Готовый перевод Transmigrated into a Rough Guy's Youth Novel, I Counterattacked with My Space / Попала в деревенскую мелодраму — и перевернула всё с ног на голову: Глава 4

Гу Цинчжоу проснулся от крика петуха за окном.

Небо только начинало сереть, в мазанке для образованной молодежи еще царил полумрак. Чжао Лэй на соседней кровати перевернулся, что пробормотал про «еще чуть-чуть поспать» и снова погрузился в тяжелый сон. Гу Цинчжоу поднялся на цыпочках, никого не разбудив: в последние дни все валились с ног от усталости, помогая на жатве пшеницы, и он хотел воспользоваться утренним свободным временем, чтобы получше исследовать пространство, спрятанное в нефритовом кулоне.

Потрогав ледяной кулон на шее, Гу Цинчжоу мысленно прошептал: «Войти». В следующую секунду, после уже знакомого головокружения, он очутился в том самом пространстве, выложенном белой плиткой. Ослепительно яркий свет лампы дневного света заливал помещение, а трехэтажный торговый центр в самом центре по-прежнему стоял на своем месте, излучая абсолютное чувство безопасности.

В предыдущие разы он лишь бегло заглянул в продуктовую зону на первом этаже и в аптечную на третьем, но на этот раз направился прямо на второй. На восточной стороне второго этажа располагалась зона товаров повседневного спроса: зубные щетки, полотенца и мыло были аккуратно расставлены по полкам, здесь даже нашлось несколько нераспакованных упаковок туалетной бумаги — в деревне, где вечно ощущался ее дефицит, это была настоящая диковинка. Он машинально сунул в карман пару пачек салфеток, бросил в косметичку кусок мыла и повернул в западную сторону, к секции одежды.

На вешалках висело все: от легких рубашек до ватников. Гу Цинчжоу выбрал легкую футболку с коротким рукавом и прочные рабочие брюки — прежняя грубая холщовая рубаха совсем не пропускала воздух, и от нее во время работы вечно было душно, а в современной одежде станет куда комфортнее. Перебирая вещи, он случайно заметил в углу стеллажа несколько черных рюкзаков. Расстегнув молнию, он обнаружил внутри спрессованные сухие пайки, фонарик, зажигалку и небольшой моток альпинистского тропа.

— Да это же целый набор для выживания в диких условиях, — тихонько пробормотал Гу Цинчжоу, чувствуя, как в груди поднимается радостное волнение. С такими вещами больше не придется бояться заблудиться или остаться голодным в горах.

Только он водрузил рюкзак на место, как его внимание привлекла маленькая дверь в самом конце отдела одежды — раньше он почему-то не замечал здесь никакой подсобки.

Толкнув дверь, он обнаружил небольшую комнатку площадью около десяти квадратных метров. Вдоль стен выстроился ряд стеллажей, на которых лежали вовсе не продукты и не одежда, а пакетики с отборными семенами: рис, пшеница, овощи — чего тут только не было, нашлось даже несколько пачек семян клубники и арбуза. В углу также стояли две модели небольших сеялок и уборочных комбайнов, а рядом лежало руководство по современному сельскохозяйственному растениеводству.

Гу Цинчжоу взял в руки брошюру и полистал ее: внутри содержались подробные инструкции по выращиванию самых разных культур, от получения рассады до внесения удобрений — все было расписано от А до Я. В его голове внезапно мелькнула мысль: если удастся вырастить что-нибудь прямо здесь, в пространстве, это не только решит проблему с едой, но в будущем, пожалуй, поможет поддержать Цзян Е и деревенских. Аккуратно спрятав пачку семян томатов и несколько руководств по земледелию, он с тяжелым сердцем покинул пространство.

Когда он вернулся в реальность, небо уже немного посветлело. Гу Цинчжоу спрятал принесенные футболку и рабочие штаны на самом дне своего узла, а салфетки и мыло засунул под подушку. Едва успев закончить сборы, он услышал за дверью голос Цзян Е:

— Городской молодец Гу, ты проснулся? Пора на работу.

Тот торопливо отозвался и быстро вышел наружу. Цзян Е стоял у входа в дом для приезжих, держа в руках две теплые лепешки из кукурузной муки. Заметив его появление, парень с улыбкой протянул угощение:

— Только что из дома принес, еще горячие. Ешь скорее, сегодня пойдем полоть кукурузное поле, выдвигаться нужно спозаранку.

Гу Цинчжоу принял лепешку, ощутив пальцами живое тепло, и на душе у него тоже потеплело.

— Цзян-гэгэ, ты каждый день так рано встаешь?

— Привык. Раньше вечно по горам на охоту бегал, так еще раньше поднимался, — Цзян Е почесал затылок, окинул его взглядом и чуть помедлил: — Сегодня ты выглядишь куда бодрее. Нога больше не болит?

— Давно уже не болит, спасибо твоим целебным травам, — Гу Цинчжоу откусил кусочек лепешки; во рту растеклась сладковатая, вязкая кукурузная мука — намного вкуснее сухих и жестких лепешек из столовой для молодежи.

Они шли плечом к плечу по тропинке к полям. Утреннее солнце омывало их мягким теплом, изредка налетал легкий ветерок, принося с собой свежий аромат кукурузных листьев.

Добравшись до кукурузного поля, бригадир распределил задания, и все разошлись по своим участкам. Вооружившись маленькой мотыжкой, Гу Цинчжоу присел на корточки между молодыми побегами кукурузы, принимаясь за прополку. Ростки только-только доходили до колен, а края их листьев были усыпаны крошечными колючками, которые так и норовили поцарапать кожу при малейшей неосторожности. Осторожно раздвигая сорняки, он едва успел выдернуть пару штук, как в пояснице тутжды заныло.

— Так ты будешь полоть целую вечность, только спину сорвешь, — неизвестно откуда появившийся Цзян Е уже стоял рядом. Присев на корточки, он показал на примере, как мотыгой поддевать корни сорняков и легким движением вытягивать их целиком. — Смотри, используй мотыжку как рычаг, не тяни силой руками — так и сил меньше уходит, и чище получается.

Гу Цинчжоу попробовал повторить его движения, и работа и впрямь пошла намного легче. Подняв голову, он посмотрел на Цзян Е: тот сосредоточенно очищал соседние сорняки, а солнечные лучи падали на его лицо сквозь щели в листьях кукурузы, отбрасывая легкую тень на переносицу. Гу Цинчжоу вдруг заметил, что у Цзян Е очень длинные ресницы, и когда он опускал глаза, то казался удивительно мягким.

— Цзян-гэгэ, ты раньше часто помогал другим людям? — не удержался от вопроса Гу Цинчжоу.

Цзян Е на секунду замер над работой, а затем улыбнулся:

— Кому в деревне тяжело приходится, тем по мере сил и помогаем. Раньше у меня матушка хворала, так если бы не забота односельчан, пришлось бы туго. Теперь вот у самого силы появились, грех людям не подсобить.

Сердце Гу Цинчжоу дрогнуло. Неудивительно, что Цзян Е без раздумий пришел ему на помощь — такая простая, чистая доброта в эту эпоху была на вес золота. Глядя на то, как усердно тот пропалывает грядку, парень внезапно подумал: с таким человеком рядом даже несколько лет в глухой деревне покажутся не такими уж тяжелыми.

Они пололи грядки и попутно болтали. Цзян Е рассказывал забавные истории из жизни в горах: как во время охоты столкнулся с диким кабаном, и как в лесу растет целая поляна дикой земляники — как только та поспеет, он обязательно сводит его на сбор. Гу Цинчжоу в ответ делился городскими байками, рассказывал про университетские библиотеки и кинотеатры. Цзян Е слушал с огромным интересом, то и дело задавая вопросы, а в его глазах так и светилось любопытство.

Незаметно солнце поднялось прямо над головой. Бригадир свистнул в свисток, объявляя перерыв на обед. Гу Цинчжоу выпрямился, сладко потянулся и с удивлением обнаружил, что они с Цзян Е выпололи больше половины полосы, причем он совсем не чувствовал усталости.

— Не ожидал, что ты так быстро научишься, работаешь похлеще Чжао Лэя и остальных, — Цзян Е с легкой улыбкой хлопнул его по плечу. Удар был совсем невесомым, но от него разливалось приятное тепло.

Щеки Гу Цинчжоу слегка порозовели, и он торопливо отвел взгляд:

— Это все потому, что ты отлично объясняешь.

Они подошли к бровке поля. Чжао Лэй с товарищами уже окружили треснувшую фарфоровую чашу с жидкой кукурузной кашей. Заметив приближение Гу Цинчжоу, Чжао Лэй замахал рукой:

— Цинчжоу, иди скорее сюда, сегодня каша еще жиже, чем вчера!

Гу Цинчжоу нахмурился, достал из кармана две пачки печенья и украдкой сунул их Чжао Лэю в руку:

— Перекусите пока этим, только чтобы никто не видел.

Глаза Чжао Лэя загорелись, он торопливо спрятал угощение и заговорщически понизил голос:

— Цинчжоу, ты просто наш спаситель! Какое же вкусное это печенье!

Гу Цинчжоу улыбнулся и только было собрался присесть рядом, как Цзян Е резко поднял его за руку:

— Нечего тебе тут есть, пойдем со мной.

Он последовал за Цзян Е в самый конец кукурузного поля, к старому раскидистому дереву. Парень извлек из дорожной сумки эмалированную кружку и снял крышку: внутри клубилась горячим паром густая кукурузная каша, а рядом лежала небольшая тарелочка с солеными овощами и два вареных яйца.

— Это я с утра специально для тебя приберег, ты ведь только-только на ноги встал, нужно питаться как следует, — Цзян Е протянул кружку Гу Цинчжоу, тут же очистил от скорлупы одно яйцо и сунул ему в ладонь. — Ешь давай, остынет — невкусно станет.

Глядя на яйцо в руке, Гу Цинчжоу чувствовал, как внутри разливается приятное тепло. В эту эпоху всеобщего дефицита яйца считались роскошью, но Цзян Е отдал их ему без малейших колебаний. Откусив кусочек, он почувствовал, как во рту раскрывается нежный аромат желтка, и глаза защипало от набежавших слез.

— Цзян-гэгэ, ты тоже поешь, — Гу Цинчжоу протянул ему второе яйцо.

— Я уже поел, ешь давай, — Цзян Е отмахнулся, уселся рядом и с улыбкой в глазах принялся наблюдать, как тот уплетает еду за обе щеки.

Гу Цинчжоу ел и попутно рассказывал Цзян Е про столичный университет и свою специальность. Тот слушал со всей серьезностью, время от времени переспрашивая:

— Неужели в университете столько книг?

— И та штука, компьютер, о которой ты говорил, правда умеет считать столько всего?

Гу Цинчжоу терпеливо разъяснял, а глядя на неподдельное любопытство и жажду знаний в глазах Цзян Е, поймал себя на неожиданной мысли: когда возобновятся вступительные экзамены в вузы, он обязательно уговорит Цзян Е попробовать свои силы — с его-то умом и трудолюбием он наверняка сможет поступить в университет.

Покончив с обедом, они немного отдохнули в тени дерева. Цзян Е прислонился спиной к стволу и прикрыл глаза, а солнечные лучи падали на его лицо сквозь листву, очерчивая мужественные черты. Гу Цинчжоу украдкой загляделся на его профиль, и сердце забилось быстрее. Он поспешно отвел взгляд, делая вид, что рассматривает далекие поля, но в голове чередой проносились кадры: как Цзян Е точит ему серп, несет на себе с гор, приносит еду...

Он отчетливо понимал, что его чувства к Цзян Е давно переросли рамки обычной дружбы. Только вот в нынешние времена однополая любовь не находила понимания у общества, не говоря уже о том, что Цзян Е по всем канонам был главным героем романа, которому по первоначальному сюжету положено быть с героиней — Су Ваньцин. Гу Цинчжоу испытывал тяжелое внутреннее смятение: он одновременно боялся, что его чувства раскроют, и безумно хотел быть ближе к Цзян Е.

— О чем задумался? — Цзян Е внезапно открыл глаза и посмотрел прямо на него.

Гу Цинчжоу испуганно вздрогнул и отчаянно замахал руками:

— Д-да ни о чем, просто думаю, получится ли закончить дневную норму пораньше.

Цзян Е усмехнулся, не став уличать его в обмане:

— Не переживай, днем я тебе помогу, вовремя управимся.

Во второй половине дня на поле Цзян Е и впрямь неотступно держался рядом с Гу Цинчжоу, помогая выдирать сорняки. Они действовали все слаженнее: порой не требовалось даже слов, достаточно было одного мимолетного взгляда, чтобы понять, что нужно товарищу. Когда Гу Цинчжоу случайно царапал кожу о листья, Цзян Е тут же извлекал из кармана те самые бумажные салфетки и аккуратно стирал кровь, попутно заботливо напоминая быть осторожнее.

Едва отзвучал свисток об окончании смены, как над полевой межой поднялся легкий пыльный вихрь. Цзян Е шагал сзади, закинув мотыгу на плечо, а его взгляд неотрывно скользил по фигуре идущего впереди Гу Цинчжоу.

Бригадир подсчитывал трудодни: у Гу Цинчжоу набежало аж шесть баллов — на два больше, чем раньше. Чжао Лэй и остальные завистливо зашумели:

— Цинчжоу, ты в последнее время просто зверь работы, открыл какой-то секрет, что ли?

Гу Цинчжоу лишь улыбнулся в ответ и промолчал.

Лучи заходящего солнца вытянули человеческие тени в длинные полосы. Гу Цинчжоу устало вытер со лба капельки пота, испачкав светло-синюю куртку в мелких брызгах грязи, но при этом бережно прижимал к груди драгоценные квитанции о трудоднях. Добравшись до края поля, он зачерпнул из деревянной бадьи пригоршню воды, чтобы освежить лицо. Капли скатывались по его раскрасневшимся щекам, но стоило ему вспомнить о чем-то, как он извлек из кармана заветный листок с цифрами и принялся пересчитывать их на закатном солнце. Глаза тут же превратились в лучистые полумесяцы, уголки рта помимо воли поползли вверх, а накопившаяся за день усталость испарилась больше чем наполовину.

Глядя на него, Цзян Е почувствовал, как напряженные от ноши плечи сами собой расслабляются, а на сердце становится легко и тепло. Он ускорил шаг и, не дожидаясь ответа, мягко отобрал из рук Гу Цинчжоу тяжелые серп и бамбуковую корзину:

— Я понесу, тяжело.

Гу Цинчжоу опешил и замахал руками:

— Не надо-не надо, я и сам могу, ты ведь тоже отпахал всю смену.

Он попытался вернуть вещи, но его испачканные в грязи пальцы лишь рассекли воздух — Цзян Е ловко увернулся.

— Чего упрямишься? — голос Цзян Е звучал уверенно и не допускал возражений. Корзина уже перекочевала на его плечо быстрым, отточенным движением. — Пошли, стемнеет — дорога хуже станет.

Глядя на широкую спину парня, Гу Цинчжоу почувствовал, как внутри поднимается волна тепла, и послушно зашагал следом. Они не спеша шли по полевой меже, а вечерний ветерок, напоенный ароматом сухой соломы, уносил остатки дневной усталости. Возле старого вяза у входа в деревню Гу Цинчжоу внезапно остановился, порылся в кармане брюк и протянул Цзян Е небольшой сверток из бумаги:

— На, держи.

Цзян Е опустил взгляд: в масляной бумаге завернуты леденцы с легким цитрусовым ароматом.

— Из города привез, матушка положила, а я все жалел есть, — смущенно почесав затылок, Гу Цинчжоу покраснел от недавней работы. — Ты мне помог донести, это в знак благодарности.

Цзян Е уставился на сверток, и его кадык судорожно дергнулся. За всю жизнь, не считая пары мятных карамелек из раннего детства, он сроду не пробовал таких городских сладостей. Он не спешил брать подарок, но Гу Цинчжоу сам сунул бумажный пакет ему в ладонь, упрямо добавив:

— Бери, они очень сладкие.

Стискивая теплый бумажный кулек, Цзян Е чувствовал мягкость даже сквозь обертку. Опустив глаза, он развернул одну конфету — волна апельсиновой сладости мгновенно заполнила пространство, проникая от кончика языка прямо в сердце. Подняв голову, он столкнулся с просительным взглядом Гу Цинчжоу, который словно ждал похвалы.

— Вкусно, — глухо бросил Цзян Е, чувствуя, что на душе слаще любой конфеты.

Глядя на городского парня, он невольно подумал о том, что тот и впрямь избалован: стоило отпахать полдня, как лицо побледнело, а на ладонях отчетливо проступили нежные красные следы от мозолей. Но тут же вспомнил: если поначалу Гу Цинчжоу едва удерживал мотыгу в руках, то теперь трудится наравне со всеми от рассвета до заката, не увиливая от работы и не жалуясь на трудности, как остальные горожане. Настоящий работяга, надежный парень.

Ветерок снова подул сильнее, взъерошив челку на лбу Гу Цинчжоу, а в его глазах по-прежнему горел чистый свет, будто он все еще смаковал сладость леденца.

Наблюдая за этой неподдельной, живой искренностью, Цзян Е вновь почувствовал, как к горлу подкатывает волна необъяснимой симпатии. Казалось бы, изнеженный, интеллигентный городской парень, но проявил такую железную хватку, вцепившись корнями в эту землю. Даже задыхаясь от усталости, он и не думал сдаваться — именно эта надежная чистая натура так притягивала к себе, заставляя желать собрать все лучшее на свете и разом отдать ему.

Цзян Е неожиданно полез в карман и выущил оттуда что-то, завернутое в широкие листья:

— Держи, на горе сегодня собрал, попробуй.

Развернув листья, Гу Цинчжоу обнаружил внутри несколько алых ягод дикой клубники — маленьких, аккуратных и источавших тонкий фруктовый аромат. Он положил одну в рот, и кисло-сладкий сок брызнул на язык, заставляя зажмуриться от удовольствия.

— Очень вкусно, спасибо, Цзян-гэгэ!

— Нравится — хорошо. Поспеет ее больше — еще свожу тебя набрать, — Цзян Е смотрел на его счастливое лицо, и в его глазах плескалась одна лишь нежность.

Вернувшись в комнату для молодежи, Гу Цинчжоу раздал оставшуюся клубнику Чжао Лэю и остальным. Глядя на их радостные лица, он сам почувствовал себя счастливым.

http://bllate.org/book/23284/2501429