Готовый перевод Female Supremacy: The Whole Dorm Transmigrates, Utterly Unhinged! / Женское превосходство: Общага в сборе — безумие без границ!: Глава 16

Кулянь с самого утра сидел под карнизом чайного дома и ждал.

За карнизом на землю падали блеклые, мелкие лепестки мелии.

Он рассеянно подбирал несколько штук, от нечего делать перебирая их кончиками пальцев, и весь вид его излучал уныние и апатию.

Однако этот взгляд — неотрывно и крепко прикованный к далёкой дороге впереди, полный тревожной заботы — не ослабевал ни на мгновение.

Уже столько времени прошло, почему они всё не идут...

Юй Чжао видела, что он безотлучно дежурит на ветру, и неоднократно уговаривала его вернуться внутрь и подождать там, не мучая себя зря.

Кулянь лишь молча качал головой, наотрез отказываясь слушать уговоры, и упрямо оставался на прежнем месте.

Юй Чжао ничего не могла с ним поделать, с досадой покачала головой и в конце концов оставила его в покое.

Привезти его в городчик Кулянь было испытанием испытанием на прочность, а теперь их настигло ещё и испытание любовью.

Эх, остаётся лишь надеяться на хороший исход.

И она вернулась в дом.

……

После долгого ожидания на дороге вдали наконец смутно обрисовались очертуния повозки.

У Куляня отлегло от сердца, мгновенно захлестнувшая его радость заставила черты лица сами собой расслабиться.

Но, подумав немного, он решил, что торчать под карнизом в ожидании с умоляющим видом — это слишком очевидно и наигранно.

Он тут же подавил рвущуюся наружу радость, напустил на себя невозмутимый вид, быстрым шагом бросился обратно в чайный дом и силой вытащил отдыхавшую там Юй Чжао, требуя, чтобы она вышла вместе с ним встретить гостей.

Юй Чжао, глядя на его лицемерное, смущенное и торопливое поведение, лишь беспомощно покачала головой.

Её двоюродный брат — пусть делает что хочет.

Пришлось ей пойти у него на поводу и выйти вместе.

В этот момент повозка как раз остановилась у входа в таверну, и Ма Цююань бережно поддерживала хрупкого Ма Шиюаня, который медленно спускался на землю.

Увидев, что за Ма Цююань следует миловидный юноша, Кулянь подсознательно помрачнел, и его настроение немного испортилось.

Но он не подал виду, молча загнал зарождающееся раздражение глубоко внутрь и встал рядом с абсолютно безмятежным видом.

Ма Цююань обладала проницательным умом и с первого взгляда заметила перемену в его настроении.

Она с улыбкой заговорила первой, представляя спутников.

— Это мой пятый брат, Ма Шиюань. Он немного слаб здоровьем и обычно почти не выходит из дома, поэтому сегодня я специально взяла его с собой развеяться.

Затем она представила Ма Шиюаню остальных.

— А эти двое — те самые госпожа Сун и молодой господин Сун, о которых я тебе рассказывала.

Ма Шиюань по очереди со всеми поздоровался.

Юй Чжао с улыбкой ответила на приветствие.

Кулянь, услышав это, вмиг всё понял, и недоразумение рассеялось.

На его лице тут же появилась непринужденная улыбка, а тон стал гораздо теплее.

Он первым мягко и дружелюбно приветствовал Ма Шиюаня, а затем заботливо вовлек юношу в общую беседу и игру.

Ма Шиюань был немного ошеломлен таким вниманием, но на душе у него потеплело.

В конце концов, старшие братья рано ушли в примаки, и ему никогда не доводилось играть со сверстниками.

Теперь же, когда появился такой человек, он, конечно же, был рад.

Вчетвером они направились во внутренний двор чайного дома.

До полудня оставалось еще немало времени, спешить было некуда. В саду росли раскидистые деревья мелии, и стоило дуновению ветерка пролететь мимо, как мелкие лепестки плавно опускались вниз, наполняя воздух легким, тонким ароматом.

Все решили отложить дела и сначала посидеть в саду: полюбоваться цветами мелии, попить чаю и поболтать в непринужденной и уютной обстановке.

Ма Цююань искренне хотела сблизиться с Юй Чжао, считая ее сдержанной, благородной и обладающей редкими манерами — с большой долей вероятности она и была главной героиней из оригинальной книги.

Юй Чжао тоже находила Ма Цююань искусной в боевых искусствах и искренней в общении, к тому же сама была не прочь привлечь её на свою сторону.

Обе женщины и вовсе сошлись с первого же взгляда: разговор клеился сам собой, темы сменяли одна другую, и чем дальше они беседовали, тем больше находили общего.

Сидя так, Юй Чжао испугалась, что остальным станет скучно, и с улыбкой предложила показать своё мастерство.

Она достала нефритотвую флейту, которую всегда носила с собой, поднесла её к губам и заиграла.

Звуки флейты были чистыми и мелодичными, словно журчание горного ручья или легкое дуновение ночного ветерка, ласкающего листву деревьев — нежные, плавные, переливчатые.

Они приносили в душу покой, заставляя весь мир замереть; казалось, даже падающие вокруг лепестки мелии замедлили свой бег.

Ма Шиюань редко видел людей из внешнего мира и впервые в жизни слышал столь прекрасную музыку, отчего на мгновение замер от удивления.

Он испытывал одновременно восхищение и робость, его уши покраснели, и он не смел поднимать глаз на Юй Чжао, лишь украдкой слушая её, переполненный искренним восхищением.

Стоило Юй Чжао закончить выступление, как в атмосфере всеобщего воодушевления все перевели взгляды на Ма Цююань, жестом предлагая ей тоже продемонстрировать свои таланты.

Ма Цююань не стала отказываться и с легким сердцем поднялась с места.

Она приняла из рук слуги заготовленный длинный меч и объявила, что в знак приветствия исполнит комплекс семейных родовых упражнений.

Её фигура была стройной и подтянутой, длинный меч со свистом вылетел из ножен, сверкнув холодным сереком.

Движения её ног были легки и точны, приемы сменялись в размеренном темпе, сочетая в себе твердость и гибкость, стремительность и элегантность.

Ветер продолжал гулять по саду, и густые хлопья белоснежных лепестков мелии кружились в воздухе, обвиваясь вокруг неё живым вихрем.

Блеск меча переплетался с падающими лепестками; тени от клинка были легкими, но сильными, а падение цветов — мягким и трепетным. Сливаясь воедино, эта картина казалась одновременно прекрасной и дерзкой, полной лиризма и небывалой мощи.

Вся последовательность движений казалась непрерывной, подобной бегу облаков и течению воды. Резко завершив выступление, она замерла в безупречной стойке.

Во дворе мгновенно воцарилась тишина. Все словно онемели и долгое время не могли придти в себя.

В глазах обоих юношей — Куляня и Ма Шиюаня — читалось чистое благоговение, их взгляды сияли, и они тут же принялись наперебой расточать похвалы.

Кулянь не удержался от восторженных возгласов:

— Просто невероятно! И движения красивые, и мощи сколько! Никогда в жизни не видел ничего подобного!

Ма Шиюань тоже тихо и восхищенно поддакнул:

— Когда Четвертая сестрица танцует с мечом, она выглядит такой величественной и прекрасной. Лепестки кружатся следом, прямо как на картинке, невероятно красиво.

Сад наполняли ароматы цветов и чая, атмосфера была оживленной и уютной.

Налюбовавшись цветами и насладившись искусствами в самый разгар веселья, все переместились в отдельный кабинет чайного дома, где был накрыт обед.

Расторопный слуга мгновенно заставил весь стол горячими блюдами и супами, и аромат тут же заполнил всю комнату.

На столе было вдоволь и мясного, и овощного, супы источали аппетитный запах, а разнообразие блюд пробуждало сильнейший голод.

Все заняли свои места, атмосфера оставалась непринужденной и оживленной.

Кулянь поспешил устроиться рядом с Ма Шиюанем и с большой заботой стал подкладывать ему легкие, легкоусвояемые блюда, опасаясь, что из-за слабого здоровья тот не сможет есть жирную пищу.

Ма Шиюань с застенчивой благодарностью послушно ел маленькими кусочками, а его мягкие черты лица казались особенно милыми.

Юй Чжао держалась непринужденно и благородно, ела изящно и с достоинством, время от времени перебрасываясь парой фраз с Ма Цююань — они все больше сближались, находя общение друг с другом исключительно приятным и естественным.

Ма Цююань в свою очередь тоже заботилась о Юй Чжао, подливая ей чай и накладывая еду; все правила приличия были соблюдены, а теплая манера общения выдавала искреннее желание подружиться.

За столом царили смех и беседы, никто не чувствовал себя скованно или неловко.

Кулянь изредка вставлял слово, но его взгляд неизменно украдком возвращался к Ма Шиюаню, выдавая скрытую, но горячую симпатию, однако он вел себя сдержанно, просто тихо разделяя общую трапезу со всеми.

Обед выдался на удивление приятным и спокойным. За окном лениво ветерок колыхал ветви, принося слабый аромат мелии, в комнате витали запахи вкусной еды, а атмосфера была теплой и гармоничной.

Насытившись, компания не спеша вышла из чайного дома.

Послеполуденный ветерок был ласков и свеж, неся в себе тонкие нотки аромата мелии — необыкновенно благодатная погода.

Делать было нечего, и кто-то первый обмолвился, что неподалеку от городка есть древний храм, издавна славящийся среди местных как самое благодатное место для молитвы о сердечных узах.

В сердце Ма Цююань что-то шевельнулось, и она вдруг вспомнила про Цзо Сю.

Покосившись на пятого брата, который по возрасту был ровесником Цзо Сю и обладал таким же застенчивым и хрупким нравом,

она подумала, что брату уже пора задуматься о браке, так что сходить и помолиться лишним не будет.

А даже если и нет, это станет отличным поводом прогуляться и испросить благословения, и она предложила всем отправиться туда вместе.

Остальные охотно согласились, и они компанием двинулись по тропинке к горному храму.

Дорога к обители представляла собой многоярусные ступени из синего камня, извивающиеся вдоль крутых склонов горы.

По обеим сторонам буйно разрослись травы и тенистые деревья, в щелях между камнями пестрели мелкие полевые цветы, а горный ветер шумел в листве.

Кружащиеся в воздухе пушистые лепестки мелии танцевали по воле ветра, оседая на плечах и каменных ступенях, создавая неповторимую атмосферу.

Четверо спутников не спеша поднимались вверх по ступеням, сбавив шаг и наслаждаясь подъемом.

Навстречу веяло чистым горным воздухом, смывая городскую суету и успокаивая сердца.

Ма Шиюань был слаб здоровьем и шел медленно, а Кулянь намеренно сбавлял темп, постоянно приглядывая за ним; так они и шли, останавливаясь и вновь пускаясь в путь, окруженные пейзажами и шагая в размеренном ритме.

Добравшись до вершины, они увидели застывший в тишине древний храм с красными стенами и черной черепицей, дышащий глубокой древностью.

Внутри залы были окутаны клубами благовоний, под звуки тихих мантр царила атмосфера покоя и благоговейной строгости.

Взяв благовония, все по очереди приблизились к алтарю и опустились на мягкие подушки для молитвы, искренне прикрыв глаза и загадывая желания.

Вокруг царила абсолютная тишина, каждый был погружен в собственные мысли, и только сокровенное утаить было невозможно.

Кулянь, склонив голову, казалось, истово молился, но боковым зрением вновь и вновь украдком косился на сидевшую рядом Ма Цююань — взгляд его был полон нежной, затаенной страсти, и все его мысли крутились лишь вокруг неё.

Сидевший поодаль Ма Шиюань отличался тонкой душевной организацией и застенчивостью.

Украдком приподняв веки, он робко бросил взгляд на холодноватую и благородную Юй Чжао, но, едва встретившись с ней взглядом, смущенно опустил глаза, чувствуя, как его уши заливаются румянцем, а на сердце зарождается робкая, незрелая симпатия.

В дальнем углу главного зала сидела пожилая монахиня.

Она была облачена в простые монашеские одежды, её морщинистое лицо излучало безмятежность, а во взгляде читалась глубокая отрешенность, дарованная годами.

Опустив глаза, худая и сосредоточенная, перебирая четки, она была окутана безмятежной аурой дзэн.

Старица видела всю эту сцену насквозь, отчетливо подмечая тайные движения юношеских сердец, спрятанные за завесой благовонного дыма.

Её губы едва заметно шевельнулись, произнося беззвучную молитву, и тихий шепот растворился в клубах фимиама, вылившись в короткую буддийскую притчу:

— Всё начинается с единой мысли, любовь длится полжизни, а впереди лежит долгий путь, полный испытаний и бурь — лишь пройдя сквозь них, можно обрести истинное единение.

http://bllate.org/book/23329/2508759