Готовый перевод Plum Blossom's Love for Snow / Сливовый цвет в объятиях снега: Глава 3

Чжуннань — древний город. За его стенами течет полноводная река, воды которой никогда не замирают. Когда Сяо Хэ-эр издалека увидела её, её мрачное настроение мгновенно улетучилось, и она восторженно воскликнула. Шэнь Тинбо погладил её по головке и улыбнулся:

— Уже не грустишь?

— Конечно, нет. Но я не могу думать только о себе, я знаю, что мама на меня сердится. — Сказав это, она спросила: — Нам еще долго до дома?

— Переедем мост, сделаем одну пересадку и проедем четыре остановки. Минут двадцать, не больше.

— Я увижу дедушку и бабушку! Эти двое стариков в этом году даже в Поселок Су не приехали, я им это припомню.

Пока они разговаривали, машина пересекла мост и прибыла на конечную станцию.

Город оказался совсем не таким, каким рисовала его себе Сяо Хэ-эр. У неё разбегались глаза: высотки, словно густой лес, поток машин, напоминающий полноводную реку, перекрестки с регулировщиками — ничего подобного в Поселке Су не было. Всё казалось ей таким новым и захватывающим. Шэнь Тинбо плотнее закутал её в шарф и поправил капюшон. По пути он рассказывал ей о городском транспорте, и вскоре они сели в трамвай. Сяо Хэ-эр вытянула шею, пытаясь разглядеть озеро Фужун. Ей не терпелось увидеть свой новый дом — каким он будет? Трамвай двигался не спеша, то останавливаясь, то вновь трогаясь с места. Когда девочка наконец заметила воду, она вскочила со своего места:

— Вижу! Я вижу! Мы приехали! Я тут чуть не задохнулась от нетерпения.

Вагон медленно остановился. Сяо Хэ-эр, не дожидаясь никого, растолкала толпу и выбралась наружу, продолжая выкрикивать:

— Папа, мама, быстрее!

Супруги вышли следом, и Сяо Хэ-эр начала ворчать, что они плетутся как черепахи. Шэнь Тинбо улыбнулся и наставительно заметил, что нужно вести себя прилично и не толкаться. Она лишь скривила губки, с пренебрежением бросив:

— Это вопрос воспитания.

Су Мэйюй не сдержала улыбки и, взяв дочь за руку, повела её через дорогу.

К югу от озера Фужун располагался переулок Фужун, к востоку — Первая городская средняя школа, а вышли они на северной стороне улицы, прямо напротив школы. Вдоль внешних стен школы вились жимолость и дикие розы, превращая здание в настоящий зеленый оазис среди городских джунглей. Школа насчитывала уже столетнюю историю: сперва она называлась Техническим училищем Чжуннаня, после образования Китайской Республики была переименована в Мужскую среднюю школу, а после основания КНР — в Первую городскую среднюю школу Чжуннаня. В своё время её построили на паях прадед и прапрадед Сяо Хэ-эр: прадед был архитектором и купцом, а прапрадед — градоначальником Чжуннаня. Шэнь Тинбо указал дочери на школу и сказал, что она будет учиться здесь — совсем рядом с домом. Сяо Хэ-эр заглянула внутрь: территория была похожа на цветущий сад. Учебные корпуса гармонично сочетались с клумбами и деревьями, а повсюду стояли статуи великих ученых прошлого — одни застыли среди цветов, другие словно присели за шахматный столик, создавая атмосферу безмятежности. Прямо перед воротами возвышался флагшток, но из-за каникул в школе было пустынно. Она посмотрела по сторонам и спросила, когда начинаются занятия.

— После Праздника фонарей.

— Значит, осталось три дня? Сегодня тринадцатое. Успею еще погулять. Как думаешь, бабушка ждет нас дома?

— Конечно. Наверняка уже приготовила обед. Поедим и пойдем покупать тебе школьные принадлежности.

Вскоре они подошли к дому номер пять в переулке Фужун. Пришлось подниматься на пятый этаж. Сяо Хэ-эр подняла голову, глядя на высотку, и состроила смешную рожицу. Тут им встретились знакомые, которые поздоровались с Шэнь Тинбо по случаю праздника. Сяо Хэ-эр одним духом взлетела на пятый этаж, сверилась с номером квартиры и забарабанила в дверь, вопя на весь подъезд:

— Бабушка! Бабушка! Это я, Сяо Хэ-эр! Открывай скорее, а то я сейчас всё разнесу!

— Иду, иду, маленькая проказница! — отозвался изнутри старческий голос, и дверь тут же распахнулась.

Сяо Хэ-эр бросилась на шею к пожилой женщине, отчего та пошатнулась и сделала несколько шагов назад, но лицо её расплылось в улыбке:

— И правда, моя маленькая проказница! Дай-ка я на тебя посмотрю, подросла хоть немного?

— Конечно! Мне уже двенадцать, я что, должна всю жизнь быть метровой? Это же карлица какая-то. Я уже метр сорок, скоро совсем взрослой стану!

Она с гордостью отстранилась и принялась искать глазами дедушку. Старушка рассмеялась:

— Дедушка ушел на улицу за газетой, скоро вернется.

Девочка осмотрела свой новый дом: три спальни, общая комната, кухня и столовая. Мебель была самой простой, комната — тесной, не больше сорока квадратных метров, но в ней нашлось место для набора мебели из красного дерева и подставки под телевизор. Телевизор был черно-белым, семнадцатидюймовым. На стене над ним висела каллиграфия — строки из поэмы Цинь Юань Чунь, написанные рукой настоятеля Люй Мэй: стремительные, дерзкие и размашистые иероглифы казались живыми. На других стенах висели картины с изображением сливы и бамбука — работа её дедушки, Су Чжунсюаня. На углу журнального столика стоял горшок с нарциссами и чайный сервиз; из чашки еще поднимался пар. Сяо Хэ-эр взяла чашку, отпила глоток, причмокнула и одобрительно кивнула.

Пока супруги разбирали вещи, Сяо Хэ-эр отправилась мыть руки перед едой. Она крикнула:

— Мастер, воды!

Но никто не ответил. Она оглянулась — нигде не было видно Цзин Юэ. Ей стало невыносимо грустно, на глаза навернулись слезы. Су Мэйюй поспешила её утешить, и Сяо Хэ-эр, вытирая глаза, прошла с матерью в ванную. Когда они вышли, в дверях показался дедушка с газетой в руках. Увидев внучку, он заулыбался. Худенький, в стеганой куртке, которая висела на нем мешком, в очках в круглой металлической оправе и с шерстяным шарфом на шее, он выглядел как настоящий мудрец.

Дед сразу заметил, что внучка чем-то расстроена, и решил подшутить:

— Ну что, наш мастер Идянь, о чем печалимся? Неужели кто-то решил поплакать?

— Дедушка — вредина! — она ухватилась за его шарф.

Вся семья рассмеялась и села за стол. Перед едой Сяо Хэ-эр по привычке сложила ладони в молитвенном жесте, прошептала мантру и только потом взялась за палочки.

Обед прошел быстро. Сяо Хэ-эр вскочила:

— Пойдемте на улицу!

На оживленной главной улице было полно народу, витрины пестрели вывесками, машины сменяли друг друга бесконечным потоком. Недалеко от дома нашёлся канцелярский магазин. В восьмидесятые в моде были армейские сумки, поэтому Сяо Хэ-эр, недолго думая, выбрала себе такую же, а пенал взяла с картинкой Нечжа, сражающегося с морскими драконами. Остальное — тетради и ручки — она выбирать не стала, доверив это родителям. На выходе Су Мэйюй предложила купить ей новую одежду для школы, но девочка наотрез отказалась: она сказала, что всё, что на ней сейчас, сшито заботливыми руками старого монаха. Мать лишь беспомощно развела руками. Шэнь Тинбо улыбнулся:

— Оставь её, пусть носит. Дорогая, давай еще походим, а потом заглянем к Лу Цзиньчэну. Пусть Фэн-эр познакомится с Сяо Хэ-эр, в школе он сможет за ней приглядывать.

Лу Цзиньчэн был мэром Чжуннаня, старым однокурсником и названым братом Шэнь Тинбо. Жил он в восточной части города, в двухэтажном особняке на территории правительственного городка.

Они гуляли до пяти вечера, после чего Шэнь Тинбо купил фрукты, сигареты, вино и чай. Возле ворот правительственного городка они случайно столкнулись с самим Лу Цзиньчэном. У него было квадратное лицо, средний рост, густые брови и выразительные глаза.

Лу Цзиньчэн как раз собирался уходить.

Шэнь Тинбо рассмеялся:

— Неудачно мы зашли, господин мэр собрался по делам.

— Да нет, Тинбо, вовремя! Я как раз от скуки умираю — только с работы вернулся, все домашние уехали к бабушке. Хотел к дяде Су зайти, в шахматы сыграть. Проходите, скорее! — Он, сияя от радости, пожал руку другу, поздравил стариков, а потом перевел взгляд на разодетую Сяо Хэ-эр. Он долго разглядывал её, прежде чем произнести: — Это и есть ваша девчонка? Ни на Тинбо, ни на Мэйюй не похожа. Может, перепутали чего?

Он не успел договорить, как Сяо Хэ-эр насупилась:

— И откуда взялся этот старый осел, который несет ослиную чушь? Твой осленок, небось, так же орет?

Лу Цзиньчэн расхохотался и закивал:

— Есть у меня один осленок, вечно со мной спорит. Хочешь познакомиться?

Шэнь Тинбо улыбнулся:

— Я как раз для этого и пришел — познакомить его с моей маленькой занозой. Без присмотра Фэн-эра я спокоен не буду.

— Почему это?

— Разве до начала занятий много осталось? Сяо Хэ-эр сразу пойдет в первый класс старшей школы. Мы с Чжан Цзяго уже договорились: после вступительных экзаменов её распределят в класс к Фэн-эру.

— Ты что, издеваешься? Тинбо, сколько ей лет, а сколько моему Фэн-эру? Ему шестнадцать, а твоей девчонке двенадцать!

Сяо Хэ-эр фыркнула:

— Шестнадцать — это что, достижение? Я же говорю — осел, самый настоящий осел. Как он может сравниться с мастером Идянь?

— С мастером Идянь? — господин мэр оглядел её с ног до головы. — Не вижу я тут никакого мастера Идянь!

Старики рассмеялись:

— Осторожнее, так и авторитет мэра растеряешь!

— Ничего, авторитета у меня всё равно не осталось. — Чем больше он смотрел на Сяо Хэ-эр, тем больше она ему нравилась. Он попытался взять её за руку, но она отдернула её и сама забежала в дом, сразу устремившись наверх. По стенам лестницы висели картины и каллиграфия. Наверху был большой холл, из которого вели двери в спальни. Сяо Хэ-эр сбежала вниз и, плюхнувшись в кресло, спросила мать, почему у этого старого осла дом красивее, чем у них.

Су Мэйюй с улыбкой ответила:

— Из-за исторических причин.

— История скоро вернет тебе всё с лихвой, малышка. — Лу Цзиньчэн положил трубку — он как раз приглашал Чжан Цзяго и других однокурсников на посиделки, заодно собираясь отчитать его за то, что тот решил так подшутить. Среди приглашенных были многие: директор школы Чжан Цзяго, начальник городского управления общественной безопасности Сун Шицин, начальник налоговой службы Мо Баньхуа, вице-губернатор Ли Шаоцин и другие.

Когда друзья собрались, мэр первым делом набросился на Чжан Цзяго с расспросами. Чжан Цзяго сложил руки в приветственном жесте:

— Виноват. Но чтобы доказать свою правоту, я предлагаю господину мэру самому проверить Сяо Хэ-эр.

Шэнь Тинбо улыбнулся, обнял дочь и представил её гостям. Сяо Хэ-эр бросила взгляд на того самого старого осла, сначала скорчила рожицу, а потом затараторила что-то на английском.

Мэр вздохнул:

— Ну всё, мой авторитет окончательно повержен. Погоди, я еще доберусь до того остолопа! Никакого стремления к знаниям, вечно с этими мячами бегает, а как скажешь слово — сразу огрызается.

Вице-губернатор Ли Шаоцин, самый молодой из собравшихся, с атлетической фигурой и приятным лицом, улыбнулся:

— Не вини Фэн-эра. Гении на каждом шагу не рождаются. Эта девчонка, пожалуй, может сравниться только с Тяньцзэ моего старшего брата.

Когда зашла речь о племяннике, гости не могли не спросить про войну во Вьетнаме — как старый генерал Ли Чжожань мог отправить на фронт несовершеннолетнего? Шестнадцать лет — самое время наслаждаться жизнью.

Ли Шаоцин ответил с улыбкой:

— Он — военный. А долг военного — защищать страну, разве возраст тут имеет значение?

Сяо Хэ-эр слушала их, хлопая глазами. Она не знала, кто такой Тяньцзэ, о котором они говорили, но подумала: если он такой же умный, как она, то должно быть интересно — по крайней мере, скучать не придется. Она спросила мать:

— Когда этот Тяньцзэ вернется с войны? Хочу с ним поиграться. А то с этим осликом точно будет скучно.

Все рассмеялись. Лу Цзиньчэн, одновременно довольный и притворно обиженный, попытался вызвать у гостей сочувствие, и Сяо Хэ-эр не удержалась и тоже прыснула со смеху.

Хозяйка дома, вернувшись домой, первым делом извинилась за долгое отсутствие, а увидев Сяо Хэ-эр, осыпала её комплиментами, восхищаясь тем, какая она живая и сообразительная. Мэр спросил, почему сын до сих пор не вернулся.

Хозяйка ответила с улыбкой:

— Сказал, что пошел искать Цзю Луна, небось опять в мяч играет.

Мэр хотел было разозлиться, но, заметив взгляд Сяо Хэ-эр, сдержался и проворчал:

— Хоть бы бабушка его удержала.

— У твоего сына ослиное упрямство, бабушка с ним не сладит.

— Это всё твои баловства! Старики совсем его не воспитывают.

— Опять на меня сваливаешь? А кто вечно твердит, что он точь-в-точь как ты в молодости?

Супруги обменивались подколами, но хозяйка не сидела без дела: она постоянно подносила чай, нарезала фрукты и чистила апельсины — помощники на праздники разъехались, так что всё приходилось делать самой.

Разговор постепенно перешел на поездку Шэнь Тинбо в Гонконг в марте, и обсуждали они это целых семь или восемь часов. Никто не обращал внимания на Сяо Хэ-эр, и она увлеченно смотрела телевизор. Для неё это было в диковинку, так что скучать ей не пришлось — она была полностью поглощена экраном.

http://bllate.org/book/23520/2540225