Готовый перевод Help! I'm a Cannon Fodder and the Yandere Villain Spoils Me / Спасите! Я стал любимчиком безумного учителя-злодея: Глава 8

Но результат оказался плачевным: Гу Ли спал мёртвым сном, как бревно.

— Ладно, пусть эти стены меня загоняют, я, великий господин, устал и пойду посплю. — Се Синчэнь бросил Гу Ли и тут же завалился на спину рядом.

Он всё кружил по этому заколдованному лесу, устал телом и душой, так что просто лёг на землю спать.

Другие восстанавливаются, медитируя и занимаясь цигун, а он, Се Синчэнь, восстанавливается сном.

Тьма медленно пожирала свет. На ветку взобралась холодная луна, и чья-то неизвестная птица издала хриплый неприятный крик.

В темноте зажглись десятки зеленоватых глаз, жадно уставившись на Се Синчэня, готовые наброситься.

Се Синчэнь уже настороженно сел: в левой руке — деревянный меч, в правой — меч жизни.

Его разбудил шум.

С наступлением ночи местные звери начинали выть, и вой звучал так близко, будто раздавался прямо над ухом, оглушительно громко.

Заснуть было трудно.

Конечно, если не считать Гу Ли, который уже отключился.

Казалось, заметив, что Се Синчэнь один, те зелёные огоньки бесшумно поползли к нему в темноте.

Нервы Се Синчэня мгновенно напряглись до предела, оба меча в руках задрожали — он не мог сдержать страха.

Руки у него ходуном ходили, и он прошептал:

— Древесный, Родной, послушно, не дрожите!

Древесный и Родной — так он про себя назвал деревянный меч и меч жизни.

Меч жизни дрогнул и, обиженный несправедливостью, не удержался от упрёка:

— Это же твои руки дрожат, хозяин!

Деревянный меч холодно бросил:

— Он нас не слышит.

Меч жизни покосился на меч, фыркнул и отвернулся:

— Тебе-то что? Я с хозяином говорю, и то, что он меня не слышит, тебя не касается.

Деревянный меч: — …

— Думаешь, я бесполезен?

В темноте чувства обостряются: любой шорох отчётливо доносится до ушей. Но Се Синчэнь не слышал шагов тех тварей с зелёными глазами.

Неужели они не по земле идут?

Тогда воевать будет трудно.

Он воткнул оба меча в землю, соорудив простой духовный купол. Се Синчэнь, стиснув зубы, достал из рукава целую стопку давно припасённых талисманов.

Это было всё его накопленное добро в секте Юйлунь.

— Прощайте, мои кровно заработанные денежки. — Се Синчэнь напоследок поцеловал талисманы, с сожалением.

Поцеловав, он тут же прокусил себе палец, чтобы капнула кровь.

Кровью и духовной силой он начертал заклинание на талисмане. Всё сделал ловко и чисто, без запинок.

Это было запретное искусство, которое он вычитал в Книгохранилище.Тот, у кого культивация низка, может её использовать, если нет другого выхода, — верный способ найти выход из безвыходного положения.

Залитые кровью талисманы полетели к зелёным огонькам. В миг соприкосновения с теми тварями талисманы сами собой вспыхнули и быстро взорвались, разбрасывая искры.

Запах горелой плоти мгновенно разлился в воздухе, заполнив весь лес — тошнотворный, омерзительный.

Се Синчэнь впервые применил это и возбудился от того, что запретное искусство сработало, даже не обращая внимания на тошнотворный запах гари.

Он поднял голову и в свете разлетающихся искр разглядел тварь с зелёными глазами.

Тварь была отвратительной: смахивала на летучую мышь, обитающую в сырых тёмных местах, вся чёрная.

Но приглядевшись, он заметил, что у неё лицо, похожее на человеческое, всё сморщенное, как у новорождённого младенца, а в зелёных глазах — зрачки.

Заметив, что Се Синчэнь её рассматривает, тварь вдруг растянула рот до самых ушей, оскалила острые зубы и бросилась на него!

— Чёрт, какая же уродина.

Се Синчэнь отшатнулся от такой красоты, случайно наступив на руку Гу Ли, но тот не реагировал.

Чтобы больше не мучить глаза, он быстро применил ещё одну стопку талисманов.

Но, к несчастью, этих монстров было слишком много, и в одиночку Се Синчэнь не успевал запустить талисман в каждого.

Вдруг у него за спиной один монстр, воспользовавшись моментом, когда он кидал талисман, пробил духовный купол, разинул пасть и вцепился Се Синчэню в запястье!

Се Синчэнь слишком сосредоточился на талисмане и был застигнут врасплох. После укуса запястье быстро покраснело, и оттуда хлынула кровь.

— Твою мать, зачем так глубоко кусать? — Се Синчэнь болезненно простонал, стряхнул монстра и опустил голову, глядя на рану на правой руке.

Рана тянулась от запястья до локтя, целых три цуня длиной. Зубы монстра были острыми и с крючками, они вырвали наружу нежную плоть, обнажив кость.

Се Синчэню было очень больно.

Но это избавило его от необходимости снова прокусывать палец для крови.

Се Синчэнь всегда был оптимистом.

Здоровой левой рукой он быстро вытащил талисман, намочил его кровью, капающей из правого запястья, изготовил ещё один талисман и швырнул его в монстра.

Время шло, а монстры, казалось, набегали бесконечно.

Левая рука Се Синчэня, долго совершавшая однообразные движения, ныла от боли. А правая рука вся в крови, продолжала истекать, неизвестно, когда опустеет.

Меч и хозяин — одно целое, чувствуя, что Се Синчэнь выдыхается, оба меча, воткнутые в землю, слегка дрогнули, готовые вылететь.

Но не успели они вылететь, как вдруг бесчисленные искры духовного света озарили небо, рассыпаясь в темноте, словно светлячки.

В следующий миг монстры, окружившие духовный купол, коснувшись этого света, мучительно закорчились и превратились в прах, исчезнув на месте.

Се Синчэнь остолбенел.

— Ничтожество, даже с мелкими демоническими тварями не можешь справиться. И ты ещё смеешь соваться в тайное царство Нефритового Города Теней с пустыней? Я за тебя краснею.

Голос Лин Цяньхэ раздался сзади — по обыкновению насмешливый.

За ним шёл Е Вэньчжи. Е Вэньчжи мягко посмотрел на Се Синчэня, заметил его окровавленную руку и удивлённо спросил:

— Даос Се, вы ранены?

— Цок, до чего же никчёмен. — Услышав, что Се Синчэнь ранен, Лин Цяньхэ бросил на него взгляд и нетерпеливо сказал.

Се Синчэнь был несколько удивлён появлению этих двоих из ниоткуда.

Но ещё более странным было то, что Лин Цяньхэ почему-то помог ему разобраться с этими надоедливыми монстрами.

Неужели это тот самый Лин Цяньхэ, которого он знал?

— Всё в порядке, спасибо за беспокойство, уважаемый Е. — Се Синчэнь вытащил меч, собираясь уйти.

Как только эти двое появлялись, ему обязательно светили крупные неприятности.

Увидев, что Се Синчэнь вытащил меч и собрался уходить, Е Вэньчжи заскрежетал зубами от злости — этот объект его обольщения был непробиваем.

Подавив гнев, Е Вэньчжи слегка нахмурился и с притворным беспокойством сказал:

— Но… эти твари — не обычные демоны. В их слюне содержится сильный яд. Если вы, даос Се, срочно не найдёте противоядие, непременно умрёте.

Выслушав опасения Е Вэньчжи, Се Синчэнь взвалил на плечо Гу Ли и на миг замер, собираясь уходить.

То ли из-за того, что слова Е Вэньчжи сбылись, то ли из-за самовнушения, но раненая правая рука вдруг заболела невыносимо, словно мириады насекомых грызли его рану.

Стоявший рядом Лин Цяньхэ больше не мог этого выносить. Если бы не необходимость угождать Е Вэньчжи, он бы ни за что не стал спасать этого ничтожного Се Синчэня.

А этот Се Синчэнь посмел игнорировать Е Вэньчжи прямо у него на глазах!

Лин Цяньхэ сказал Е Вэньчжи:

— Вэньчжи, зачем ты говоришь так много с этим ничтожеством? Помер — и помер, всё равно он всего лишь никчёмная жизнь.

— И долго ли продлится это чувство?

— Уважаемый Е, есть ли противоядие?

У Се Синчэня на лбу выступил холодный пот. Терпя боль, он проигнорировал язвительные выпады Лин Цяньхэ.

Перевёл взгляд с Лин Цяньхэ на Е Вэньчжи.

Е Вэньчжи покачал головой и с сожалением ответил:

— Мы с Цяньхэ торопились и не взяли с собой противоядия.

— Тогда… есть ли другой способ? — Сердце Се Синчэня упало.

— Не волнуйтесь, даос Се.Если найдёте культивацию высокого уровня, они смогут помочь вам вывести яд с помощью духовной силы.

— Спасибо за совет, уважаемый Е. Что касается способа, я найду старейшину секты Юйлунь, чтобы тот помог избавиться от яда. Вы, уважаемый, не волнуйтесь за меня.

Се Синчэнь смутно чувствовал, что Е Вэньчжи питает к нему необычный интерес, и чтобы пресечь это, он, поблагодарив, исчез в темноте.

Провожая взглядом уходящего с трудом несущего Гу Ли Се Синчэня, Е Вэньчжи хотел было броситься за ним, но его остановил Лин Цяньхэ.

У Лин Цяньхэ вздулись вены на висках, в глазах кипело отвращение. Он, уставившись в ту сторону, куда ушёл Се Синчэнь, злобно проговорил:

— Вэньчжи, пусть хоть сдохнет, не обращай на него внимания!

Услышав это, Е Вэньчжи повернулся и посмотрел на ревнивого Лин Цяньхэ, на миг опешив.

Затем Е Вэньчжи опустил глаза и брови, ресницы его дрогнули, и на них повисли слёзы:

— Прости, Цяньхэ, я пренебрёг тобой.

Сверкающие слёзы были готовы скатиться в любую секунду.

Агрессия Лин Цяньхэ угасла, взгляд неожиданно стал нежным:

— Всё в порядке, это Се Синчэнь виноват, не ты.

— Система, готовься собирать очки ненависти.

Пообщавшись с системой, Е Вэньчжи щёлкнул пальцами, и в лунном свете на его губах заиграла трудноуловимая улыбка.

Он взял руку Лин Цяньхэ, поднёс к губам и поцеловал, в глазах — страсть:

— Цяньхэ, а ты меня любишь?

Е Вэньчжи вдруг изменился, от него исходила соблазнительная привлекательность, словно ясная луна, манящая сорвать себя.

Не в силах противиться чарам Е Вэньчжи, лицо Лин Цяньхэ вспыхнуло — это было возбуждение от прилива крови.

— Люблю, Вэньчжи, я очень тебя люблю. — Он протянул руку и притянул Е Вэньчжи в объятия, пальцы заскользили по тонкой талии партнёра.

Е Вэньчжи повернул голову, посмотрел в полные желания глаза Лин Цяньхэ, взял его лицо в ладони и улыбнулся:

— А может, сегодня ночью мы прямо здесь…

Лин Цяньхэ колебался. Это место было мрачным и зловещим, заниматься делами здесь небезопасно.

Но у Вэньчжи редко бывает такое настроение…

Если он откажется, будет ли у него ещё шанс?

— Вэньчжи, не думал, что ты такой… раскованный.

Е Вэньчжи обжёгся о его горячее тело, услышав это, тихо рассмеялся и с невинным видом спросил:

— А каким же, по мнению Цяньхэ, является Вэньчжи?

Лин Цяньхэ уткнулся лицом в его плечо и шею, в этот миг чувствуя себя бесконечно счастливым, словно вернулся в детство.

Вспоминая, он ответил:

— Красивый, добрый, нежный, а ещё…

Е Вэньчжи, терпя неудобство, позволял рукам партнёра шарить по себе. Слушая эти шаблонные похвалы, в душе он оставался совершенно равнодушен.

И даже мысленно усмехнулся.

Жаль только, что Лин Цяньхэ любил не его, а даже не знал, каков он на самом деле.

— А ещё… в моих глазах ты всегда был как тёплый луч света. — Рука Лин Цяньхэ вдруг остановилась, и он медленно договорил, с редкой тогда нежностью и страстью.

Лин Цяньхэ невольно погрузился в далёкие воспоминания.

Когда же он полюбил Е Вэньчжи?

Смутно помнилось, много лет назад.

Он был наследником клана Лин, знатного и могущественного рода. Отец заставил его пойти в ученики к секте Сюаньсюань, так он встал на путь бессмертных.

Другие ученики того же уровня в секте Сюаньсюань, опасаясь его статуса наследника клана, всячески перед ним лебезили или даже избегали, боясь навлечь на себя его гнев.

Наслаждаясь всеобщим поклонением, он испытывал и обычную тоску — у него не было настоящих друзей.

Он ненавидел льстецов, которые приближались к нему лишь ради того, чтобы примазаться к клану Лин. Ему нужен был только друг, с которым можно делиться сокровенным.

Но найти такого человека для него, казалось, было труднее, чем взойти на небо.

К счастью, он всё-таки его нашёл.

В тот день небо было хмурым, шёл сильный снег.

Холодный ветер кружил мелкие снежинки, было страшно холодно.

Он отослал слуг, которые весь день крутились вокруг него, и в одиночку забрался на задний двор старейшины.

Пользуясь отсутствием старейшины, отравил всех рыб, за которыми тот с любовью ухаживал.

Представляя, как старейшина, увидев дохлых рыб с брюхом кверху, будет злиться, трясти бородой и таращить глаза, но ничего не сможет ему сделать, Лин Цяньхэ находил эту шалость ужасно забавной.

Однако рыбы не издохли, а он сам поскользнулся и с громким плеском бухнулся в ледяное озеро.

Зимняя стужа, никто не нашёл его, упавшего в озеро.

Он уже думал, что умрёт, но в последний миг, когда жизнь уже теплилась, его спасли.

Спас его маленький Е Вэньчжи.

Тогда Е Вэньчжи был крошкой, необычайно красивой.

Малыш, словно выточенный из яшмы и нефрита, с блестящими глазками, склонив головку набок, пролепетал ему:

— Ты — Лин Цяньхэ? В следующий раз не балуйся и не падай в озеро.

Он тогда подумал: как же может быть на свете такое красивое существо? Сердце забилось часто-часто, и он даже забыл, что весь дрожит от холода.

— Кстати, меня зовут Е Вэньчжи. Раз я тебя спас, давай подружимся?

Маленький Е Вэньчжи протянул ему, мокрому и жалкому, сидящему на берегу, белую нежную ручку.

Он улыбнулся так ослепительно, словно яркое солнышко.

Маленький Лин Цяньхэ, глядя на него, сам не знал как, но согласился и взял его за руку.

С той поры эта любовь с первого взгляда стала вечной.

— Плохая дружба — вот и всё.

Воспоминания закончились, сознание вернулось.

Лин Цяньхэ немного устыдился: он чуть было не овладел Е Вэньчжи прямо здесь.

Он и впрямь дал волю похоти, слишком погорячился.

Подавив жар внизу, Лин Цяньхэ накинул на Е Вэньчжи верхнюю одежду, затем помог ему застегнуть пояс.

На лице Е Вэньчжи на миг мелькнуло замешательство.

Что это с Лин Цяньхэ? Передумал?

— Вэньчжи, не будем здесь, это опасно.

Приведя в порядок одежду Е Вэньчжи, Лин Цяньхэ посмотрел на него, в глазах — глубокая любовь.

В представлении Е Вэньчжи тот всегда был нетерпелив с другими и только к нему проявлял единственную нежность.

Возможно, из-за того, что любовь в глазах Лин Цяньхэ была слишком откровенна и горяча, Е Вэньчжи в замешательстве отвернулся.

Не глядя — не будет мягкосердечен.

Е Вэньчжи хорошо это понимал.

Он хотел было переспать с Лин Цяньхэ разок — ведь он так долго его обольщал, пора бы дать Лин Цяньхэ немного сладкого.

Но Лин Цяньхэ отказался.

До глупости глупо.

Е Вэньчжи встал на цыпочки, быстро чмокнул Лин Цяньхэ в губы — прикосновение и отстранился.

Поцелуй, лёгкий, как касание стрекозы, был лишён нежности. Но Лин Цяньхэ обрадовался, как ребёнок, получивший конфету.

Не успел он насладиться радостью, как в уши впились ледяные слова Е Вэньчжи, словно отравленные иглы:

— Ты сам от этого отказался, не обессудь.

В следующее мгновение запястье Е Вэньчжи повернулось, меч пронзил жизненную точку Лин Цяньхэ. Горячая кровь хлынула фонтаном и залила всё вокруг.

Зрачки Лин Цяньхэ резко сузились, он не мог поверить.

Всё тело пронзила острая боль, словно меридианы рассыпались в этот миг.

Лицо Лин Цяньхэ исказилось от страданий.

Но ничто не могло сравниться с болью в сердце.

— Я устал играть с тобой эту пьесу, Лин Цяньхэ. Неужели ты в самом деле думал, что я могу тебя полюбить?

— Ты горд и самонадеян, никогда не считаешься с моими чувствами. Никогда не думаешь о последствиях своих поступков, но всякий раз, когда ты ошибаешься, козлом отпущения становился я, Е Вэньчжи. С какой стати?

— Твердишь, что любишь меня, но что ты кроме пустых слов для меня сделал? Сплошное лицемерие.

С этими словами Е Вэньчжи выдернул окровавленный меч, горячая кровь брызнула ему в лицо.

Он не взглянул на выражение лица Лин Цяньхэ — может быть, побоялся.

Но он знал: Лин Цяньхэ, должно быть, в полном отчаянии.

Знать-то знал, но Е Вэньчжи не проявил ни капли жалости.

С силой пнул раненого Лин Цяньхэ в снег, а затем злобно наступил на кровоточащее место, заливая белые сапоги кровью.

Лин Цяньхэ всё-таки был культиватором стадии Зародыша. Его жизненная точка была пробита, но он ещё цеплялся за остаток жизни.

Его жестоко вдавили в землю, залитую кровью. Он не сопротивлялся, только с трудом поднял голову и взглянул на Е Вэньчжи — и глаза его мгновенно покраснели.

Слёзы, смешанные с кровью, упали на землю.

Это были, вероятно, первые слёзы Лин Цяньхэ в жизни, а может, и последние.

— Дзинь. Система зафиксировала: уровень ненависти Лин Цяньхэ достиг ста процентов. Задание выполнено, награда — десять тысяч очков опыта.

Раздались радостные возгласы системы-поздравителя, резко контрастирующие с мёртвой тишиной вокруг. Е Вэньчжи не ответил системе.

Повисла гнетущая атмосфера, давление вокруг Е Вэньчжи было низким.

Система не понимала и заискивающе спросила:

— Хозяин? Ты снова не в духе?

Е Вэньчжи закатил глаза:

— Тебе-то что? Отвали, искусственный дебил, сегодня ночью меня не беспокой.

Система: — …

В эту ночь луна была холодна.

Лин Цяньхэ лежал в луже крови. В ясном лунном свете его пальцы вдруг шевельнулись.

— Он бежал, она гналась — даже с крыльями не улететь.

Если бы Се Синчэнь шёл помедленнее, возможно, стал бы свидетелем отличного зрелища, но он улепётывал быстрее зайца.

Луна разливала серебристый свет, словно по земле были рассыпаны осколки серебра.

Се Синчэнь шёл по лесу, ступая по этим осколкам.

Он заметил, что с наступлением ночи демонов и чудовищ стало больше, зато исчезли «стены» — из леса можно было выбраться.

— Се Синчэнь. — Кто-то назвал его по имени, голос низкий и ледяной.

Чёрт! Голос этого извращенца Ци Ханьчжи?!

Се Синчэнь боялся одного только голоса Ци Ханьчжи, не говоря уже о том, что тот звал его по имени. У него подкосились ноги, по спине пробежал холодок.

Но, оглядевшись, он не увидел никого похожего на Ци Ханьчжи. Вероятно, тот общался с ним мысленно.

— Стой на месте, не уходи. Учитель сам тебя найдёт. Если уйдёшь раньше, учитель не поленится найти другого, более послушного ученика.

Опасаясь мощи и страха перед Ци Ханьчжи, Се Синчэнь послушно замер на месте, не смея шелохнуться.

Через несколько секунд на его запястье появилась красная нить, тускло мерцающая; она тянулась в темноту, неизвестно куда.

Вскоре он узнал, куда.

Ци Ханьчжи шёл, ступая по лунному свету. Как только он вошёл в лес, давление вокруг резко упало, и земля в радиусе сотен ли покрылась тонким слоем инея, веяло ледяным холодом.

Точно выход короля.

Се Синчэнь дрожал от холода, шмыгая замёрзшим красным носом.

— Наставник, вы пришли? — По красной нити Се Синчэнь увидел красоту своего наставника, словно сошедшего с небес.

Когда Ци Ханьчжи спустился с неба, он не мог не растрогаться.

Пусть даже Ци Ханьчжи наверняка не был добряком, но после всего пережитого его душевное равновесие было на грани, и даже при виде знакомой собаки он бы обрадовался, не говоря уже о человеке.

Ци Ханьчжи убрал красную нить, уловил запах крови от Се Синчэня и, нахмурившись, спросил:

— Как ты умудрился так изваляться?

Затронув больное, Се Синчэнь чуть не бросился к нему, готовый со слезами и соплями поведать о своих злоключениях.

http://bllate.org/book/23428/2523684