Готовый перевод Transmigrated Eldest Son of a Concubine: My Brother is a Reincarnated Immortal Emperor! / Перерождение старшего брата: младший брат — реинкарнация Бессмертного Императора!: Глава 6

Пальцы легко коснулись подлокотника, Юнь Хуан перевел взгляд на Юнь Чи, который изо всех сил пытался сохранить невозмутимость. В его золотистых глазах сквозила холодная насмешка:

— Этот господин только что слышал, как ты сказал, что хочешь разделить с ним...

Юнь Хуан постучал пальцем по подлокотнику из черного нефрита. Звук отчетливых ударов разнесся по мертвому дворцу, словно тяжелый молот, точно попадающий в самое сердце Юнь Чи.

Юнь Чи застыл, словно ледяное изваяние. Холодный пот мгновенно выступил на висках, стекая по лицу и пропитывая воротник. Он с глухим стуком рухнул на колени, плотно прижавшись лбом к ледяным нефритовым плитам пола. Его голос дрожал, срываясь на фальцет:

— Младший господин, умоляю, будьте милосердны! Младший брат лишь беспокоился о кузене и в порыве чувств сказал лишнее. Прошу, накажите меня!

Внутри у него все похолодело: неужели его попытка посеять раздор была раскрыта? Как Юнь Цин умудряется забирать себе все возможности и при этом пользоваться особым расположением Младшего господина?!

Юнь Хуан опустил взгляд. Его глаза, холодные, как вековые ледники, равнодушно скользнули по спине Юнь Чи, которая мелко дрожала от страха, словно он рассматривал какую-то бракованную вещь.

— Пожирающее дух тело... впрочем, довольно редкое, — его тон был ровным, без тени одобрения или осуждения. — Жаль лишь, что, когда перед глазами жемчуг, черепица кажется никчемной. Стоит ли ценить столь ничтожный дар?

Жемчуг — разумеется, это был Дао-плод Хаоса! Пожирающее дух тело принадлежало к той же системе, что и Дао-плод Хаоса, но стояло на несколько ступеней ниже, являясь лишь одним из низших духовных тел.

Юнь Чи содрогнулся! Неужели Младший господин... неужели он давно знал о планах деда?! Ледяная волна пробежала от пяток до самых корней волос. Он больше не смел называть себя младшим братом, пытаясь набить цену, и даже мысли о том, чтобы подражать Юнь Цину, исчезли без следа.

Он начал яростно бить поклоны, отчего золотистые плиты гулко отзывались на каждый удар лба, и в его голосе послышались рыдания:

— Я виноват! Благодарю Младшего господина за милость и наставление!

Юнь Хуан небрежно взмахнул рукой:

— Уходите все.

Юнь Чи, словно получив помилование, поспешно отступил вместе с пятым старейшиной и остальными. Его спина выглядела жалко, а в душе осталось лишь горькое послевкусие страха перед чудом спасенной жизнью и жгучая зависть. Раз уж на свет появился Юй, зачем нужен Лян? Неужели он обречен вечно оставаться в тени Юнь Цина? Почему Юнь Цин достоин быть тем самым жемчугом! Если бы у него самого был Дао-плод Хаоса...

Во дворце снова воцарилась тишина. Юнь Хуан равнодушно смотрел на пустой дверной проем, и на кончиках его пальцев на мгновение вспыхнуло Божественное пламя Хуанъян, сжигая и очищая место, где только что стояли Юнь Хао и Юнь Чи.

Будучи перерожденным Бессмертным императором, он использовал удачу клана Юнь для укрепления своей основы, а потому считал заботу о клане своим долгом и не убивал сородичей без веской причины. Но если кто-то сам лезет в петлю, пусть не винит его за то, что он с радостью примет подношение.

Жаль, что обладатель Дао-плода Хаоса оказался слишком сообразительным, из-за чего он не мог найти повода, чтобы насладиться его силой. Впрочем... в глубине глаз Юнь Хуана промелькнула едва заметная тень. Хорошо, что этот обладатель Пожирающего дух тела выглядит как глупец. Как только он нарушит правила, будет самое время использовать его в качестве сосуда-печи, чтобы восполнить свои силы. Хоть какая-то польза.

***

Юнь Цин сохранял спокойствие, завершая разговор со старшим дежурным:

— Главный виновник, Юнь Хао, предстанет перед судом Младшего господина. Остальных слуг, участвовавших в драке и разжигавших рознь, наказать тридцатью ударами дисциплинарной плети, запечатать их культивацию и немедленно отправить на северные рудники холодного железа на сто лет, чтобы другим было неповадно.

— Слушаюсь, старший господин, — старейшина склонился в поклоне.

Завершив дела, Юнь Цин направился по коридору главного дворца Циу обратно к себе в обитель. Однако раны еще не зажили, и его походка не была такой твердой, как обычно.

Сгущались сумерки, одна за другой зажигались фонари, отбрасывая тусклый желтый свет на синие плитки и вытягивая его тень.

Как раз когда он завернул за угол дворца, он столкнулся с группой людей, выходящих из главного зала.

Во главе шел пятый старейшина Юнь Цзюнь с непроницаемым лицом. Позади него двое слуг осторожно несли носилки, на которых лежал Юнь Хао, бледный как полотно и едва дышащий. Зрачки Юнь Цина сузились: одного взгляда хватило, чтобы понять — духовная сила Юнь Хао рассеялась, его культивация уничтожена.

Чуть позади пятого старейшины шел бледный, с мрачным взглядом Юнь Чи.

Они встретились в коридоре, и атмосфера стала напряженной.

Юнь Цин первым остановился, слегка склонил голову перед старейшиной и вежливо произнес:

— Пятый старейшина.

Увидев его, старейшина натянул на лицо вымученную улыбку и ответил:

— Старший господин.

Его взгляд скользнул по черному тренировочному костюму Юнь Цина и его слегка сбивчивому дыханию. Вспомнив новости, пришедшие из родового храма, он все понял.

Видимо, Юнь Цин только что с тренировочной площадки. Похоже, Младший господин не проявил особой мягкости во время их спарринга. Но по сравнению с жалким состоянием его собственного внука, тот факт, что Юнь Цин стоит здесь невредимым, говорил о многом.

Юнь Цин перевел взгляд на носилки с Юнь Хао, слегка нахмурившись, с выражением удивления и серьезности:

— Что случилось с кузеном Юнь Хао...?

Пятый старейшина вздохнул и устало махнул рукой:

— Увы, этот негодник сам накликал беду. То, что он остался жив — великая милость Младшего господина... Не смею больше задерживать старшего господина. В другой день пришлю скромные дары и приду лично просить прощения.

Сказав это, он велел слугам нести Юнь Хао дальше, и они поспешно удалились.

Проходя мимо Юнь Чи, тот слегка поклонился, и в его голосе невозможно было уловить эмоции:

— Старший господин.

Юнь Цин едва заметно кивнул, не говоря ни слова, и продолжил путь к своей обители.

Юнь Чи смотрел вслед его удаляющейся в глубине коридора фигуре, затем поднял глаза на потемневшее небо и нахмурился. Уже так поздно, а Юнь Цин направляется вглубь дворца Циу? Неужели он живет прямо во дворце! Младший господин действительно позволил ему быть так близко?!

Ревность и обида, словно ядовитый плющ, начали разрастаться в его душе. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Нужно как можно скорее сообщить деду о том, что он увидел сегодня. Грядет Турнир на Облачной вершине, и до этого момента нужно... устранить это главное препятствие!

В конце коридора, в тени, Юнь Цин на мгновение остановился, и в глубине его зрачков промелькнуло холодное понимание.

Войдя в обитель, он запер дверь и установил защитный барьер, после чего его прямая спина наконец расслабилась. Несмотря на то, что Юнь Хуан сдерживался во время боя, жгучая боль и вибрации, вызванные проникновением божественной силы Хуанъян в его меридианы, были совсем не шуточными.

Юнь Цин сел, скрестив ноги, и начал использовать Дао-плод Хаоса, чтобы восстановить поврежденные каналы. Хмурясь от боли, он прокручивал в голове все странности сегодняшнего дня.

События этого дня были направлены против него, но это совсем не похоже на почерк пятого старейшины. Он вспомнил скрытую зависть в глазах Юнь Чи, когда они проходили мимо...

— Турнир на Облачной вершине, — прошептал Юнь Цин.

Двенадцать молодых господ клана Юнь сменяются каждые тридцать лет. Это не просто почетный титул, это доступ к ключевым ресурсам и наследование мест в совете старейшин. Двенадцать господ — это будущие двенадцать старейшин!

А тех, кто займет эти места, определяет грядущий Турнир на Облачной вершине — битва за смену позиций.

Обычно эти места занимают наследники двенадцати ветвей клана, хотя иногда появляются и исключения, вроде Юнь Цина.

Неужели все ради места на турнире? Если убрать его, признанного главой среди двенадцати господ, освободившееся место станет лакомым куском. Но почему организатор так уверен, что именно его человек займет это место? Разве логично сначала устранять первого, а не двенадцатого? Здесь что-то не сходилось.

Тук, тук, тук.

Случайный стук в дверь прервал его размышления.

В глазах Юнь Цина мелькнуло удивление: кто бы это мог быть в такой час?

Открыв дверь, он увидел второго старейшину Юнь Юаня с сединой в волосах и озорной улыбкой.

— Ну что, парень, слышал, тебя наш маленький предок неплохо отделал? — он без церемоний протиснулся внутрь, потряхивая изысканной нефритовой коробочкой. — Держи, старик я пожалел тебя и принес кое-что стоящее.

Юнь Цин принял коробочку с легкой досадой:

— Слухи до вас доходят быстро. Стоило ли вам беспокоиться из-за такой мелочи.

— Мелочи? — второй старейшина надул щеки, уже усаживаясь за стол и наливая себе чаю. — Ты теперь главная фигура в клане, все следят за тобой! Сколько ты здесь? Одни хотят убрать тебя, чтобы занять твое место, другие — подлизаться, а третьи — подражать тебе, чтобы понравиться Ему. Эх, настоящий хаос!

Юнь Цин промолчал, открывая коробочку. В нос ударил аромат лекарств: внутри лежали три золотистые, безупречно гладкие пилюли размером с плод лонгана — великое целебное средство небесного ранга, Пилюли Девяти оборотов.

Он подсознательно применил свои зрачки и приподнял бровь: внутри пилюль была искусно переплетена чистая и мягкая энергия Хуанъян, того же происхождения, что и яростная энергия в его теле. Она действовала как ключ, растворяя лекарственную силу и специально предназначенная для заживления ран, нанесенных силой Хуанъян!

Это лекарство было приготовлено кем-то специально для него, и это явно не работа второго старейшины.

Старейшина, увидев его прозрение, хитро улыбнулся, указав на коробочку, а затем в сторону главного дворца. Смысл был ясен: без молчаливого согласия того маленького предка, мог ли старик просто так войти в его обитель?

Кто отправил это лекарство, было очевидно.

Юнь Цин взял одну пилюлю, почувствовав тепло, и, не раздумывая, отправил ее в рот. Мягкая, мощная энергия чистого ян мгновенно разлилась по телу, словно целебный дождь, омывающий меридианы. Упрямая энергия Хуанъян нейтрализовалась и рассеивалась, поврежденные каналы заживали на глазах — эффект был в несколько раз быстрее, чем если бы он лечился сам.

Больше всего его поразило то, что в пилюлю была вплетена частица осознания Юнь Хуаном силы Хуанъян, что позволило ему не только исцелиться, но и ощутить некую близость к этой сокрушительной силе.

Чувствуя, как меридианы восстанавливаются, Юнь Цин сжал коробочку, и в его глазах промелькнуло сложное чувство.

Когда он только вернулся в клан, одно лишь приближение к Юнь Хуану обжигало, как пламя, и требовало огромных усилий, чтобы подавить скрытые раны. А теперь, после прямого удара, он получил такую заботу. Разница была как между небом и землей.

Слой льда между ними, казалось, действительно начал таять в этой негласной договоренности.

***

Во дворце Циу Юнь Хуан просматривал секретный отчет о ситуации в Центральных землях. Его рука с кистью на мгновение замерла, почувствовав, что аура в обители Юнь Цина постепенно стабилизировалась. Лишь после этого его духовное восприятие, следившее за тем местом, тихо отступило, словно прилив.

Раны Юнь Цина полностью зажили, а состояние стало даже более концентрированным, чем до боя. Он обменялся взглядом со вторым старейшиной, подтверждая, что давящее чувство чужого присутствия исчезло.

Юнь Цин не выдержал и передал сообщение через тайную технику:

— Второй старейшина, вы знаете, почему во дворце Циу повсюду растет лоза Очищения сердца? Неужели тот...

Он запнулся, не осмеливаясь произнести вслух, что у Бессмертного императора есть изъян в Сердце Дао. Даже зная, что их техника передачи мыслей уникальна, он не смел недооценивать методы перерожденного Бессмертного императора.

Старейшина, услышав это, перестал улыбаться. Он поднял указательный палец, загадочно указав на небо, а затем помахал рукой, показывая, что об этом нельзя говорить — это касается небесной тайны.

— Легко пригласить бога, да трудно его выпроводить, — старейшина сделал глоток чая, также отвечая мысленно, его тон был полон горечи. — То, что мы сделали тогда, было авантюрой клана Юнь. Старики в совете теперь, боюсь, мечтают лишь о том, чтобы кто-то смог пленить его сердце, чтобы он остался привязан к клану Юнь, а еще лучше — оставил потомство...

Юнь Цин понял и перестал расспрашивать о запретной теме. Он сменил тон и спросил вслух, так, чтобы голос отчетливо прозвучал в обители:

— Второй старейшина, что вы думаете о сегодняшнем инциденте со Стелой подавления души?

Старейшина приподнял бровь и с многозначительной улыбкой спросил:

— Ты решил поговорить об этом сейчас?

Он намекал на то, что стены могут иметь уши.

Юнь Цин был спокоен и тверд:

— Перед Младшим господином Цин не имеет тайн.

— Хм!

Как только он закончил фразу, в воздухе раздалось холодное фырканье, подобное удару льда о нефрит. Оно было таким пронзительным, что могло заморозить душу. Это был Юнь Хуан!

Смысл этого фырканья был ясен: вы двое только что шептались у меня под носом, а теперь говорите, что у вас нет тайн? Неужели вы считаете меня глухим и слепым?

Только дурак поверит вам.

— Кхе-кхе-кхе! — улыбка на лице старейшины застыла, в уголках глаз отразилась паника. Он быстро отвернулся, делая вид, что любуется лунным светом за окном, а его широкий рукав «случайно» задел Юнь Цина. Он даже украдкой ущипнул его, выражая недовольство: «Ну вот, договорился, теперь мы в беде».

Сердце Юнь Цина дрогнуло, спина мгновенно покрылась холодным потом. Кто не знает, что у Младшего господина скверный характер и он больше всего ненавидит, когда перед ним хитрит?

Впрочем, они оба отчаянно хотели выть: предок, вы подслушиваете так вовремя и так уверенно!

Властная духовная энергия без церемоний просканировала все его тело, словно желая вывернуть наизнанку. Юнь Цин быстро взял себя в руки, на его лице отразилось ровно столько удивления и беспомощности, сколько нужно, а затем оно сменилось искренностью. Он глубоко поклонился в сторону главного дворца и сказал ясным, как горный ручей, голосом:

— Младший господин, только что с передачей мыслей второму старейшине мы обсуждали лишь пустяки, связанные с моими ранами. Я не смел тревожить ваш покой столь ничтожными личными делами. Но дело со Стелой подавления души касается стабильности клана. Поскольку я удостоен доверия Младшего господина, я должен отбросить личное и доложить честно, не скрывая ни единого слова, не пренебрегая общественным ради личного, чтобы не разочаровать вас.

Он сказал это безупречно: предыдущая передача мыслей была «нежеланием беспокоить по пустякам», а текущий отчет — «долгом перед кланом». Он так низко склонил голову, что придраться было не к чему.

В обители воцарилась тишина, слышно было лишь шуршание бамбуковых листьев на ветру. Давление со стороны главного дворца немного ослабло, но все еще висело над ним, явно показывая, что Юнь Хуан продолжает «слушать».

Второй старейшина, видя это, поспешил сгладить углы:

— Ладно-ладно, маленький предок слушает, говори быстрее... кхе-кхе, докладывай скорее! Не отнимай время Младшего господина на самосовершенствование.

Его слова звучали грубовато, но на самом деле он давал обоим братьям возможность выйти из ситуации.

***

Юнь Цин понял намек и, не теряя времени, поднял руку, призывая светящуюся нефритовую табличку. Духовная энергия на кончиках его пальцев задрожала, и на табличке возникла проекция Стелы подавления души, на которой была отчетливо видна крошечная трещина.

— Когда я прибыл в родовой храм вместе с Младшим господином, я обнаружил с северо-западной стороны стелы трехдюймовую скрытую трещину. Ее заранее скрыли с помощью коварной секретной техники, иначе Юнь Хао и его люди ни за что не смогли бы поколебать стелу. Если бы я не проверил все с помощью своих зрачков, я бы тоже мог оказаться обманут.

Он указал пальцем, и рядом с проекцией появилось серо-черное пятно духовной энергии:

— Это след, оставшийся на месте происшествия. Он смешан с особой ледяной аурой, что имеет сходство с духовной силой двенадцатой ветви старейшин.

— Я подозреваю, что за этим стоит не простая борьба за власть между ветвями. Цель может заключаться в том, чтобы вызвать у Младшего господина неприязнь ко мне, а глубокие мотивы... еще предстоит выяснить. Однако повреждение стелы и беспокойство в родовом храме — преступление, заслуживающее смерти. Я прошу Младшего господина разрешить расследование, чтобы найти виновных и восстановить порядок в клане!

Он не стал прямо обвинять старейшину, а лишь представил доказательства и изложил факты.

Если кто-то пытается его руками Юнь Хуана устранить его самого... то кому это выгоднее всего?

Не дожидаясь ответа Юнь Хуана, Юнь Цин поднял голову и искренне посмотрел в пустоту, с идеальной долей замешательства и зависимости:

— Я молод и неопытен, мой голос слаб, и я не могу до конца понять все тонкости. Могу ли я просить Младшего господина уделить время и указать мне верный путь?

Юнь Хуан, слушая через свое восприятие, как Юнь Цин изображает покорность и зависимость, словно искренне прося совета, мгновенно прогнал в голове четыре иероглифа:

«Лицемерие, льстивое служение»!

Опять он за свое! Юнь Хуан разозлился и не хотел отвечать, но, глядя на стройную фигуру Юнь Цина, склонившуюся в почтительном поклоне, он все же открыл рот и холодно бросил три слова:

— Церемония Возвышения Сюань.

Мысли Юнь Цина пронеслись со скоростью молнии, и он мгновенно осознал:

— Младший господин имеет в виду, что... это связано с Церемонией Возвышения Сюань и с тем, что ветви двенадцатого старейшины срочно нужно удержать свои позиции на Турнире на Облачной вершине?

Он повернулся ко второму старейшине, подтверждая:

— У двенадцатого старейшины в последних поколениях действительно не было выдающихся талантов, молодое поколение проигрывало на Облачной вершине несколько раз подряд. Если в этот раз снова никто не сможет войти в число двенадцати господ... Второй старейшина, согласно правилам клана, будет ли запущена Церемония Возвышения Сюань?

Второй старейшина погладил свою козлиную бородку и медленно ответил:

— Именно так. Церемония Возвышения Сюань — это битва за смену позиций. Как только она начнется, начнется настоящий пир волков, и многие сильные побочные ветви, давно готовые к этому, бросят вызов. Если проиграть, главная и второстепенные ветви поменяются местами, ресурсы сократятся на семьдесят процентов, и двенадцатая ветвь... может оказаться на грани краха.

Значит, корень зла кроется в грядущем Турнире на Облачной вершине! Ветвь двенадцатого старейшины должна обеспечить успех Юнь Чи, чтобы тот занял место одного из двенадцати господ.

А Пожирающее дух тело Юнь Чи, хоть и считается редким небесным телом, как раз столкнулось с Дао-плодом Хаоса Юнь Цина.

Пожирающее дух тело обладает силой, но ему не хватает чистоты, и в нем нет той загадочной способности хаоса порождать все сущее — это лишь низшее духовное тело по сравнению с Дао-плодом Хаоса.

Поэтому лучшие ресурсы, такие как «Первородная ци хаоса» и «Эссенция камня начала», приоритетно выделяются для Дао-плода Хаоса, а Юнь Чи достаются лишь остатки.

— Поэтому, если я потеряю свое влияние... — Юнь Цин стоял, заложив руки за спину, в его голосе сквозила холодная насмешка. — Наша борьба за ресурсы с Юнь Чи очевидна. Однако, даже если клан сделает исключение и отдаст все лучшие ресурсы Юнь Чи, с его основой шансы прорваться через узкое место и победить других гениев на турнире остаются призрачными.

— Если он едва сможет зацепиться за последнее место, это будет означать, что из могил его предков валит дым, — второй старейшина не стеснялся в выражениях, он не был таким дипломатичным, как Юнь Цин. — Что же задумал этот старый интриган двенадцатый...

Вдруг второй старейшина о чем-то задумался, запнулся и таинственно добавил:

— Постой-ка, я вспомнил! Этот старик годами изучал те утерянные древние книги и был очень увлечен некоторыми порочными техниками древности, связанными с «похищением основы» и «заменой сосуда»...

Глаза Юнь Цина внезапно стали острыми, как бритва! Все нити сошлись воедино.

Неудивительно, что первым шагом была попытка рассорить его с Юнь Хуаном! Если он «случайно» впадет в немилость у Младшего господина и даже будет «наказан» так, что его Дао-плод окажется поврежден...

Тогда двенадцатый старейшина под предлогом «сохранения таланта Хаоса для клана и восполнения потерь» мог бы действовать на опережение, применив запретную технику, чтобы попытаться отделить и перенести его основу Дао-плода и насильно влить ее в Юнь Чи! Даже если это создаст лишь «псевдо-Дао-плод Хаоса» с нестабильной основой и ограниченным будущим, этого было бы достаточно, чтобы сила Юнь Чи резко возросла и он смог выделиться на Турнире на Облачной вершине, сохранив статус их ветви!

К тому времени дело было бы сделано. А поскольку Юнь Хуан уже «отвернулся» от него, семья ради общего блага, скорее всего, приняла бы это как данность и начала развивать Юнь Чи.

Какая искусная стратегия — чужими руками устранить врага и украсть его основу, чтобы вымостить путь к успеху своему внуку!

Юнь Цин стоял с заложенными за спину руками, его аура больше не была скрытой, она стала острой и пронзительной. Черный тренировочный костюм подчеркивал его фигуру, напоминающую одинокий пик, словно пыльное копье, которое внезапно вырвалось из ножен. Холодный блеск в его глазах заставил даже Юнь Хуана, скрытого в тени, на мгновение обратить на него внимание.

— Пожирающее дух тело... Дао-плод Хаоса...

http://bllate.org/book/23333/2509160