Готовый перевод Help! I'm a Cannon Fodder and the Yandere Villain Spoils Me / Спасите! Я стал любимчиком безумного учителя-злодея: Глава 19

Он не открывал глаз, желая посмотреть, действительно ли Се Синчэнь решится его убить.

Тонкая, словно фарфоровая, шея Ци Ханьчжи была перетянута ледяным шелком, на коже проступил алый след от удушья.

Се Синчэнь с силой потянул за концы ткани, раздался хруст — шея сломалась, и голова Ци Ханьчжи безвольно повисла.

Пол был забрызган кровью.

Ци Ханьчжи мертв. Убит руками Се Синчэня.

Разумеется, всё это было лишь плодом больного воображения Се Синчэня.

На самом деле он хотел лишь слегка придушить учителя для забавы, убивать его он вовсе не собирался.

Но, поразмыслив, решил отказаться от этой затеи.

Если он провернет подобную шутку с Ци Ханьчжи, тот наверняка решит, что его и впрямь пытаются лишить жизни, и тогда, в ходе самообороны, может убить его самого. Игра не стоила свеч.

Се Синчэнь послушно повязал ледяной шелк обратно, аккуратно завязав на затылке изящный бантик.

— Готово, учитель.

— Хм.

Ци Ханьчжи открыл глаза. К его удивлению, Се Синчэнь не убил его.

Почему же передумал?

Не успел Ци Ханьчжи разобраться в причинах, как Се Синчэнь спросил:

— Учитель, мы не вернемся за старшими братьями?

— Нет. Я сразу отведу тебя в секту. Награда, которую я обещал, всё еще ждет тебя.

Ранее в тайном царстве Се Синчэнь просил у Ци Ханьчжи награду, и тот пообещал вручить ее по возвращении в секту.

— Оу.

Се Синчэнь не испытывал особого восторга. Он лишился своего первого поцелуя и хотел лишь забиться под одеяло и проваляться там целый день.

И чтобы никто его не беспокоил.

Он хотел побыть в тишине.

Секта Юйлунь высилась среди горных пиков, поражая своим величием. У главных ворот стояли на страже адепты внешней секты.

— Приветствуем достопочтенного.

— Приветствуем достопочтенного.

Двое адептов почувствовали нахлынувший холод и сразу поняли, что Ци Ханьчжи вернулся.

Тот лишь слегка кивнул и прошел внутрь.

Проводив взглядом спину учителя, адепты застыли в немом изумлении.

Что они только что видели? Разве это можно было видеть?

На всегда холодном, словно лед, Ци Ханьчжи ледяной шелк был завязан бантиком?!

— Привет, старшие братья.

Виновник переполоха, Се Синчэнь, семенил следом, словно маленький хвостик, и поздоровался с ними.

Увидев, что это Се Синчэнь, адепты снова опешили и запинаясь ответили:

— З-здравствуй, младший брат Се.

Раньше Се Синчэнь никогда не здоровался первым, проходя через ворота.

Когда они приветствовали его, он лишь коротко кивал и спешил прочь, уткнувшись в землю, — настоящий социофоб.

Двое адептов переглянулись, в их глазах читалось полное недоумение.

В покоях Ци Ханьчжи.

Ци Ханьчжи велел Се Синчэню сесть перед зеркалом, намотал на палец небесно-голубую ленту и посмотрел на ученика в медное зеркало:

— У тебя растрепались волосы, давай я помогу.

Се Синчэнь сидел, глядя на свое отражение и на Ци Ханьчжи за своей спиной, и нервно теребил пальцы.

Что задумал учитель?

Сняв черную ленту, которой были собраны волосы, Ци Ханьчжи запустил длинные пальцы в пряди.

Его движения были быстрыми и ловкими, и через мгновение небесно-голубая лента уже красовалась в волосах Се Синчэня.

— Учитель, почему вы вдруг решили помочь мне с прической?

На самом деле волосы Се Синчэня были в полном порядке.

Ци Ханьчжи, глядя в зеркало, провел длинным пальцем по виску Се Синчэня, скользнул вниз по щеке и коснулся его алых губ.

Кадык Ци Ханьчжи дернулся, от него повеяло холодным ароматом.

— Захотелось — вот и сделал.

Едва слова коснулись слуха, Ци Ханьчжи наклонился и поцеловал его.

Глава 56. Он не может родить

Ци Ханьчжи всегда действовал по настроению.

Се Синчэнь понял это.

Поняв, он нахмурился: дважды за день подвергнуться насильственному поцелую — кто может быть несчастнее?

Когда поцелуй закончился, Се Синчэнь вытер губы, обнаружив на пальцах кровь, и перевел дыхание:

— Учитель, а как же обещанная награда?

Он хотел поскорее отвлечь Ци Ханьчжи, боясь, что тот снова полезет целоваться — нижняя губа болела по-настоящему.

Дважды за день, это было выше его сил.

— Я уже вручил ее. Голубая лента в твоих волосах и есть награда.

— Э? А есть ли в ней что-то особенное? — Се Синчэнь поднял руку и коснулся ленты.

На ощупь она казалась какой-то странной.

Не дожидаясь пояснений, Се Синчэнь повернул голову и посмотрел в зеркало на ту самую ленту.

— ...

Он замолчал.

Ци Ханьчжи завязал ее бантиком.

Что и говорить, Ци Ханьчжи весьма злопамятен.

Заметив его реакцию, Ци Ханьчжи усмехнулся:

— Плохо вышло? Ученику не нравится?

Се Синчэнь стиснул зубы:

— Нет, учитель, мне очень... нравится.

Оказывается, Ци Ханьчжи давно заметил тот бантик, что он сам завязал ранее.

Черт, а он-то думал, что оказался таким хитрецом.

Ци Ханьчжи спросил:

— Ученик, кажется, ты не слишком доволен подарком?

Се Синчэнь мгновенно сдал назад:

— Нет, что вы, я вовсе так не думаю.

— В ленту вложено мое намерение меча. В случае опасности она отразит смертельный удар. — Ци Ханьчжи помолчал и добавил: — Она сильнее, чем та, что оставила мать Гу Ли.

Се Синчэнь:

— ...

Достопочтенный, обязательно было сравнивать?

Спустя несколько дней после возвращения в секту.

Юй Гуи созвал всех адептов, побывавших в тайном царстве, на пик Жэнье, чтобы собрать с них тысячу переписанных копий правил секты.

Передний двор пика Жэнье.

— Не переписали? — Юй Гуи свернул свиток с правилами и сурово уставился на адепта, съежившегося, словно перепелка.

Тот в ответ лишь испуганно кивнул.

Юй Гуи, разгневанный их нерадивостью, перевел взгляд на остальных:

— Кто-нибудь из вас переписал правила?

Он уже не надеялся на всех, но если бы хоть один справился, он бы не так злился. По крайней мере, мог бы себя утешить, что кто-то всё же слушается.

Никто не смел поднять головы, все стояли, виновато опустив взоры.

Атмосфера была тяжелой. Лицо Юй Гуи выглядело так, будто он наелся горчицы.

Вдруг один из адептов поднял руку.

Увидев это, Юй Гуи немного смягчился. Похоже, не всё потеряно.

— Хорошо. Подай сюда свой свиток. — Юй Гуи посмотрел на него с облегчением, даже голос стал мягче.

Адепт почесал затылок:

— Старейшина, я вдруг вспомнил, что в тайном царстве вы сами сказали, что мне не обязательно переписывать правила.

В тайном царстве этот адепт льстил Юй Гуи, чем вызвал его раздражение, и тот в сердцах бросил эту фразу.

Юй Гуи сжал свиток так, что на тыльной стороне ладони вздулись вены.

Мо Сяошэн, стоявший рядом, видя, что свиток вот-вот превратится в труху, тихо прошептал:

— Учитель, правила сейчас порвутся.

Юй Гуи был в ярости, его едва не стошнило кровью.

Да пусть рвутся! Плевать!

В конце концов, он больше не хочет быть этим чертовым старейшиной!

Однажды он точно умрет от злости в этой секте.

— Старейшина?

— Ха! Да, я действительно говорил, что ты можешь проваливать... — Юй Гуи перевел дух, — ...с пика Жэнье. А остальные — переписать правила тысячу раз. Не закончите — не покинете пик.

Этот приказ вызвал стоны разочарования.

Се Синчэнь был в числе наказанных, но он не ныл. Он просто забыл об этом, а вернувшись, несколько дней тренировался с мечом и изучал веер из кости демона, так что сроки поджимали.

Се Синчэнь смирился с судьбой, сел на каменную скамью и принялся строчить.

Быстрее закончишь — быстрее свободен.

— Но старейшина Юй, если мы не успеем сегодня, где нам спать?

Адепты с других пиков не хотели оставаться под надзором и пытались выторговать право уйти.

Адепты Жэнье, которым тоже предстояло наказание, не хотели, чтобы другим было легко.

— Это просто, — ехидно предложили они. — Сегодня можете потесниться в наших покоях, мы будем рады гостям.

Попытка сбежать провалилась, и адепты с других пиков, злясь, проворчали:

— Ладно, спасибо за гостеприимство.

Адепты Жэнье ухмыльнулись:

— Не за что, мы же из одной секты, не стоит церемониться.

Се Синчэнь, склонившись над бумагой, слушал их перепалку и находил это забавным. Если бы не необходимость переписать правила две тысячи раз, он бы и сам вставил пару слов.

Вскоре во дворе воцарилась тишина, слышалось лишь шуршание кистей по бумаге.

Юй Гуи ушел — пошел пить чай, чтобы успокоиться.

Старший брат, прозванный Попрошайкой, ловко орудовал кистью и наклонился к Се Синчэню:

— Младший брат, как успехи? Сколько уже написал?

Он вспомнил, как жаловался Се Синчэню на мучения с правилами, а тот тогда лишь отмахнулся. Теперь он наверняка страдает не меньше.

— Осталось еще тысяча, — невозмутимо ответил Се Синчэнь.

Тысяча? Так быстро?

У него что, восемь рук?

Старший брат не поверил, заглянул в его свиток и застыл:

— ...Младший брат Се... у тебя и правда будто восемь рук...

— Обычное дело, старший брат. Навык приходит с практикой.

Се Синчэнь держал в руке сразу несколько кистей и писал невероятно быстро. Пока другие писали одну строку, он успевал закончить несколько. Этот навык он приобрел благодаря учителям литературы в прошлой жизни, которые обожали заставлять учеников переписывать тексты. Со временем он довел технику письма несколькими кистями до совершенства.

Попрошайка решил, что это отличный метод, и попробовал повторить: взял в руку сразу несколько кистей и задрожал.

Но так как он привык писать одной кистью, чернила на бумаге превратились в сплошное черное пятно.

— ...

Похоже, навык не пришел.

Глава 57. Обман

Полгода пролетели, как стрела, и приближались большие состязания адептов.

Вечером накануне состязаний Се Синчэнь постучал в двери покоев Ци Ханьчжи. Он хотел узнать, на что стоит обратить внимание. Он никогда раньше не участвовал и боялся, что его побьют до состояния свиной головы.

— Учитель?

Он постучал костяшками пальцев по двери, раздался тихий звук, и дверь со скрипом отворилась.

Изнутри пахнуло холодом, в покоях было темно.

— Никого? Опять ушел? — Се Синчэнь был озадачен.

Сегодня не полнолуние, Ци Ханьчжи не должен был принимать свой истинный облик.

— Это ты, брат?

Раздался хрупкий, нежный голос.

Се Синчэнь замер.

Он всё понял. Ци Ханьчжи прячет здесь любовника! И это мужчина!

Се Синчэнь осознал, что наткнулся на постыдную тайну учителя, и по спине пробежал холодок.

Надо бежать!

— Брат, Бай Чи ждал тебя так долго, ноги так болят. — Голос звучал слишком слащаво.

Так вот какой типаж нравится Ци Ханьчжи?

Кто бы мог подумать.

Се Синчэнь, стоя у входа, заколебался, но решил войти: раз уж он здесь, следы его присутствия всё равно остались.

— Э-э... здравствуйте, госпожа?

Се Синчэнь раздумывал, как правильнее назвать — госпожа или супруга? Хотя разницы никакой, госпожа звучит приятнее. Он выбрал этот вариант.

— М? — Бай Чи замер, не ожидая увидеть кого-то другого.

В покои Ци Ханьчжи мало кто осмеливался приходить. А этот еще и назвал его госпожой, дерзкий какой.

Бай Чи перевел взгляд на вход. В тусклом свете он увидел юношу в синих одеждах с изящными чертами лица.

Когда он двигался, голубая лента в волосах развевалась, придавая ему живой и беззаботный вид.

Бай Чи на мгновение был ослеплен, но его взгляд быстро потемнел. Если бы его ноги не были повреждены, он когда-то тоже выглядел бы так.

— Ты кто... — Бай Чи хотел спросить, кто он такой и кем приходится Ци Ханьчжи.

Но, увидев лицо Се Синчэня, он вдруг побледнел от ужаса, будто чего-то испугался.

Се Синчэнь не заметил перемены, решив, что Бай Чи смутился от слова госпожа, и поклонился:

— Я ученик учителя, четвертый по счету.

Бай Чи, сидя в деревянном кресле-каталке, отвернулся, не смея взглянуть на Се Синчэня, и закусил губу:

— М-м.

Он до смерти боялся этого лица. Ему хотелось вцепиться в него и разорвать.

— Кхм, госпожа, а где учитель? — Се Синчэнь огляделся, но Ци Ханьчжи не было.

Бай Чи молча опустил голову, переплетая пальцы на коленях. Тот его не узнал?

Раз госпожа молчит, как немая, Се Синчэню стало неловко.

— Прошу прощения, я побеспокоил. До свидания.

Развернувшись, Се Синчэнь ушел.

Проводив его взглядом, Бай Чи выдохнул. Как Ци Ханьчжи мог взять его в ученики? И почему кажется, что он многое забыл?

Значит, его не разоблачат, пока он в безопасности. Но нужно поскорее вылечить травмы и убираться из секты Юйлунь.

В этот момент на пороге бесшумно появился Ци Ханьчжи.

Иней покрыл пол и стены, превращая покои в ледяную пещеру.

Сердце Бай Чи снова бешено заколотилось. Ци Ханьчжи видел его? Обнаружил что-то?

— Ты боишься? — Ци Ханьчжи стоял против света, его лицо скрывала тень.

— Н-нет, брат. — Давление было невыносимым, Бай Чи отвел взгляд.

Ци Ханьчжи мгновенно оказался перед ним, его улыбка была пугающей:

— Тогда почему дрожишь? Боишься старшего брата? — Он помолчал и добавил: — Или боишься моего ученика?

Он всё видел.

Сердце Бай Чи подпрыгнуло к самому горлу. Если Ци Ханьчжи узнает об обмане, ему конец.

— Нет, Бай Чи не боится, — выдавил он.

— Лекарство здесь. — Из рукава Ци Ханьчжи выкатился белый нефритовый флакон, который он только что приготовил в павильоне алхимии.

Флакон закружился по гладкому полу. Бай Чи был поражен.

Лекарство, которое он ждал больше десяти лет, наконец готово. Его травмы можно было исцелить только редкими растениями и демоническим ядром, причем растения должны были десятилетиями впитывать кровь сердца сильного мастера.

Хорошо, что этим мастером был Ци Ханьчжи. Его десятилетняя ложь не прошла даром.

Бай Чи с трудом встал с кресла и потянулся к флакону.

Но вдруг сверкнула сталь.

Кончик меча прижал флакон к полу.

Бай Чи поднял глаза и увидел Ци Ханьчжи, который холодно произнес:

— Ты не он. Ты лжешь мне?

Ци Ханьчжи давно чувствовал, что Бай Чи не тот человек, что был в его памяти, но не мог найти изъяна.

— Брат, о чем ты? Я не понимаю, — в глазах Бай Чи зажглась жадность, он хотел только одного — заполучить флакон.

Рискуя получить ранение, он потянулся к мечу.

Ци Ханьчжи нахмурился. Ему стало противно видеть Бай Чи таким — словно уродливый червь. Это был уже не тот человек из его воспоминаний.

Если сердца людей так легко меняются, он предпочел бы, чтобы Бай Чи умер в тот самый прекрасный момент из его памяти.

Внезапно кончик меча пронзил флакон, превратив его в пыль вместе с лекарством.

Затем меч вонзился в ладонь Бай Чи, пригвоздив руку к полу.

Бай Чи издал пронзительный крик, глядя, как лекарство рассыпается в прах.

Его притворная кротость исчезла, обнажив искаженное лицо.

— Брат, мне больно, — наконец прошептал он, пытаясь снова играть роль.

Ци Ханьчжи смотрел на него сверху вниз, как на нечто омерзительное.

Повернув клинок, он вытащил его из раны.

Бай Чи подумал, что еще есть шанс — Ци Ханьчжи всё еще помнит о былой доброте.

Он попытался отдернуть руку, но меч снова пронзил ее, прибив к полу.

Ци Ханьчжи присел на корточки:

— Думаю, тебе лучше умереть.

— Почему? — Бай Чи был бледен от боли, он не хотел сдаваться.

— Потому что я понял: все эти годы ты лгал мне и использовал меня.

Атмосфера вокруг Ци Ханьчжи стала тяжелой, он был в ярости.

Бай Чи никогда не видел его таким.

— Нет, я не лгал!

Глава 58. Любовь за один юань

— Нет?

— Я не лгал! Смотри, это жетоны, которые я дал тебе при нашей первой встрече.

Чтобы спастись, Бай Чи вытащил из пояса монетку, доказывая, что он и есть тот самый спаситель.

Ци Ханьчжи усмехнулся:

— Ну тогда скажи мне, что это такое? Для чего оно нужно?

Бай Чи подумал, что схватился за соломинку, но вопрос поставил его в тупик. Он не знал.

— Я... я забыл.

— Забыл? Мне не нравится этот ответ. Раз забыл, отправляйся в подземный мир, вспомнишь — я тебя достану.

Бай Чи в отчаянии рассмеялся, понимая, что Ци Ханьчжи настроен решительно:

— Ци Ханьчжи, если ты убьешь меня, ты никогда не узнаешь, кто на самом деле спас тебя тогда!

— Даже если я убью тебя, я всё равно найду его.

Меч выскочил из ладони, сверкнула сталь.

Горячая кровь брызнула на стены, зрелище было жутким.

***

Вернувшись в покои, Се Синчэнь лег на кровать, но сердце его не знало покоя.

http://bllate.org/book/23428/2523695