал себя оседлать.

Лу Фэн улыбнулся, подошел, потрепал коня по шее, и тот сразу успокоился, словно только этого и ждал. Вскочив в седло, Лу Фэн наклонился вбок и протянул руку, чтобы подтянуть Эр-эр. Оказавшись в седле, она радостно рассмеялась и потребовала немедленно скакать. Лу Фэн покачал головой:

— Нельзя, мы же в расположении части. Здесь не гражданские порядки, дисциплина железная. Давай-ка осмотримся прямо так — наша часть похожа на настоящий замок с четырьмя воротами по сторонам света. Дом командира в самом центре, а дороги проложены по сетке багуа.

— Вижу, вижу, это наверняка проделки старого толстяка. И деревья тут выстроены по струночке, точно ваши солдаты-болваны на плацу — по линейке, крест-накрест. Куда это мы направляемся?

— К западным воротам. В десяти ли от части раскинулась огромная степь и поселок пастухов. Поедем навестим местных жителей, до темноты еще далеко.

Выехав за пределы части, Лу Фэн пустил коня в галоп. Буланый был настоящим скакуном тысячелигников — за день тысяча ли, за ночь восемьсот, и десяток ли пролетел в одно мгновение. Эр-эр было мало, и она потребовала продолжить скачку. Доверившись ее желанию, Лу Фэн отпустил поводья, и конь помчался стрелой. От свиста ветра в ушах Эр-эр поневоле стало боязно, и она крепко обняла Лу Фэна за талию, то и дело издавая восторженные крики и сумасшедший смех.

Когда конь влетел в горное ущелье, Лу Фэн придержал его окриком «тпру», натянул поводья и спрыгнул на землю. Эр-эр соскользнула следом, ее лицо раскраснелось от пережитого адреналина. Они поднялись на склон, поросший густым реликтовым лесом и вечнозелеными соснами. Лу Фэн объяснил, что за этой горой находится штаб его батальона. Стоя на склоне, Эр-эр всматривалась в далекие просторы. На юге весна уже давно раскрасила всё в зеленые тона, но когда же здешние травы зазеленеют и зацветут под дыханием весеннего ветра? Как же красиво здесь будет в те дни!

Она задумчиво окинула взглядом эти земли, задавая себе вопрос: «Смогу ли я сделать этот край богатым? Смогу ли изменить его? Как же я хочу, чтобы он процветал не хуже южных краев, чтобы здесь появились шумные городки... Почему бы мне не предложить семье Чарли вложиться в здешнюю текстильную промышленность, а двоюродному деду — развернуть производство меховых изделий?» Стоя на холодном ветру посреди бескрайней пустоши, она прислушивалась к голосам природы.

Долгое время храня молчание и погруженная в тяжелые раздумья, она наконец произнесла: «Поехали назад, я знаю, что нужно делать». Лу Фэн помог ей забраться в седло. Удовольствие от быстрой езды сменилось размеренным шагом: лошадь шла сама по себе, а Эр-эр прижималась лицом к спине Лу Фэна, не проронив ни слова. Лу Фэн тихонько затянул протяжную северную песню, привлекая внимание нескольких парящих в вышине орлов — тех самых, которых он когда-то приручил. Заметив птиц, Эр-эр оживилась и попросила позвать их вниз:

— Смотри-ка, это же те самые орлы-супруги, которых ты спас, и у них уже трое птенцов!

Свистнув особым образом, Лу Фэн подозвал птиц, позволив одному из птенцов опуститься ему на руку:

— Этот родился год назад, самый младший. Местные жители их все знают.

Орел сидел на руке у Лу Фэна, не мигая разглядывая Эр-эр круглыми глазами, будто спрашивая: «Хозяин, а кто эта незнакомая девчонка? Представь нас!»

Угадав мысли питомца, Лу Фэн произнес:

— Отныне вы должны подчиняться ей. Она ваша хозяйка, моя невеста, Эр-эр. Слушайтесь ее беспрекословно, иначе посажу под арест, понятно?

Эр-эр рассмеялась. Выросшая среди диких зверей и птиц, она с легкостью понимала их язык и в пару мгновений нашла общий язык с пернатыми, подружившись с ними. Лу Фэн поддразнил ее, заметив, что детские навыки она не растеряла.

Она гордо задрала подбородок:

— Разумеется! Если бы я забыла это мастерство, то и тебя бы забыла, глупый осел.

— Как бы мне хотелось, чтобы мы поскорее поженились, тогда ты бы уже никуда от меня не делась, и сердце мое обрело бы покой.

— Какой же ты наглый! — она дернула его за ухо. — Думаешь, раз я тут одна, можно меня дразнить, глупый осел?

— Я же просто помечтал, — глупо ухмыльнулся он.

— И думать запрещаю! Чуть что — сразу фантазии в голову лезут, — она постучала его по лбу. — Сначала я налажу дело: построю на Мобэе крупнейший завод по переработке молочной продукции, помогу семье Чарли и двоюродному деду запустить текстильные и кожевенные мануфактуры, а уж потом подумаем об остальном.

Лу Фэн резко развернул коня и восторженно выпалил:

— Эр-эр, неужели это правда? Ты и вправду сможешь уговорить их инвестировать сюда?

— Разумеется! Чарли уж точно послушается, а двоюродный дед и подавно. Как только они появятся здесь, подтянутся и сопутствующие производства, и тогда в этих местах вырастут целые рыночные поселения. Кстати, как тут обстоят дела с водой?

— В восьмидесяти ли к северу есть природное озеро, а в десяти ли к юго-востоку от нашего батальона залегают грунтовые воды.

— Маловато, — поморщилась она. — Впрочем, не беда, со старым толстяком во главе всё должно решиться быстрее.

Окинув взглядом небо, она добавила:

— Поехали быстрее назад, а то старый толстяк уже заждался.

С этими словами Лу Фэн стеганул коня, и они в мгновение ока влетели на территорию штаба. У ворот и на дорожках то и дело появлялись военнослужащие и местные пастухи. Заметив, в каких близких отношениях находятся Лу Фэн и его спутница, прохожие догадывались, что перед ними та самая легендарная Эр-эр, и отпускали шуточки в адрес Лу Фэна. Проводив их взглядом, Эр-эр пригрозила ему пальцем:

— А пиар-компания у тебя налажена на славу! Модельного агента из тебя не выйдет, зато рекламный дизайнер получился бы первоклассный.

— Тогда я поработаю бесплатно, и ты сэкономишь кругленькую сумму на рекламе. Мои тексты в один миг сделают молочную продукцию Корпорации Шэнь хитом продаж, но тогда ты обязана будешь выйти за меня замуж без всяких условий!

Эр-эр гордо вскинула подбородок:

— Сначала попробуй справиться с моей будущей свекровью. Если она будет против, я ни за что не выйду!

— За отца можешь не переживать, он поможет. На самом деле она вовсе не злая, просто злится на отца и срывает злость на тебе, но я уже провел с ним беседу перед отъездом.

Эр-эр не удержалась от смеха.

Вернувшись в резиденцию командира, они застали там полно гостей — дом был набит битком, всюду раздавался веселый смех и стоял гомон. Младший по званию среди присутствующих, Лу Фэн по очереди отдал всем воинское приветствие и изрядно утомился. Эр-эр презрительно скривила губы:

— Не рабочее же время, к чему эти церемонии?

Услышав это, старый генерал громко рассмеялся:

— Ишь ты, девчонка за суженого заступилась! Ладно-ладно, отменяем приветствия!

Среди гостей хватало и женского пола, со многими из которых Эр-эр тоже успела перезнакомиться. Жены заместителя командира, строевых командиров, начальников отделов и начальника политотдела — все эти дамы обладали высоким положением и безупречными манерами; кто-то ей понравился, кто-то оставил равнодушной, но ко всем она выказывала подчеркнутое уважение, соблюдала приличия и сыпала сладкими речами. Обращаясь к старшим на манер простых крестьян, она называла их дядями, тетями, матушками и отцами, отчего на лицах гостей расцветали довольные улыбки. Больше всего ей пришлись по душе супруги командира дивизии Пинга и начальника штаба Цинь.

За праздничным столом командир Цинь шутливо заметил, обращаясь к Эр-эр:

— Я ведь занимаю генеральскую должность не совсем по праву. По идее, этот пост должен был достаться Сяо Тяню, но аккурат перед его вступлением в должность пришел загадочный приказ о переводе в органы общественной безопасности, вот мне и пришлось затыкать брешь.

Она улыбнулась:

— Разве это не идеальный исход? Во-первых, долг перед родиной исполнен, во-вторых — товарищеская верность сохранена.

— А язык у тебя подвешен, девчонка! На передовой Сяо Тянь только и делал, что вспоминал тебя, рассказывая бойцам байки про твой нрав. При случае обязательно познакомлю тебя с ребятами.

Она с готовностью согласилась и горя S*Wблагодарила командира Циня за радушие.

http://bllate.org/book/23520/2540238