Готовый перевод After Taking the BE Script, I Became the Master's White Moonlight / Отказавшись от роли жертвы, я стал светом всей секты: Глава 9

У входа в чертог Фугуан раскинулось исполинское дерево, которое, по слухам, живет здесь уже несколько тысяч лет. Его корни, словно переплетенные жилы, уходят глубоко в землю, а крона настолько густа, что закрывает небо, почти наполовину скрывая от глаз величественное здание.

Под деревом, присев на корточки, замерла тонкая фигура. Юноша рассеянно чертил прутиком по земле. Его хрупкий стан был облачен в простую бело-голубую форму адептов секты Тяньсюй. Черные, как смоль, волосы, фарфоровая кожа, яркие губы и тонкие черты лица — даже не до конца сформировавшись, он уже приковывал к себе взгляд. Пятна солнечного света, пробивавшиеся сквозь листву, ложились на его плечи и спину, создавая картину, которая казалась пугающе живой и яркой на фоне холодного, строгого чертога Фугуан.

Гу Цзинчжи, не глядя по сторонам, направился к главному залу. Внезапно сзади послышались легкие шаги, и кто-то цепко ухватил его за рукав.

Гу Цзинчжи, с детства воспитанный как будущий наследник клана Гу, привык следовать правилам и всегда сохранял невозмутимость старшего. Он едва заметно нахмурился и перевел взгляд на бледную руку, сжимавшую его одежду.

Линь Чжиюй, лишь завидев Гу Цзинчжи, не сдержал порыва и бросился навстречу, но, остыв, тут же вспомнил, что старший брат терпеть не может чужих прикосновений. Он сконфуженно разжал пальцы и тихо пробормотал:

— Старший брат.

Гу Цзинчжи подавил желание отрезать кусок ткани, к которому прикоснулся Линь Чжиюй, и холодно спросил:

— Что-то случилось?

Как и ожидалось, юноша принялся оживленно рассказывать о новостях на занятиях и о трудностях, с которыми он столкнулся в домашнем задании, оставленном наставником. Он вел себя по-детски доверчиво, всем своим видом выпрашивая хоть крупицу внимания.

По сравнению с Нижним миром, все в этих небесных горах казалось прекрасным и диковинным, но Линь Чжиюй, как ни странно, не чувствовал здесь себя своим.

Терпение Гу Цзинчжи иссякало. Он ледяным тоном перебил его:

— Мне нет дела до этих пустяков.

Линь Чжиюй замер, и на его фарфоровом лице промелькнула растерянность.

— Я... я просто хотел... — он потупился и добавил глухо: — Старший брат, ты не мог бы завтра зайти за мной в учебный зал?

Гу Цзинчжи не понимал, к чему это, и уже собирался отказать, как услышал продолжение:

— Если завтра занят, можно послезавтра... или в любой другой день, когда будет время. Только один раз, пожалуйста. — Линь Чжиюй говорил все тише, окончательно пряча лицо.

Гу Цзинчжи долго смотрел на него.

— В чем же дело? Подними голову и посмотри на меня.

Линь Чжиюй поднял взгляд, его изящные глаза выглядели потускневшими, словно присыпанными пылью.

— В учебном зале говорят, что вы со вторым старшим братом не обращаете на меня внимания, потому что я вам не нравлюсь.

На самом деле, те слова звучали гораздо обиднее.

— Линь Чжиюй, ну и что, что ты попал в чертог Фугуан? Бессмертный Цинъюань ни во что тебя не ставит. Еще бы, когда перед глазами такие жемчужины, как старший брат Гу и старший брат Цзян, куда уж тебе, простому смертному из мира людей. Если бы не лицо предка Юэгуана, наставник никогда бы тебя не принял. Будь я на месте старших братьев, я бы тоже терпеть не мог такого никчемного младшего брата.

Линь Чжиюй был еще юн, но гордость у него имелась. Сначала он пытался возражать, уверяя, что братья не ненавидят его, просто они привыкли быть на высоте, а он слишком глуп и не может поспеть за ними. Он по-простому полагал: если старший брат придет за ним, это докажет, что все их слова — ложь.

...Что он ответил тогда? Гу Цзинчжи уже не помнил. Помнил лишь, что пообещал. А потом дела закрутили его: поездки, практики, затворничество... Обещание затерялось в череде событий и со временем забылось.

Прошли годы — и вот, вспомнив об этом сегодня, Гу Цзинчжи очнулся и увидел, что Линь Чжиюй без сознания, весь в холодном поту, осел на его руках. Заподозрив, что в тело Линь Чжиюя вселился чужак, он силой вторгся в его море сознания, чтобы просканировать душу.

Процесс вторжения того, чья духовная сила и мастерство многократно превосходили твои собственные, был мучительным. Линь Чжиюй не продержался и мгновения.

Гу Цзинчжи смотрел на слегка прикрытые веки юноши. В них читалось то же ледяное отвращение, что и в тот день. Это был Линь Чжиюй, несомненно, но почему он стал таким? Сердце Гу Цзинчжи болезненно сжалось.

Линь Чжиюй мелко дрожал; прикосновения Гу Цзинчжи вызывали у него первобытный страх. Он не ожидал, что старший брат заподозрит его и решится на сканирование души, но даже если бы он был готов, он не смог бы остановить Гу Цзинчжи. Как и в кошмарах, Гу Цзинчжи мог уничтожить его так же легко, как раздавить муравья.

Превозмогая нестерпимую боль, он прошептал:

— Старший брат... можно... теперь отпустить меня?

Гу Цзинчжи подхватил его на руки. Линь Чжиюй попытался отстраниться, но он лишь крепче прижал его к себе. Почувствовав, как сильно дрожит человек в его объятиях, Гу Цзинчжи на миг замер, не смея даже помыслить о причинах.

— Я провожу тебя, — сказал он, направляясь к выходу.

Линь Чжиюй бессильно склонил голову на плечо Гу Цзинчжи. Он не замечал удивленных и подозрительных взглядов, провожавших их по пути. Линь Чжиюй из последних сил сдерживался, чтобы не впиться зубами в плечо старшего брата. Устрашающая мощь меча Цзюньюй, который когда-то пронзит его, была настолько велика, что даже сейчас, до того самого удара, он уже до смерти боялся этого человека.

Линь Чжиюй был таким легким, что Гу Цзинчжи почти не чувствовал его веса. Наконец, юноша перестал сопротивляться и затих. В глазах Гу Цзинчжи промелькнула едва заметная улыбка, которой он сам не придал значения.

— Почему ты не сказал нам, что совершил прорыв? — спросил он, имея в виду достижение поздней стадии построения фундамента.

— ...Не было нужды.

Гу Цзинчжи замедлил шаг. Он хотел сказать что-то еще, но Линь Чжиюй, казалось, был настолько изможден, что закрыл глаза, не желая продолжать разговор.

Прошло немало времени.

— ...Прости, — негромко произнес Гу Цзинчжи.

Неизвестно, за что он просил прощения — за то, что не сдержал обещание в прошлом, или за то, что причинил боль сегодня. Гу Цзинчжи не видел, что глаза Линь Чжиюя, приоткрывшись, светились холодным, ясным спокойствием.

Выйдя из дома Линь Чжиюя, Гу Цзинчжи понял, что безнадежно опоздал на встречу с наставником. Отправив сообщение бессмертному Цинъюаню, он двинулся обратно. Навстречу ему шел высокий мужчина в черном.

Цзян И не любил носить форму секты Тяньсюй, считая, что она годится лишь для похорон. Поэтому во всей секте он был единственным, кто постоянно ходил в черном. Он обладал высоким уровнем мастерства и взрывным характером, поэтому старейшины предпочитали не связываться с ним, а другие адепты и вовсе обходили его стороной.

Увидев, что Гу Цзинчжи выходит из дома Линь Чжиюя, Цзян И помрачнел.

— Что ты здесь делаешь?

Гу Цзинчжи преградил ему путь:

— Младший брат уже спит, не тревожь его.

Цзян И усмехнулся:

— Если ты мог войти, почему я не могу?

Рука Гу Цзинчжи, спрятанная в рукаве, сжалась в кулак.

— Он не приглашал меня войти.

Минуты назад, когда Гу Цзинчжи донес Линь Чжиюя до дверей, тот вошел внутрь и тут же захлопнул дверь перед его носом, даже выставив защитный барьер.

Цзян И вздрогнул:

— Линь Чжиюй... он даже тебя...

http://bllate.org/book/23400/2519235