Готовый перевод Plum Blossom's Love for Snow / Сливовый цвет в объятиях снега: Глава 6

В любом школьном классе неизбежно возникают группировки, и первый класс не стал исключением. Ван Бин и Ли Дуннань держались вместе, Цинь Линьлинь с Яо Суцинь образовали свою компанию, а Цзю Лун и Лу Фэн составляли третью группу. Лу Фэн, будучи старостой и самым видным красавцем в классе, естественно, стал объектом тайных воздыханий многих девушек, включая Цинь Линьлинь и Яо Суцинь. Однако внезапно появившаяся маленькая монахиня будто бы вовсе перестала замечать их существование: она смотрела сквозь них, как сквозь пустое место, и заговаривала, лишь когда нужно было распределить обязанности. Цинь Линьлинь возненавидела её всей душой. Эр-эр даже не подозревала, что невольно нажила себе столько врагов; чем ярче она проявляла себя, тем сильнее становилась людская зависть. Напряжение в классе, возникшее еще после того злополучного вечернего занятия, не только не спало, но лишь усилилось.

Цинь Линьлинь, чья успеваемость была лучшей среди всех девушек — уступая лишь Лу Фэну и Цзю Луну, — была дочерью прокурора. Высокомерная и гордая, она верховодила остальными ученицами. Эр-эр не раз задумывалась, не стоит ли ей проучить их, чтобы раз и навсегда внушить уважение, но каждый раз решала дать им шанс и не раздувать конфликт. Однако в последние дни нападки Ван Бина и Цинь Линьлинь стали еще острее. Особенно Эр-эр задело, когда она случайно услышала, как Яо Суцинь при учениках из других классов насмехается над Лу Фэном: дескать, тот совсем потерял голову, целыми днями бегает за рябой маленькой ведьмой, будто та — сокровище какое. Услышав это, Эр-эр пришла в ярость. Сами напросились — подумала она, — теперь не вините меня в жестокости.

В четверг утром, как только в классе собрались все ученики, она вышла к доске и во всеуслышание бросила вызов своим обидчикам:

— Думаю, пришло время разом покончить со всеми нашими разногласиями. Подобное поведение лишь позорит наш класс, и я не хочу, чтобы Лу Фэн оказался между двух огней. Я вызываю вас на состязание: любые темы — от астрономии до географии, любые вопросы. Я не знала, что в миру так весело, долго сдерживала себя, а мой наставник всегда учил не искать неприятностей, но сейчас выбора нет. Если хотите драки — я не против, как раз хотелось опробовать свои навыки в багуа и поиграть на флейте.

Её голос дрожал от гнева, а в глазах читалась неприкрытая жажда крови. Ученики застыли в немом изумлении: они и представить не могли, что привычно жизнерадостная Шэнь Шухэ может быть столь пугающей. Лу Фэн смотрел на неё, разинув рот, а Цзю Лун, не в силах вымолвить ни слова, почувствовал, как по спине пробежал холодок — её взгляд был по-настоящему страшным.

Преподаватель, пришедший на утреннее чтение, попытался вмешаться и приказал ей сесть на место, но Эр-эр, не раздумывая, метнула бумажный талисман, который намертво запечатал учителю рот. Класс ахнул и в ужасе замер. Оправившись от шока, Лу Фэн попытался остановить её, но Эр-эр была быстрее — она нажала на точки на его теле, парализовав его.

— О небо, — только и смог выдавить Цзю Лун, зажмурившись от страха.

Эр-эр, чье лицо побледнело от ярости, обвела класс ледяным взглядом. В кабинет заглянул заведующий кафедрой, решивший навести порядок, но Эр-эр, даже не взглянув на него, метнула в него снадобье безумного танца. Бедняга начал неистово плясать прямо посреди класса, чем привлек внимание руководства школы. Эр-эр, чья обида достигла предела, поднесла к губам нефритовую флейту. Зазвучала мелодия — плавная и чарующая, наполненная ароматом сотен цветов. Ученики невольно принюхались: запах был дивным, но он стремительно удалялся. А затем послышался гул, который быстро приближался. Цзю Лун, охваченный паникой, закричал:

— Скорее закрывайте окна и двери! Пчелы!

Но было поздно. Рой ворвался в класс, начался хаос: ученики с криками бросились врассыпную. Эр-эр оставалась холодна и безразлична — её сердце было ожесточено. Цзю Лун умолял её остановиться, но она не отвечала. Наконец прибежал директор Чжан и отобрал у неё флейту:

— Эр-эр, что заставило тебя пойти на такие меры? Посмотри, во что превратился класс! Уважь хотя бы своего дядю Чжана.

— Я уважаю тебя, поэтому и взялась проучить этих неотесанных болванов. С самого первого дня я проявляла терпение, но за полмесяца они так ничему и не научились. Чего вы от меня ждете? — холодно ответила она и, выхватив флейту, собралась уходить.

Директор Чжан в последний момент ухватил её за руку:

— Эр-эр, сначала прогони пчел!

— Уйду я — уйдут и они, — отрезала она, стряхнула руку директора и, полная гнева, покинула класс.

Цзю Лун, чей нос распух от пчелиных укусов, хотел побежать за ней, но директор остановил его:

— Бесполезно. Я же говорил учителю Чэнь... Эту девочку вы довели до ручки. Я знаю, она не стала бы устраивать беспорядки без причины.

Директор расхаживал по коридору, вне себя от ярости. Никогда в жизни, даже в годы Культурной революции, он не попадал в столь неловкое положение.

Пчелы послушно последовали за Эр-эр. Пострадавшие столпились у медпункта, а ученики из других классов высыпали поглазеть на представление. Директор Чжан приказал классному руководителю навести порядок.

В классе царил разгром. Цзю Лун не пошел к врачу, а Лу Фэн так и стоял, застыв на месте — пчелы его не тронули. Цзю Лун посмотрел на друга и проворчал:

— Она так к тебе благоволит, братец, ты просто счастливчик.

Лу Фэн улыбнулся другу, и в его глазах светилось счастье.

— Ты еще улыбаешься? Посмотри на этот класс! Парты перевернуты, стулья валяются — она не на шутку разошлась, — Цзю Лун сокрушенно сел на стул рядом с Лу Фэном. — Кто бы мог подумать, что она такая страшная, когда злится? Совсем не похожа на ту болтливую маленькую монахиню. Она ведь все заранее спланировала. Ты заметил, она тебя не тронула, а меня проигнорировала? Мне так обидно, понимаешь?

— Понимаю, сочувствую.

— Она же говорила, что не знает боевых искусств. Как она смогла тебя парализовать?

— Она изучает медицину, китайскую медицину. Она прекрасно знает точки на теле человека. Цзин Чжэнь учил её этому, а ты, видимо, прослушал.

— Похоже на то. Как же я хочу, чтобы поскорее начались каникулы.

— Ерунда.

Пока они беседовали, пришел начальник управления общественной безопасности Сун Шицин — его вызвал директор Чжан, чтобы помочь Лу Фэну. Будучи мастером боевых искусств, он знал, как снимать блокировку точек. Войдя в класс, он пришел в восторг и с явным злорадством обратился к директору:

— Наконец-то я увидел эту девчушку! Слухи не врут, она действительно стоит того, чтобы на неё посмотреть.

— Тебе смешно, а мне еще разбираться с этим бардаком, — горько усмехнулся директор. — Давай быстрее помоги Фэну.

— Не переживай, я помогу, а если не справлюсь — есть мэр, кто-нибудь да ответит, — рассмеялся начальник Сун.

Освободив Лу Фэна, он внимательно осмотрел его и расхохотался:

— Старина Чжан, погляди, она ведь пожалела Фэна, ни волоска с него не упало! — затем он перевел взгляд на Цзю Луна и подмигнул: — Цзю Лун, тебе стоит меньше загорать, а то при таких ранениях никто и не заметит, что ты пострадал.

Все четверо не смогли сдержать смеха. После того как начальник Сун ушел, Цзю Лун и Лу Фэн принялись приводить класс в порядок. Ученики постепенно возвращались, и в воздухе повисло тяжелое молчание, прерываемое лишь вздохами и глухим ропотом.

Учитель Чэнь поднялся на кафедру и с горечью произнес:

— Вы ранили доброе сердце, но до сих пор не раскаялись, продолжая сыпать проклятиями. Моё сердце обливается кровью.

Ван Бин встал и возразил:

— Разве её методы были не слишком жестокими? Посмотрите, во что мы превратились. Да и вы сами...

— Она сделала это, чтобы мы прозрели и увидели, сколько ошибок совершили. Яо Суцинь, встань. Что ты говорила за спиной у Шэнь Шухэ? То, что ты красива, дает тебе право её оскорблять? Цинь Линьлинь, и ты тоже... Ты хорошо учишься, и вызов, который ты бросила, был бы понятен, если бы не твои ядовитые насмешки. Ли Дуннань, это касается и тебя...

Тут поднялся Лу Фэн:

— Учитель Чэнь, не вините никого. Как староста, я беру всю ответственность на себя. С тех пор как пришла Эр-эр, я перестал следить за делами класса, потому что она открыла для меня совершенно иной мир знаний. Я погрузился в учебу, забыв обо всем остальном, и перестал замечать то, что творится вокруг. Наказывайте только меня.

Цзю Лун тоже встал, признав свою вину в том, что не наладил контакт с одноклассниками.

Ван Бин, глядя на них, также поднялся:

— Я признаю, что травить двенадцатилетнюю девочку было подло. Я специально нападал на Лу Фэна и Мо Цзю Луна, потому что считал их поведение неприемлемым.

Ли Дуннань тоже встал:

— Я согласен с Ван Бином. Мне казалось, что Лу Фэн и Мо Цзю Лун слишком уж носятся с Шэнь Шухэ, забывая об остальных. Да и сама она вела себя слишком вызывающе. Что с того, что у неё хорошее происхождение или она немного смышленее других? Разве это повод смотреть на нас свысока? Я не мог с этим смириться. Наказывайте меня, если хотите, лишь бы остальные в классе были довольны.

— Именно так! — раздались голоса в поддержку.

— Но у Эр-эр никогда не было таких мыслей, — вступился за неё Лу Фэн. — Это вы каждый день задирали её и язвили.

— Ты, конечно, будешь её защищать. А почему мы так себя вели? Потому что вы оба стали её шестерками, вот она и возомнила о себе, — холодно ответил Ли Дуннань, его лицо дергалось от злости.

— Это лишь твои внутренние комплексы, я не хочу спорить.

— Ли Дуннань, довольно, — прервал их учитель Чэнь. — Расскажу я вам притчу. Жил-был орел, который вырос в степи и захотел повидать мир. Прилетел он к стае маленьких птичек, а те испугались, вооружились, но напасть не посмели. Орел улыбнулся им по-дружески, а они за его спиной начали строить козни. Как вы думаете, могут ли птицы, живущие с таким настроем, принять орла? Вы сами перекрыли все пути к общению, движимые лишь завистью. Впрочем, сейчас уже не важно, кто виноват. Важно то, что Шэнь Шухэ заставила нас осознать проблему. Подумайте, хотите ли вы, чтобы она осталась? Директор сказал мне: если вы не хотите, её с радостью заберут в прикрепленную школу при педагогическом университете. Вы ведь знаете, что они наши главные конкуренты. Хотите ли вы, чтобы такой талант ушел из-за вашей зависти?

— Что? — воскликнул Цзю Лун. — Если она уйдет, я тоже уйду!

Остальные молчали. Ван Бин и Ли Дуннань переглянулись.

Яо Суцинь, выдержав паузу, проговорила:

— Пусть уходит. Без неё в классе станет спокойнее.

Несколько девушек согласно закивали. Цзю Лун вышел из себя:

— Вы хоть понимаете, что несете?

— Конечно, понимаю, — отрезала Яо Суцинь. — В такой школе, как наша, таким, как она, не место.

— Кто поддерживает мнение Яо Суцинь? Поднимите руки.

Больше десятка рук поднялись вверх. Парни пока медлили. Лу Фэн был тверд: если уйдет Эр-эр, уйдет и он. Он хранил молчание, его лицо оставалось бесстрастным. Цинь Линьлинь обернулась к нему:

— Хотела бы знать, уйдет ли Лу Фэн, если уйдет Шэнь Шухэ.

Лу Фэн ответил сурово:

— Мне незачем отвечать. Важно не то, останется она или уйдет, а то, чиста ли ваша совесть перед этим классом и этой школой.

Она опустила голову. Ван Бин и Ли Дуннань, снова переглянувшись, сказали:

— Дайте нам три дня, учитель Чэнь.

— Возможно, она и сама уже не придет, — тихо сказал худой ученик в очках. — Нам даже голосовать не нужно. Я видел её взгляд — она действительно нас презирает. Мы не смогли принять двенадцатилетнюю девочку, мне сейчас так стыдно, что я чувствую, будто недостоин называться мужчиной.

— Ты что, смерти ищешь, Чжоу Цзяньмин? — сосед толкнул его локтем. — Не боишься, что они с тобой сделают?

— Не боюсь. Это правда.

Ван Бин и Ли Дуннань испекли на Чжоу Цзяньмина — их лица было не описать словами. Стыд от его слов был куда сильнее боли от укусов пчел, и они оказались в самом нелепом положении. Они и подумать не могли, что все зайдет так далеко: просто хотели немного досадить девчонке, да проучить Лу Фэна и Цзю Луна.

В классе воцарилась гробовая тишина, казалось, было слышно, как падает игла. Учитель Чэнь вздохнул:

— Возможно, Чжоу Цзяньмин прав, и Шэнь Шухэ больше не вернется. Я не буду вас принуждать. Начнем урок, надеюсь, вы не потратите это время впустую.

Учитель Чэнь вышел, а в класс вошел учитель Фан. Но кому теперь было дело до уроков? Каждый думал о своем.

http://bllate.org/book/23520/2540228