Готовый перевод Rebirth of the Future King's Qilin / Возрождение: Цилинь короля будущего: Глава 5

Раньше Старейшина Жун считал Великого Императора величественным и достойным глубокого уважения, но теперь, глядя на его бесстыдство, ему хотелось лишь хорошенько его отдубасить. С чего это вдруг он должен ломать голову над тем, как заставить маленького внука полюбить Императора? Что за бред?

Стоявший рядом Второй молодой господин Жун уже витал в облаках. Раз уж его семья собирается породниться с императорской, старик наверняка больше не станет бездумно отправлять его на отдаленные планеты. А как насчет скидок в семейных магазинах? В последнее время супруга снова устроила шопинг-терапию, потратив большую часть его зарплаты — человеку без сбережений сейчас нелегко.

В этот момент Второй молодой господин почувствовал, как кто-то дергает его за штанину, и на автомате отвесил пинок.

Бедный Жун Ань, который с таким трудом пробился к отцу, надеясь на спасение из лап «монстра», не успел даже обнять папину ногу, как тут же отлетел в сторону. На душе стало невыносимо тоскливо.

Прокатившись по полу и кое-как удержав равновесие, Жун Ань подумал: «Отец, неужели так трудно посмотреть под ноги? Никакого взаимопонимания! Я точно не родной, меня, наверное, подбросили!»

Зоркий Моци Фэн заметил маленький белый комочек на полу, поднялся, обошел Второго молодого господина и подхватил на руки пошатывающегося маленького Цилиня.

Увидев в руках у Моци Фэна белую «собачку», Второй молодой господин пришел в ужас. Не нужно было быть гением, чтобы понять: он только что пнул собственного младшего сына. Ну что за ребенок! Неужели нельзя было принять человеческий облик и сказать всё словами? Даже если не получается обернуться, зачем дергать за штаны?

Хотя Старейшина Жун и Моци Фэн не видели самого удара, отпечаток ноги на белой шерстке заставил их синхронно уставиться на Второго молодого господина.

— Ну... это... — Второй молодой господин растерянно посмотрел на маленького Цилиня. Младший сын явно подставил его. Как ни объясняй, всё звучит глупо. — В следующий раз не...

— В следующий раз будь внимательнее! — отчитал его Старейшина Жун. — Ты уже сам отец, неужели не понимаешь таких элементарных вещей?

— Здесь не дикие земли, — Моци Фэн был крайне недоволен. Если маленький Король-консорт вернется домой и его снова пнут — что тогда? — Пусть лучше остается в Императорском дворце.

Жун Ань не знал, что именно Моци Фэн наговорил семье, но был твердо уверен: становиться чьим-то питомцем он не намерен. Он отчаянно заерзал, пытаясь выбраться из объятий.

«Сам ты питомец, твою ж налево! — возмутился Жун Ань. — Злобный Император!»

— Он согласен, — не дожидаясь ответа Старейшины и Второго молодого господина, добавил Моци Фэн.

Жун Ань опешил. Да он этого не говорил! Не понимаешь язык животных — так не выдумывай!

Старейшина Жун, заметив, что внук вдруг притих, решил, что тот просто заинтригован дворцом и хочет остаться поиграть, что его немало огорчило.

Придя в себя, Жун Ань открыл пасть и впился зубами в руку Моци Фэна. Но кожа у того оказалась слишком толстой. Жун Ань был готов разрыдаться: даже если не кусать высшего Чудовищного зверя, зубы об обычного зверолюда можно сломать.

— Зубки чешутся? — Моци Фэн, казалось, не понял скрытого смысла.

«Да чтоб тебя!» — Жун Ань приуныл, но тут же вспомнил, что раз нельзя говорить, можно напечатать. Его глаза блеснули, он открыл оптический компьютер: Я хочу домой!

Конечно, он не решился написать, что не хочет быть питомцем — этот извращенец называл его Королем-консортом! Должно быть, слишком долго был один и просто свихнулся без пары.

Моци Фэн наконец понял, что к чему. Он взглянул на Второго молодого господина — этот человек действительно был крайне ненадежен — и сказал маленькому Цилиню:

— Тебя будут пинать.

Услышав, как Император на полном серьезе обсуждает это с сыном, Второй молодой господин едва не лишился чувств. Он ведь не знал, что это Цилинь, вот и вышло недоразумение! Неужели они не могут оставить его в покое? Он уже предвидел, как станет наглядным пособием для будущих поколений: родители будут тыкать в него пальцем или в его фотографию и говорить: Смотрите, этот человек даже Цилиня не узнал, не будьте такими, а то останетесь без жены.

Жун Ань посмотрел на отца и решил: лучше уж получить пару пинков от папы, чем быть чьим-то питомцем.

— Ваше Величество, Жун Ань принадлежит клану Жун, — напомнил Старейшина.

— Предначертано судьбой, — отрезал Моци Фэн. — Маленький Король-консорт мой. Мой жених.

Жун Ань, только собравшийся снова что-то написать, от услышанного пришел в такой ужас, что случайно вывалился из объятий Моци Фэна. Не успел тот его поймать, как Жун Ань от испуга принял человеческий облик. Ну надо же было именно сейчас! То ли удача, то ли полнейшее невезение.

Хотя Моци Фэн уже видел фотографии Жун Аня из академии, вживую тот показался ему еще прекраснее — в голове словно распустились нежные цветы. Вот он, его прекрасный Король-консорт.

Жун Ань, всё еще в школьной форме, поспешно встал рядом со Старейшиной:

— Дедушка.

Вернувшись в человеческий облик, Жун Ань почувствовал, что силы нестабильны — того и гляди снова обернется. Не стоило ввязываться в ту драку, слишком много энергии потратил.

Моци Фэн пристально смотрел на него так долго, что Жун Ань был готов влепить ему пощечину. Разве так смотрят зверолюды на других зверолюдов?

— Хорошо, — Старейшина Жун впервые проявил мягкость и с торжеством покосился на Моци Фэна. — Ваше Величество, это мой младший внук, Жун Ань.

— Ваше Величество, — Жун Ань почтительно поклонился. Сейчас в нем не осталось ни капли той милоты, что была в форме Цилиня, — обычный, слегка нервничающий паренек, встретивший лидера галактики.

Еще минуту назад он был таким близким, а теперь — такая холодность. Моци Фэн был уязвлен, но всё же поднялся и, притянув Жун Аня за спину, серьезно обратился к Старейшине:

— Будущее галактики.

Старейшину Жуна разобрал смех. Клан Всепожирающего питона, конечно, силен, но порой ужасно раздражает — например, прямо сейчас, когда он нагло не отпускает руку внука.

Заметив острый взгляд деда, Жун Ань попытался вырваться, но Моци Фэн сжал ладонь крепче — даже в человеческом облике силы у него было куда больше.

— Помолвка, — снова бросил Моци Фэн. Нужно закрепить статус, а то вдруг кто-то одурманит голову юному Цилиню, или кто-то еще вздумает увести его из-под носа.

К счастью, Старейшина Жун не знал, что творится в голове у Императора, который мечтал прибрать внука к рукам, пока тот еще совсем мал.

— Что это значит? — наконец не выдержал Жун Ань. — Я собираюсь жениться на самке. Если зверолюды будут сходиться со зверолюдами, детей не будет, и у галактики не будет будущего.

Остальные трое невольно уставились на него. Второй молодой господин почувствовал, как в грудь вонзились еще две стрелы. Сердце обливалось кровью: устремления сына были такими... такими великими. Вспоминая, как он учил его быть сильным, чтобы потом жениться на самке, он понял, что сын усвоил урок слишком хорошо. Но теперь он не хотел, чтобы сын был таким послушным — предчувствие подсказывало, что впереди еще много ям, которые он сам же когда-то и вырыл.

— Ваше Величество, — Старейшина Жун не стал ничего объяснять внуку, — вы сами всё видели. Нужно, чтобы родные больше занимались его воспитанием, тогда вы не будете переживать, что его кто-то обманет.

— Я... — Жун Ань хотел что-то сказать, но, увидев обиженный взгляд отца, замолчал.

В конце концов, Старейшина Жун успешно увез внука домой.

По пути он был невероятно добр, расспрашивал, что тот любит, какую специальность хочет выбрать, и твердил, что если что-то приглянется — нужно брать, не жалея денег, клан Жун в них не нуждается.

Жун Ань молча покосился на отца, сидевшего впереди, и тихо пробормотал:

— Я не буду делать операцию. У полузверолюдов здоровье еще хуже.

— Какая еще операция? — Старейшина снова сердито зыркнул на Второго молодого господина. — Ты же не зверолюд.

Из-за того, что количество самок не покрывало потребности всех зверолюдов, некоторые слабые особи ложились под нож, становясь полузверолюдами. Хотя те сохраняли способность к деторождению, она была низкой, а телосложение — более слабым, чем у настоящих самок.

— Дедушка, — Жун Ань не понимал, о чем речь.

— Не переживай, дома бабушка тебе всё объяснит, — вздохнул Старейшина. Второй сын — просто болван, довел ребенка до того, что тот ничего не знает. Наверняка только и учил внука, что нужно становиться сильнее, чтобы жениться на самке, а больше ни слова. Старейшина Жун был прав: Второй молодой господин действительно ничему другому сына не учил.

В начальной школе Жун Ань был непоседой, любопытным ко всему миру, и не особо прилежно учился. Отец тогда говорил: «Пустяки, великие люди не размениваются на мелочи». Сам Второй молодой господин в детстве никогда не получал проходных баллов по предметам, связанным с самками, поэтому не ожидал этого и от сына, считая, что они похожи, а значит, и так всё будет хорошо.

Вернувшись домой, от Госпожи Жун он узнал, что он не зверолюд, а Цилинь — элита среди самок, обладающая высоким коэффициентом фертильности, способная идеально сочетать лучшие гены сильных мира сего, да еще и имеющая собственное Пространство с духовными плодами. Жун Ань наконец понял, что Пространство — это не какой-то уникальный дар, другие Цилини тоже могут иметь такие. Единственное утешение — Цилиней мало, и такие Пространства не валяются на каждом шагу, хотя люди и пытались культивировать духовные плоды, но всё равно не могли добиться такого качества. В общем, Жун Ань убедился, что небеса просто издеваются над ним: ни мощных сверхспособностей, ни уникального Пространства, из-за чего он раньше даже боялся кому-то о нем рассказать.

— Так выходит, от Пространства нет никакого толку? — глаза Жун Аня покраснели. Где обещанный «золотой палец»?

— Как это нет? Оно помогает тебе выращивать плоды, — поспешила сказать Госпожа Жун. — Ох, если бы не это Пространство, ты бы и питаться не смог.

Семья Жун была единодушна: Жун Ань до сих пор не умер с голоду только благодаря Пространству — не в силах переварить мясо Чудовищных зверей, которое добывал отец, он просто жевал фрукты. Бедный маленький Цилинь — вот что думали все члены семьи.

Сидевшая рядом Госпожа Жун-старшая нахмурилась: «Они что, не о том говорят?» — и добавила:

— Сяо Ань, ты Цилинь, ты самка, а не самец-зверолюд!

Этот удар был для Жун Аня слишком силен. Он молча обернулся маленьким Цилинем, отвернулся и решил, что не будет ни с кем разговаривать.

Мало того что он уснул в одном месте, а проснулся в другом, так теперь ему еще и сообщают, что он не самец. Жун Ань был готов махнуть на этот мир рукой.

Госпожа Жун и Госпожа Жун-старшая переглянулись. Маленький внук получил такой стресс, что не хочет принимать человеческий облик. Как же хотелось обнять этот пушистый комочек — наверняка такой мягкий.

— Мама, — вздохнула Госпожа Жун-старшая, косясь на белый комочек. — Может, переведем Сяо Аня на факультет растениеводства...

— Не хочу, — Жун Ань снова стал человеком, решительно отвергая идею идти в фермеры. — Пойду на... что-нибудь практичное. Факультет мехов тоже неплохо.

— Поиграть с мехами — это хорошо, — кивнула Госпожа Жун. Пусть учится чему хочет, никто больше не посмеет его тронуть. — Бабушка проводит тебя в академию.

Для тех зверолюдов, которые из последних сил пытались поступить на факультет мехов Академии Кэдээр, это звучало как издевательство — поступить туда было нереально сложно. В их галактике самкам не нужно было на поле боя, тем более Цилиням, поэтому для семьи Жун поступление Жун Аня было просто «игрой».

— Информация в документах уже изменена, — поддержала Госпожа Жун-старшая. Племянник столько лет считал себя зверолюдом, пусть постепенно привыкает к новой роли.

Жун Ань был в восторге, но недолго — он снова обернулся Цилинем, на этот раз не по своей воле, просто не смог удержать форму.

Снова став Цилинем, Жун Ань почувствовал, как сердце сжимается от тоски. Он посмотрел в потолок под углом 45 градусов, изображая глубокую депрессию, но никто этого не заметил.

Госпожа Жун спокойно взяла маленького Цилиня на руки. Такая мягкая шерстка — одно удовольствие просто смотреть, не то что держать. Она не удержалась, погладила его по голове, по спинке. С этого момента у нее появился повод хвастаться перед знатными дамами: «Смотрите, это мой маленький Цилинь, правда хорош?»

Глядя на Цилиня в руках бабушки, Госпожа Жун-старшая тоже захотела его понянчить. За последние поколения в семье Жун родился только один такой Цилинь-самка, а зверолюды были крепкими, их не нужно было опекать — да и разве могут они сравниться с таким мягким и милым существом?

После того как его щеки потискали в сотый раз, Жун Ань начал сомневаться, видели ли эти люди когда-нибудь настоящих Цилиней. И не спрашивайте, почему он так быстро принял свою женскую сущность. Ха-ха, а что еще остается? Неужели плач, истерики или угрозы самоубийством изменят его пол на мужской? Это невозможно. А раз так, остается только мужественно принять свою судьбу (и продолжать чудить).

За ужином младшее поколение семьи Жун наконец увидело маленького Цилиня. Все они сошлись во мнении, что младший кузен в форме Цилиня выглядит куда симпатичнее. Теперь им не нужно завидовать другим, у кого есть младшие братья-самки, и не нужно бояться, что старшие будут принуждать их скорее жениться и заводить детей — младший кузен решил все их проблемы.

— Слышал, ты подрался со зверолюдом, — Жун Юань, обычно немногословный, посмотрел на Цилиня. — Брат поможет тебе разобраться.

В глазах Жун Аня не было благодарности. Он подумал: «Неужели этот двоюродный брат-наемник просто ищет повод подраться? Нельзя ли не обижать младшекурсников по пустякам?»

— М-м, разберемся, — Жун Ци, уже служивший в армии, должен был олицетворять справедливость. Жун Ань думал, что он будет против, но тот поддержал идею.

Старший брат обязан быть примером. Жун Ци не видел ничего плохого в том, чтобы помочь младшему: тех, кто обижает самок, нужно наказывать, и пара ударов — это еще мягкое наказание. К тому же клан Жун всегда яростно защищал своих, особенно самок.

«Верните моего элегантного старшего брата!» — Жун Ань понял, что все вокруг сошли с ума, а ведь он всего-то поспал пару раз.

— Снизим им коэффициент удачи, — хихикнул Жун Жуй, потирая подбородок. — Они ведь играют в игры, верно?

Пусть из монстров у них ничего не выпадает. Жун Жуй уже обдумывал план, как проучить тех, кто обидел его брата.

— Этого будет достаточно, — кивнул Старейшина Жун. — Но наставления старших младшим — дело полезное. Полежать в лазарете месяц-другой будет им только на пользу.

Жун Ань, уютно устроившийся на руках у Госпожи Жун, вздрогнул. Где же хваленая строгость и искренность? С вами точно всё в порядке?

— Не нравится? — Госпожа Жун увидела, что он не открывает рот, и забеспокоилась, не плох ли сегодняшний суп. — Завтра сменим повара.

Сидевший рядом Второй молодой господин пытался стать как можно незаметнее. С тех пор как все узнали, что младший сын — Цилинь, они просто помешались. Комната, которую отвели сыну, была больше, чем их с женой спальня, и обставлена лучше, чем покои самого Старейшины. Это ведь его сын! Второй молодой господин мог поклясться: если он хоть слово скажет против, его тут же вышвырнут из дома.

— На самом деле, еда, которую я готовлю, должна быть...

— М? — Госпожа Жун искоса взглянула на жену Второго сына, та вдруг скривила лицо: — Ох, мой маленький Цилинь, зубки же можно сломать.

Жена Второго сына промолчала. Видимо, она умела готовить только мясо Чудовищных зверей и понятия не имела, чем кормить Цилиня. Эту грубую пищу лучше оставить мужу.

Второй молодой господин дернул жену за рукав, призывая замолчать. Неужели она не видит, что им никто не доверяет? Почти двадцать лет они растили Цилиня как зверолюда, доверия к ним больше не было. Второй молодой господин хотел объясниться, что просто ошибся, а не не любил сына, но все делали вид, что не слышат его. Он-то знал почему: они просто не хотели давать им шанса подержать Цилиня.

— Нужно подкормить, — кивнула Госпожа Жун-старшая. Госпожа Жун обещала доверить уход за Цилинем ей. — Поручите это мне.

— На днях Жун Ци отвезет Сяо Аня на занятия, — высказал свое мнение старший сын семьи. Раз Старейшина доверил их ветви заботу о Цилине, значит, в будущем он будет принадлежать им. И неважно, что он родной сын второго брата.

Второму молодому господину стало тошно. Вот они, «родные братья». Есть ли необходимость так нагло отбирать у него отцовские обязанности? Но не успел он и слова сказать, как на него уставились отец, брат и младший брат. Ладно, он решил продолжать быть незаметным. Дома он ничего сделать не мог, но зато мог пойти и как следует отметелить того зверолюда, который обидел сына — пусть только попробует еще раз применить ледяные способности против Сяо Аня.

Когда руководство академии узнало, что Жун Ань не зверолюд, а редчайший Цилинь, им стало не по себе. Они прекрасно помнили, как несколько дней назад один зверолюд подрался с Жун Анем, учуяв от него запах высшего плода Цилиня, и школа даже вызывала родителей. Сначала они думали, что парню просто почудилось, но теперь стало ясно: ненадежным был не студент, а Второй молодой господин — как можно было перепутать пол собственного сына?

Так образ непутевого отца укрепился в сознании всех окружающих, но вместе с тем и его отцовская любовь — ведь Второй молодой господин среди ночи примчался в академию и навалял тому зверолюду. И ладно бы просто побил, так нет, даже не попытался скрыть свою личность, наоборот, всем на радость выставил её напоказ.

Как раз в тот вечер тот зверолюд и его отец еще не знали, что Жун Ань — самка, и не могли проглотить обиду. На следующее утро они примчались в академию с требованием наказать виновных: если каждый родитель будет приходить в школу и бить детей, как они смогут учиться?

Заведующий учебной частью, уже знавший правду, на гнев отца Ло смотрел без особого интереса. Еще бы! Такого ценного Цилиня довели до того, что он форму удержать не может — не бить вас, так кого же еще?

— Вы всё сказали? — дождавшись, пока отец Ло закончит свою тираду, заведующий не спеша отпил чаю. — Дайте своему сыну два дня отпуска, пусть отдохнет.

— Не нужно, — поспешно сказал Ло Цзе, у которого под обоими глазами красовались синяки. — Это пустяки...

— Берегите себя в дороге, — прервал его заведующий. — Зверолюды ведь должны получать тумаки. А раз вы подняли руку на Цилиня, я уверен, вы точно выживете. Планета Татар довольно сурова.

— Цилинь? — Ло Цзе опешил. Он привык решать всё кулаками и понятия не имел, что рядом с ним был Цилинь. Знай он об этом, разве стал бы драться? Он бы за ним ухаживал!

Отец Ло, услышав это, вспыхнул с новой силой, развернулся и влепил сыну пощечину:

— Неблагодарный! Как ты посмел ударить Цилиня?!

Отец Ло даже не задумывался, какого именно Цилиня ударил сын. С детства его учили: зверолюд не должен бить самок и Цилиней, даже полузверолюдов трогать нельзя. А сын поднял руку на высшую самку! Как теперь смотреть людям в глаза? И как сыну после такого найти жену?

Ло Цзе чувствовал себя ужасно обиженным: он даже не понял, когда успел ударить Цилиня, как отец уже влепил ему пощечину, не дав даже шанса объясниться.

http://bllate.org/book/23372/2513868