Готовый перевод My Master is the Villain [Transmigration] / Я стала наставницей злодея: Глава 9

Гу Хунцзюэ, хотя его ноги и не отличались внешне от обычных человеческих, были лишь украшением — ходить он не мог от рождения.

Однако он не только занял пост главы ордена Дяньцан, но и стал прославленным на весь мир совершенствующимся уровня Тяньшу. Инвалидное кресло не стало помехой, а лишь добавило ему загадочности. Даже когда он просто сидел, от него исходила аура великого мастера, которую невозможно было игнорировать.

Вот только, несмотря на весь его авторитет, в оригинальной книге он всё равно проигрывал главному герою. Впоследствии он стал камнем преткновения на пути вознесения протагониста и закончил тем, что был избит до такой степени, что закрылся в уединении, не смея показаться на людях. Печальная участь.

Помимо ордена Дяньцан, в остальных трёх группах были новички, впервые отправлявшиеся в Мечевую гробницу. Увидев Гу Хунцзюэ, они не смогли сдержаться и принялись перешёптываться. Орден Дуюнь не стал исключением.

В книге говорилось, что Гу Хунцзюэ был человеком и не добрым, и не злым, а его характер — переменчивым, как весенняя погода. Обладая столь глубоким уровнем совершенствования, как он мог не услышать их болтовню?

Жун Лювэй забеспокоился: стоило тому разозлиться, как он мог расправиться с кем-нибудь из его ордена. В конце концов, он даже с самим телом-оригиналом, главой ордена, не церемонился!

Обернувшись, чтобы приструнить учеников, он увидел, что Лань Си уже опередил его, подошёл к нескольким юношам в белых одеждах и тихо что-то сказал. После этого молодые люди вмиг притихли, опустив головы, словно перепёлки.

Жун Лювэй почувствовал огромное облегчение.

Не зря он старший ученик, не зря — главный герой! На него всегда можно положиться.

Под присмотром двух мастеров уровня Тяньшу Фан Мэнчэнь решил проявить любезность. Он холодно фыркнул, бросил на Жун Лювэя презрительный взгляд и, смотав кнут в несколько колец, убрал его на запястье.

Вскоре раздался его мрачный голос:

— Ты... как ты меня назвал?

Гу Хунцзюэ не стал участвовать в их светских любезностях, лишь с лёгкой улыбкой окинул всех взглядом. Вдруг его изящное деревянное кресло медленно повернулось и остановилось прямо перед Жун Лювэем.

В следующую минуту каждый услышал его неспешный голос.

На мгновение воцарилась тишина.

— Спустя три дня разлуки стоит взглянуть на человека по-новому. Глава Жун стал куда великодушнее, чем раньше.

— О, — Жун Лювэй, чьё спокойствие могло довести до белого каления, невозмутимо ответил, — тебе не нравится, а мне нравится.

Он улыбнулся Гу Хунцзюэ, а затем перевёл взгляд на Фан Мэнчэня, который, скрестив руки на груди, с интересом наблюдал за происходящим:

— Малыш Фан, слышал? Вот как нужно делать комплименты, как глава Гу. А твоё «не к добру это» звучит ужасно.

Удивление на лице Гу Хунцзюэ мелькнуло и тут же исчезло. Он вернул себе образ загадочного мастера и с улыбкой кивнул:

— Это хорошо.

— Малыш Фан, — улыбка Жун Лювэя не дрогнула, — мне кажется, титул «глава Фан» звучит слишком официально, поэтому я зову тебя малыш Фан. Что, не нравится?

— Как раны главы Жуна? Зажили?

Заметив его равнодушие, Гу Хунцзюэ слегка удивился:

— Ты принял те лекарства, что я прислал?

Меч был под стать своему владельцу: скрытое в ножнах острое лезвие не сверкало, оно было спокойным и отстранённым, не стремящимся к первенству. Но стоило ему покинуть ножны — один удар, одна смерть.

Помолчав, Жун Лювэй ответил любезностью на любезность:

— Бумин тоже неплох.

Бумин — это имя меча, прославленного клинка из Списка ста сокровищ, о котором знали все в мире совершенствования. Жун Лювэй, как попаданцев, знал то, чего не знали другие: этот знаменитый меч был фамильной реликвией семьи Шэн Цзинчуаня.

Увы, он не был оригинальным владельцем тела и не мог оправдать ожиданий Гу Хунцзюэ. Слегка улыбнувшись, он произнёс:

— Благодаря лекарствам, которые прислал глава Гу, Жун уже полностью поправился.

Жун Лювэй понимал: Гу Хунцзюэ упомянул об этом при всех лишь для того, чтобы поднять его на смех.

Видя, что кнут Фан Мэнчэня снова начинает опасно подрагивать, Шэн Цзинчуань вновь вмешался:

— Господа, время не ждёт. Раз все в сборе, давайте выдвигаться.

Никому не претит слышать похвалу, но редко встретишь человека, который после неё продолжает строить из себя недотрогу. Нахмуренные брови Фан Мэнчэня слегка разгладились, уголок губ дрогнул:

— Разумеется.

— Разумеется, — Жун Лювэй легонько взмахнул веером и посмотрел на него сверху вниз. — Глава Гу приложил столько сил, чтобы достать водные целебные травы. Если бы я их не принял, разве не было бы это пустой тратой?

Сказав это, все двинулись в путь.

Чтобы различать учеников и подчеркнуть особенности орденов, одежда четырёх великих школ была разного цвета: красная, белая, синяя и зелёная. Если посмотреть сверху, идущие люди напоминали рассыпанную палитру или разноцветные ленты.

Несколько сине-белых лент вдруг собрались вместе.

Жун Лювэй спросил у идущего рядом Му Чао:

— Помнишь те техники, которым я тебя учил?

Поиск оружия в Мечевой гробнице — дело не простое: нельзя было просто взять то, что приглянулось.

У оружия есть дух. Чтобы подчинить его, нужно выманить духа-хранителя и сразиться с ним. Только победив, можно стать истинным хозяином.

Дух оружия рождается вместе с мечом и существует сотни лет, его мощь нельзя недооценивать. Для нынешнего Му Чао это испытание было не из лёгких.

— Помню, учитель. Ученик усердно практиковался последние дни и не ленился. Хотите взглянуть?

— Нет нужды, — отрезал Жун Лювэй. — Береги силы, не трать их попусту.

Впереди ещё много утомительного.

Горы были величественны. Пройдя половину пути, юные ученики четырёх орденов выбились из сил, и темп движения замедлился. Видя это, Шэн Цзинчуань предложил дать ребятам передышку, иначе, если они растратят все силы, то не смогут одолеть духов оружия.

Эти слова стали спасительным дождём для измученных учеников, и они поспешили рассесться на ближайших камнях.

— Я так устал...

— И я. Уже давно хотел сказать, да боялся...

Жун Лювэй обладал уровнем совершенствования Яогуан, поэтому даже после долгой дороги не чувствовал усталости. Слушая эти наивные жалобы, он невольно улыбнулся.

Шэн Цзинчуань, тронутый этими детскими речами, мягко сказал:

— Вы все большие молодцы. В прошлом году ваши старшие братья и сёстры не продержались и половины этого времени, сразу начали жаловаться на усталость.

Услышав это, сидевшие на камнях ученики оживились и принялись наперебой спрашивать:

— Правда? Старшие братья и сёстры были слабее нас?

— Правда, — рассмеялся Шэн Цзинчуань. — Не верите — спросите их сами, когда вернётесь.

В воздухе зазвучал смех.

В отличие от доброжелательного Шэн Цзинчуаня, в ордене Тяньинь царила гнетущая тишина. Ученики в тёмно-синих одеждах не смели даже вздохнуть.

Фан Мэнчэнь начал щёлкать кнутом:

— Прошли всего ничего и уже устали? Не будьте такими никчёмными.

Жун Лювэй: «...»

На три секунды мне стало жаль учеников ордена Тяньинь.

Отчитав учеников, Фан Мэнчэнь убрал кнут и обернулся, неожиданно встретившись взглядом с Жун Лювэем.

Заметив, что губы Фан Мэнчэня пересохли, Жун Лювэй небрежно спросил:

— Малыш Фан, хочешь пить?

Возможно, он действительно хотел пить, а возможно, ему было лень спорить из-за обращения, поэтому Фан Мэнчэнь, хоть и недружелюбно, но ответил:

— Вокруг только трава да деревья, где мне взять воды? Грызть кору?

Жун Лювэй развёл руками:

— Если хочешь — я не против.

Подумав, что тот снова несёт бред, Фан Мэнчэнь холодно фыркнул, но вдруг запоздало осознал смысл слов и странно изменился в лице.

Видя его реакцию, Жун Лювэй прищурился:

— На горе её нет, зато у меня есть.

Не дожидаясь ответа, он взмахнул ладонью в сторону, и крупный лист упал ему в руку. Затем, взмахнув веером, он наполнил лист чистой водой. Все движения были выполнены безупречно.

Согласно скудным описаниям в книге, веер Цюшуй был редким артефактом: в его костях хранилась капля «небесной воды», дававшая неисчерпаемый источник влаги.

Жун Лювэй протянул лист с водой:

— Экологически чистый продукт. Пей.

На самом деле он хотел добавить условие — например, «скажи папочка, тогда дам попить».

Однако он не был уверен, поймёт ли Фан Мэнчэнь шутки из двадцать первого века, а если тот решит его избить — будет неприятно. Поэтому он решил воздержаться.

Ему нужно было разгребать проблемы, оставленные оригиналом, и налаживание отношений входило в их число. Дружба с Фан Мэнчэнем пойдёт ему только на пользу.

К тому же, наблюдать, как этот парень злится, было довольно забавно.

Фан Мэнчэнь, конечно, не стал сразу брать лист, подозрительно глядя на него:

— Ты не отравил её?

Жун Лювэй закатил глаза:

— Есть доказательства?

— Как ласка, поздравляющая курицу с праздником — добра не жди.

Терпение Жун Лювэя было на исходе:

— Хочешь — пей, не хочешь — проваливай.

К удивлению, провокация сработала. Фан Мэнчэнь, бросив на него взгляд, взял лист и залпом выпил воду.

Она была холодной, чистой, с лёгким сладковатым привкусом — на удивление вкусной.

Жар в груди мгновенно утих. Фан Мэнчэнь опустил ресницы и неестественно буркнул:

— Спасибо.

Жун Лювэй с чистой совестью принял благодарность и улыбнулся:

— Пожалуйста.

В этот момент Му Чао тихо сказал из-за спины:

— Учитель, ученик тоже хочет.

Раз уж он дал воду Фан Мэнчэню, какие причины отказывать собственному ученику? Жун Лювэй без лишних слов повторил процедуру.

Му Чао взял лист и улыбнулся:

— Благодарю, учитель.

Неизвестно, показалось ли это, но, взяв воду, он бросил на Фан Мэнчэня едва заметный взгляд.

Эта небольшая суета привлекла всеобщее внимание. Никто не ожидал, что эгоистичный и злобный глава Жун способен на такую доброту. Увидев, что Фан Мэнчэнь спокойно выпил воду, остальные тоже осмелели и потянулись за угощением.

Ученики водной стихии могли сами добывать воду, но остальным не терпелось попробовать. Жун Лювэй быстро устал от назойливости.

Он больше не стал срывать листья по одному, а просто взмахнул рукой, и ветка с листвой упала на землю. Взмах веером — и каждый лист наполнился водой.

Стряхнув рукава, Жун Лювэй бросил:

— Разбирайте сами.

Больше он и пальцем не пошевелит!

Никто не обиделся на его небрежность, все лишь решили, что сегодня глава Жун необычайно добр, совсем не так скуп, как раньше. Жун Лювэй и не подозревал, что таким образом заработал кучу очков симпатии.

Листья с водой тут же разобрали. Те, кому досталось много, не забыли поделиться с другими. Один из учеников ордена Дяньцан осмелел и протянул лист Гу Хунцзюэ.

Гу Хунцзюэ выпил воду, поднял голову и, глядя на Жун Лювэя, окружённого людьми, улыбнулся, ничего не сказав.

Напившись этой наполненной духовной энергией воды, ученики восстановили силы и вскоре продолжили путь.

Вскоре все они вышли к входу в Мечевую гробницу.

http://bllate.org/book/23408/2520273