Готовый перевод Journey to the West: Nine-Nine Returns to One / Путешествие на Запад: Девяносто девять возвращений к единому: Глава 20

Дом Юэ-лао, хоть и был в беспорядке, но всё же имел крупные зоны. Например, место, куда Укун только что вошёл, было гостиной.

А сейчас, где говорил Юэ-лао, можно считать малым кабинетом у западной боковой двери.

— У тебя есть младший брат? У меня тут не записано. — Юэ-лао слегка опешил. Все брачные узы были у него, и он не помнил, чтобы у Укуна был брат.

Сунь Укун закатил глаза, не обращая внимания, видит это Юэ-лао или нет:

— А Царь Быков — мой старший брат. Ты тогда тоже не знал.

Так он ушёл от вопроса о личности Цзинь Минмо перед Юэ-лао.

Юэ-лао постучал себя по голове. Верно, память у Юэ-лао уже не та.

Сунь Укун, шурша, пробрался сквозь паутину из красных нитей:

— Сколько документов! Ты что, бросил работу Юэ-лао и переквалифицировался в рассказчика?

Повсюду на полу были разбросаны документы, на столе, даже свисали с несущих колонн.

— Какой там рассказчик! Это записи о прохождении испытаний маршала Тяньпэна. — Юэ-лао с болью почесал волосы. Тысяча миров любовных испытаний — от этого голова идёт кругом.

Сунь Укун взял один и, читая, сказал:

— Маршал Тяньпэн... Это имя кажется очень знакомым.

Цзинь Минмо тоже поднял один и медленно пролистал. Услышав слова Укуна, ответил:

— Конечно, знакомо. Он возлюбленный феи Чанъэ.

Сунь Укун понимающе кивнул.

— Эй, откуда вы это знаете? — Юэ-лао отодвинул документы на столе, не желая больше думать: будь что будет.

Сунь Укун указал подбородком на Цзинь Минмо:

— Всё из-за него. Пошли с Нефритовым Кроликом во Дворец Гуанхань, и мы услышали несколько старых историй о фее Чанъэ.

В глазах Юэ-лао мелькнул блеск:

— И какие у тебя впечатления после этого?

— Эта история полна перипетий. — Сунь Укун, повернувшись, сел на стол, скрестив ноги.

Юэ-лао вздохнул, немного разочарованный, и перевёл взгляд на Цзинь Минмо:

— Как тебя зовут? Дай дедушке Юэ взглянуть на твою судьбу.

Причина, по которой Юэ-лао тогда обратил на Укуна особое внимание, была не в том, насколько Укун силён, а в том, что он не мог связать Сунь Укуна нитью судьбы. Нить судьбы нельзя было привязать к ноге Укуна, можно было только привязать от другой стороны к Укуну. За несколько тысяч лет работы богом браков Юэ-лао никогда не сталкивался с таким, поэтому, конечно, ему стало любопытно, что за человек этот Укун. Лишь услышав слова Цяньлияня и Шуньфэнэра, он понял: раз он рождён из Камня Нюйвы, откуда же у него взяться корню чувств?

— Меня зовут Цзинь Линдан. — ответил Цзинь Минмо.

Цзинь Минмо всегда был немного сдержан перед посторонними. Эта сдержанность была не от застенчивости, а от нежелания иметь с людьми связи. Он держался с людьми на расстоянии — не слишком далёком, но и не близком.

Услышав это, Юэ-лао протянул левую руку, и в руке появилась книга браков с золотым и пурпурным тиснением.

— Дай-ка я поищу.

Цзинь Минмо было всё равно, но Сунь Укун выхватил книгу:

— Эй, дела брачных уз этого младшего брата сначала дай посмотреть мне, как старшему брату.

Сунь Укун выхватил её, развернулся и отошёл далеко от Юэ-лао. Юэ-лао, конечно, хотел забрать её обратно: хорошие отношения — это одно, а разглашать небесные тайны — совсем другое. Тело Укуна было гибким, движения ловкими, разве ему трудно было уворачиваться от Юэ-лао? Он быстро просматривал книгу, одновременно уклоняясь от Юэ-лао.

Хотя Цзинь Минмо не понимал, почему Укун так озабочен его брачной судьбой, он тоже начал отвлекать Юэ-лао, помогая Укуну.

— Дедушка Юэ, для чего эти маленькие нефритовые таблички с красными нитями? — Цзинь Минмо подошёл и изучил их: на них были имена людей.

Юэ-лао поспешно остановил Цзинь Минмо, который собирался их потрогать:

— Не трогай. Это таблички брака, они выполняют ту же функцию, что и куклы брака.

— А зачем тогда нужны таблички, если есть куклы? Разве это не дублирование работы? — Глаза Цзинь Минмо скользнули по табличкам, и он увидел таблички свою и Укуна. Кроме имени, на них ничего не было, в то время как на других маленьких табличках были отверстия для красных нитей. А его и Укуна таблички были совершенно целыми, и нигде не было отверстия для нити брака.

— Куклы брака сами превращаются из табличек брака. Некоторые из этих табличек могут никогда не превратиться в куклы, что означает, что их владелец ушёл в монахи или стал даосом. — Юэ-лао вздохнул, заметив, что Цзинь Минмо хочет ещё что-то спросить. — У мертвых людей исчезают и куклы, и таблички брака. Конечно, некоторые ещё не превратились в куклы, потому что их брачная судьба ещё не наступила. Например, если ребёнку всего два года, если только не заключён детский брачный договор, откуда же взять для него судьбу?

Юэ-лао развёл руками, всем видом показывая: «Ну, ты понимаешь».

Тем временем Сунь Укун, воспользовавшись моментом, нашёл страницу, посвящённую Цзинь Минмо.

«Дух оружия Цзиньгубана, сердце из металла и камня, выплавлен в огне гражданских и военных триграмм, от природы не ведает чувств, брачной судьбы нет».

Сунь Укун решительно вырвал эту страницу — всё, что упоминало личность Линдана, не должно было стать известным.

— Ну и что, у Линдана вообще нет брачной судьбы, так что это не твоя забота, старый Сунь её уничтожит.

Хотя это было очень невежливо, но раз уж Книгу Жизни и Смерти уже вычеркнули, то одной бумажкой больше — не велика беда, — причмокнул Укун.

— Ай-ай, посмотреть-то ладно, но зачем уничтожать? — Разве Юэ-лао мог остановить Укуна? На пути к тому, чтобы остановить Укуна...

Цзинь Минмо незаметно подменил таблички брака свою и Укуна на стене Юэ-лао и забрал их себе. Вещи, связанные с тобой, безопаснее носить с собой, к тому же рассеянный Юэ-лао всё равно не заметит.

— Дедушка Юэ, мой брат уже вырвал страницу, ничего не поделаешь, правда? Раз уж, когда мы с братом вошли, ты был занят любовными испытаниями маршала Тяньпэна, расскажи нам, а мы поможем тебе придумать выход. — Цзинь Минмо быстро закатил глаза и тут же придумал способ компенсации.

Юэ-лао подумал и согласился: нужно вовремя минимизировать потери и урвать хоть какую-то выгоду. Покачиваясь, он подошёл к столу, взял один документ и начал объяснять обоим. От расстановки фона персонажей до того, как полюбить девушку, и до того, как сделать страдания душераздирающими, — он рассказывал с воодушевлением.

Двое лишённых корня чувств слушали, ошеломлённые. И хотя Юэ-лао рассказывал о мучительной любви, где много раз появлялись сцены «выслушай меня», «я не буду слушать, не буду», — когда они вдвоём взялись за перо, чтобы всё устроить, тут-то и стала видна разница между «любовным мозгом» и «парой лишённых любви».

Тот, что только что завершил Юэ-лао, был о том, как маршал Тяньпэн влюбился в дочь соседнего канцлера, но её выбрали во дворец, и тогда маршал Тяньпэн подкупил слуг, проник внутрь и стал фальшивым евнухом. Дочь канцлера стала императорской наложницей, а маршал Тяньпэн — главным евнухом гарема. Надо сказать, маршал Тяньпэн был верен: среди пышных и стройных красавиц гарема он тайно встречался только с этой дочерью канцлера, нынешней императорской наложницей. Шила в мешке не утаишь, в конце концов их раскрыли и разоблачили. Маршала Тяньпэна тайно казнили в пустынном месте, а дочери канцлера поднесли отравленное вино.

— В мире много ветреных людей, но трудно терпеть распутников.

Так закончилась эта жизнь маршала Тяньпэна. Это был один из вариантов любовного испытания Тяньпэна от Юэ-лао.

Каждый день, придумывая любовные испытания для Тяньпэна, Юэ-лао терял клочья волос; конечно, эти выпавшие волосы служили высококачественной гарантией того, что любовная история Тяньпэна будет богатой и разнообразной.

http://bllate.org/book/23321/2507783