Готовый перевод Ten Meters to My Dorm [Jian San] / Десять метров от общаги: Геймерская любовь: Глава 20

— Времена меняются, но ты всё та же, — негромко произнес Хэ Му. Одной этой фразой он перечеркнул все свои рассуждения о том, что игра — всего лишь игра, а кучка бездушных пикселей ничего не стоит. Юй Ци, услышав это, даже не успел подумать о том, как глупо звучали те слова Хэ Му, — напротив, он почувствовал жгучую жалость к другу, вспомнив, до какого безобразия тот разругался с Люфан.

— На самом деле виртуальный мир очень похож на реальный, — голос Хэ Му в трубке звучал ничуть не изменился, но от его слов на душе становилось тяжело. — Бывают радости, бывают и горести. Когда человек, которого ты считал другом, встает во главе тех, кто обвиняет и допрашивает тебя... Пусть вы даже никогда не виделись вживую и перед тобой всего лишь трехмерная моделька, всё равно паршиво на душе. Юй Ци догадывался, что этим запевалой, обвинившим Хэ Му, наверняка была Улянъе. Сам Юй Ци с Улянъе был не знаком, поэтому, когда та заходила в голосовой канал, её отношение к нему еще куда ни шло, но стоило сменить объект на Хэ Му, как вся её любезность испарялась.

Если уж Хэ Му, у которого пинг вечно скачет так, что хоть святых выноси, умудрился отрастить такую тонкую душевную организацию, можно только представить, сколько гадостей наговорила Улянъе.

Многие в реальной жизни точно такие же: пока всё хорошо, можно вместе дурачитьея и веселиться, но стоит задеть хоть малейшую выгоду — и они в ту же секунду готовы отвернуться, начисто забыв о былом.

А ведь они — всего лишь незнакомцы из игры, общавшиеся чуть дольше остальных. Склад гильдии обокрали, все ценные материалы и рунические камни выгребли подчистую, и как члены Люфан они были обязаны проявить солидарность и выступить единым фронтом против чужаков.

Хуатин пропала без вести, а накопившейся злости у народа накопилось столько, что кому-то неизбежно пришлось бы принять удар на себя.

Мнение нынешнего мастера гильдии Люфан и нескольких офицеров сводилось к одному: пусть кражу совершил и не Хэ Му, но Хуатин — его ученица, а значит, как ни крути, он замешан. Разумеется, Улянъе не желала портить отношения с таким количеством людей из-за какого-то Хэ Му.

Все они были лишь попутчиками в толпе, так что выбор пал в пользу того, где больше выгоды.

Так думало большинство в Люфан. Те же, кто молчал, делали это лишь из уважения к Хэ Му, который раньше столько раз тащил их на арену и на Поля Битвы; они просто закрывали глаза и уши, предпочитая не лезть в этот гадючник.

Хэ Му в большинстве своем был человеком простоватым: хотя он тепло относился к новичкам, от него всегда веяло какой-то неприступной ледяной отстраненностью. Из-за этого его популярность среди согильдийцев сильно уступала остальным офицерам и даже не дотягивала до Маотай — этой неизлечимой занозы в заднице.

Популярностью не пользуется, зато занимает офицерский слот.

Бывший мастер гильдии в итоге превратился в Люфан в какое-то бессмысленное приложение — до чего же иронично.

Грубо говоря, даже не случись всей этой истории с Хуатин, рано или поздно нашлся бы какой-нибудь Хуашань, Хуаюань или Хуа-икс, который отмочил бы что-нибудь эдакое, вынудив Хэ Му уйти из гильдии.

Проведя в Люфан столько времени, Хэ Му давным-давно всё видел насквозь. Иначе он бы не превратился постепенно в номинального офицера, почти полностью отрезанного от какой-либо гильдейской жизни.

К счастью, после ухода из Люфан его ждала целая стая ненормальных друзей, которым было глубоко плевать на гильдейские войны Люфан, а Маотай так и вовсе без колебаний поддержала его, уйдя следом.

А главное — у него была эта сумасшедшая цветочная лори, которая каждый день вытворяла чёрт знает что и наполняла игру красками.

Так что в целом Хэ Му вовсе не был повода для глубокой печали, но, позвонив Юй Ци, нужно же было о чем-то болтать.

— Нельзя же зацикливаться только на плохом! Наверняка ведь есть те, кто открыл тебе душу! Жизнь такая длинная, нельзя же из-за какой-то ерунды разочаровываться во всем мире! На твоем долгом жизненном пути дружба должна сиять яркой путеводной звездой! — Юй Ци от этого похоронного настроения Хэ Му даже растерялся. Что за дела? Находясь за несколько городов от него, он физически ощущал эту волну уныния — неужели всё и правда так серьезно?

— И то верно, нет худа без добра, — в голосе Хэ Му промелькнула едва уловимая улыбка. Прошлая унылая интонация испарилась, словно он вспомнил что-то приятное, и он вновь принялся испытывать терпение ушей Юй Ци. — Неприятности действительно порой приносят неожиданные плоды. Когда на тебя валится столько проблем, кто бы мог подумать, к чему это приведет? Глядишь, так всё даже к лучшему обернулось. Как думаешь, не стоит ли мне сказать спасибо тому человеку, который так щедро подкинул мне хлопот?

Поначалу, когда все честно заработанные им золотые ушли на покупку Угольков и Оранжевых камней, Хэ Му тоже был немного раздражен. А когда из-за сбитых горячих клавиш персонаж начал дергаться от каждого случайного нажатия на Угольков, раздражение стало еще сильнее.

Но теперь-то казалось, что те траты были не пустой пустой тратой денег, а выгодной инвестицией.

Пожалуй, стоило сказать спасибо тому, кто кинул Байшади, раз уж это дало столь удачный толчок.

От этой тирады Юй Ци окончательно потерялть нить разговора и напрочь перестал понимать, о чем толкует Хэ Му. В конце концов, столкнувшись с таким неожиданным вопросом, он неуверенно протянул: — Брат, ты сегодня перепил что ли? Почему я ни черта не понимаю из того, что ты говоришь?

— Я изначально и не рассчитывал, что ты поймешь.

— Брат, раз ты так говоришь, я тогда бросаю трубку! — Юй Ци обиделся. Что значит не рассчитывал, что он поймет?! Это же чистой воды презрение! И что ему делать с тем, кто так нагло помыкает его интеллектом?

Впрочем, насмешливый тон Юй Ци услышал бы даже глухой. Хэ Му рассмеялся: — Не надо, а то соседи снова заставят меня готовить им ночной дожор.

— Ох ты ж ёлки! Ты еще и готовить умеешь?

— Ага. Я всегда жил один, так что от скуки научился стряпать.

— Вот это полезная привычка, у тебя большое будущее! Нынешние девчонки без ума от парней, умеющих готовить, — самодовольно подумал Юй Ци. Да что там девчонки — такой перспективный молодой человек, как он сам, тоже был бы не против!

В итоге тем вечером они проболтали с Хэ Му больше двух часов, пока у телефона окончательно не села батарея. Как раз когда звонок прервался, из кухни мимо Хэ Му с канистрой лапши быстрого приготовления проплыла Маотай с самым красноречивым выражением лица, в глазах которой читалось чистое ехидство. Хэ Му невольно усмехнулся, промолчал, умылся и лег спать.

Поскольку проект в компании Хэ Му еще не был закрыт, сидеть в офисе за игрой означало бы добровольно обречь себя на голодную смерть, так что вопрос о том, кто будет нести тяжкое бремя охраны персонажа в тюрьме, оставался открытым. Юй Ци вызвался добровольцем и взял всю эту рутину по сбросу жажды убийства на себя.

К счастью, университетский интернет в последнее время работал сносно, так что персонаж вылетал редко. Переключаясь с одного аккаунта на другой, Юй Ци превратился в штатного твинка-качкова для тюремного сидения.

Сначала он до нуля сбросил жажду убийства на своем персонаже и на персонаже Маотай, а затем просто закинул даоса Фэньцзю в тюрьму и занялся своими делами, пока в наушниках не раздался характерный звук личного сообщения.

Учитывая, что мало кто вообще писал Хэ Му в приват, да еще учитывая текущий момент холодной войны с Люфан, Юй Ци тут же поставил аниме на паузу и переключился обратно в игру.

Увидев никнейм, Юй Ци мгновенно понял, что деньги за интернет в последние дни потрачены не зря — он наконец-то дождался хоть чего-то стоящего.

После ограбления склада персонаж Хуатин по имени Цзылуо Сяопао сменил сервер, но её персонаж-сутра оставался на месте. Одной из причин, почему Юй Ци вызвался качаться за Хэ Му и Маотай, было как раз желание выследить выход сутры Хуатин в сеть.

[Личное] Цзылуо Сяопао: «Уйди ты из гильдии пораньше, не докатился бы до такой жизни».

Юй Ци опешил. Да это же та самая сутра Хуатин?! И у неё хватает наглости заявляться к Хэ Му! С таким железобетонным апломбом... Судя по всему, она обчистила гильдейский склад вовсе не ради какой-то наживы! Она делала это исключительно ради того, чтобы утащить Хэ Му за собой на дно и подбросить повода вышвырнуть его из Люфан.

Тогда ему тем более было непонятно: Хуатин — ученица Хэ Му, причем, судя по всему, они были знакомы и в реале. Даже если Хэ Му всегда держал её на дистанции, зачем заходить так далеко? Как они собираются смотреть друг другу в глаза при встрече в университете?

Юй Ци замер на секунду, а затем решил скрыть свою личность и ответить ей: «Всё остальное я терпел, но сейчас ты перешла черту».

Эту фразу он откровенно выдумал за Хэ Му. Впрочем, некоторая почва под этим была: в конце концов, на прежние выходки Хуатин Хэ Му реагировал далеко не так остро, так что этот блеф тут же сработал безотказно.

[Личное] Цзылуо Сяопао: «Вини во всем себя — зачем ты до последнего цеплялся за Люфан и не уходил? Иначе я бы так не поступила».

Раз Хуатин так отчаянно добивалась ухода Хэ Му и была готова запятнать собственную репутацию, за этим наверняка стояла какая-то история. Поразмыслив над ситуацией, как человек, искушенный в чтении всяких любовных драм и расследований, Юй Ци сформулировал ответ: «С тех пор прошло столько времени, почему ты до сих пор не можешь успокоиться?»

37. Глава 35. Дополнение 2. Колючка и Мяу-мэйдэн

Колючка был маленькой желтой курочкой, которая страстно любила дежурить у Мавэя, крутить вертушку и собирать чужие фраги. Он целыми днями засорял гильдейский чат своими победными убийствами, пока в один прекрасный день не срезал не тот фраг — какого-то Мяу-мэйдэна, который как раз соревновался с согильдийцем в том, кто быстрее набьет фрагов. Мяу-мэйдэн успел прихлопнуть всего двоих, как Колючка тут же отправил его на кладбище.

Старт выдался неудачным, и соревнование было безнадежно проиграно.

Оглядев гильдейский лог смертей, этот Мяу-мэйдэн с удивлением обнаружил, что убийцей оказался лучший друг его ученика — того самого мягкотелого, вечно доводимого девушками до белого каления желтого цыпленка. Хотя они и играли вместе пару раз, Маотай дал Колючке вполне исчерпывающую характеристику: никчемышь, который даже с девчонками спорить не умеет.

Да-да, тем самым Мяу-мэйдэном была не кто иной, как Маотай — зловещая кошка фракции Добра, чьим девизом было «Одинокая моя сушеная рыбёшка».

И этот сопляк посмел помешать ему победить в споре! Столько сияющего золота уплыло сквозь пальцы!

Хм, всё равно ты понятия не имеешь, кто я такая, так я тебя сейчас так отделаю, что родная мама не узнает!

То уходя в инвиз, то материализуясь вновь, Маотай тащился хвостом за Колючкой через полкарты Мавэя, раздумывая, не слишком ли скучно будет просто так его завалить, как вдруг Колючка столкнулся со знакомым. Заметив, какое сегодня прекрасное солнечное погода, они решили скинуть напряжение в дуэли. Тут-то Маотай и улучил момент: в ту самую секунду, когда они сошлись в бою, он выскочил из тени, впечатал Колючку лицом в землю, оставив после себя лишь ворох перьев, и собирался раствориться в инвизе.

Ах да, у Маотай еще пару слов завалялось для жертвы.

[Рядом] Одинокая моя сушеная рыбёшка: «Слив».

[Рядом] Срочно нужен манекен: «Ты ебанутый?! Ты за мной полкарты тащился только для того, чтобы насрать родному отцу?»

Мяу-мэйдэн остановился, одернул скудную одежку, повертел в руках парные серпы и замер всего в восьми футах от трупа Колючки.

Товарищи Колючки были в полном ауте: что это за больной на всю голову? Сначала они видели, как этот тип издалека тащится следом даже не в инвизе, и думали, что он просто любуется пейзажами и драться не намерен, так что никто не обращал на него внимания. И что это за цирк сейчас?

Маотай смотрел на этого Колючку, который в его глазах никогда ни по какому поводу не злился — даже когда девчонки травили его так, что тот подолгу обиженно молчал. На форумах с цветочной лори он вел себя совершенно иначе, а тут перед его Мяу-мэйдэном вдруг разразился такой матерной тирадой. На душе у Маотай почему-то разлилось странное удовольствие: этот цыплёнок оказался с перчинкой!

Довести покладистую курочку до белого каления казалось чертовски забавной затеей. Пока Маотай предавался этим мыслям, Колючка уже воскрес, подлетел к витавшему в облаках Маотай и осыпал его градом ударов как тяжелым, так и легким мечом. Мяу-мэйдэн пал смертью храбрых.

[Рядом] Срочно нужен манекен: «Слив».

Валяясь на земле, Мяу-мэйдэн с интересом разглядывал сияющего золотом двадцатку и не спешил подниматься. Заметив, что Маотай вставать не собирается, Колючка вместе с приятелем улетел на легком цигуне. Для таких охотников за фрагами, вечно сталкивающихся с врагами противоположной фракции, встретить какого-то чудика было обычным делом — мало ли неадекватов шатается по просторам игры, никто и внимания не обращал.

Однако Маотай и Колючка были людьми совершенно разного склада.

Маотай числился в списках легендарных неизлечимых городских сумасшедших. Если кто-то попадал к нему на прицел, покоя тому больше не видать: заприметив чудика, он неизменно вносил его в список постоянных целей, чтобы при случайной встрече на открытой местности сразу пускать в расход. Если противник звал подкрепление, Маотай без тени смущения давал деру, ну а если нет — резал до тех пор, пока не утолит жажду крови.

Колючка же по сравнению с теми психопатами выглядел сущим ангелом, но Маотай твердо решил устроить ему персональную вендетту и преследовать каждый день — ему безумно нравилось смотреть, как Колючка бесится, матерится и при этом ничего не может поделать.

Обычно тихий и покладистый, как овечка, в чате со знакомыми, стоит ему повернуться спиной — и он превращается в безумную собаку. Этот контраст милоты и бешенства был просто бесподобен!

И тогда Маотай, у которого как раз не было арен, чтобы убить время, при каждом удобном случае заходил за цветочную лори, чтобы высмотреть на карте, где ошивается Колючка, после чего переключался на Мяу-мэйдэна и прочесывал локацию квадрат за квадратом. Обнаружив цель, он без лишних слов бросался в атаку и устраивал кровавую баню.

Больше всего Маотай нравилось уходить в инвиз и наблюдать, как Колючка дерётся с силами фракции Добра. Когда тот начинал проигрывать и пытался удрать, Маотай выскакивал незадолго до конца его навыка бега и вешал сдвоенный контроль, перехватывая цыпленка прямо посреди побега. Читая в привате ругань Колючки, Маотай испытывал ни с чем не сравнимое удовлетворение. А бросив взгляд на гильдейский чат, где тот же пушистый Колючка жалобно пищал и просил утешения, Маотай распалялся еще сильнее и шел его троллить.

Впрочем, всё это работало только потому, что Маотай неплохо изучил Колючку. Попадись ему на пути какой-то незнакомец с раздвоением личности, он бы поленился даже марать о него руки и просто кинул в черный список.

Если бы незнакомец стал поливать его грязью в личке, а потом бежал плакаться девчонкам, Маотай откровенно затошнило бы.

Позже Маотай и сам начал думать, что он, должно быть, сошел с ума. Даже согильдийцы по фракции Мяу-мэйдэна открыто заявляли, что он подхватил какую-то заразу, раз бросил все рейды на врагов и целыми днями гоняется за каким-то цыпленком из Зла.

«Давай мы тебе поможем, братва! Закопаем его на респе разок-другой, а потом вернемся к патрулям и дуэлям. Я как твой старший брат не могу больше смотреть, как ты занимаешься саморазрушением!» — вещал в голосовом канале старейшина гильдии с густым северо-восточным акцентом, пытаясь успокоить Маотай.

Маотай, продолжавший прочесывать Наньпиньшань в поисках Колючки, лишь приподнял бровь: — Брат, ты ничего не понимаешь. Это не саморазрушение, я закладываю фундамент для своего будущего счастья. Дело государственной важности.

«Да ладно тебе! Ты часом не таблеток объелся? Откуда галлюцинации?»

Слушавшие разговор согильдийцы уже вовсю прыскали со смеху. Их гильдейский глава был прямым, как палка, мужиком старой закалки, и пока остальные гадали, не решил ли Маотай закрутить модный роман по принципу «от ненависти до любви», старейшина свято верил, что та злая курица просто вывела Маотай из себя, и его святой долг как брата — помочь отомстить.

«Это называется разницей поколений. Сходи спроси у своей дочки, что такое любовь сквозь ненависть, тогда и поймешь мои „галлюцинации“». Наконец заметив в каком-то дальнем углу Колючку, копающего руду вместе с Юй Ци, Маотай без лишних слов спрыгнул на цигуне вниз и набросился на него с кулаками.

Услышав шпильку насчет разницы поколений, глава тут же обиделся: «Эй, полегче! Это ты на старика намекаешь? Между прочим, в классе моей дочки таких модных батьков, как я, днем с огнем не сыщешь! League of Legends, World of Warcraft, Eudemons, Conquer Online — во всё шпилю на изи, играю мастерски!»

«Да-да, мастерски, особенно в твоего Большого Веера», — раздался в наушниках голос Колючки, заспамившего Маотай личными сообщениями. Тот выглядел донельзя довольным, и в его голосе явственно слышалось веселье.

«Ну а то! Ты знаешь, кто я? Моя Сутра порхает как рыбка в воде, никто поймать не может! Хочешь, я тебе танец станцую? Ты где вообще?»

Предметом особой гордости главы была его живая, как уж на сковородке, балерина-целитель, и больше всего на свете он любил слушать похвалы в адрес своего персонажа.

«Не-не, не стоит утруждаться. Как только твоя балерина ногу задерет, я испугаюсь, что ты себе что-нибудь потянешь, а потом невестка с меня спросит».

«Эй, это как это ты разговариваешь? Спроси любого в гильдии — моя красотка танцует грациознее любой другой сутры! Ишь ты, перебирает он! Не буду я тебе танцевать!»

«Да гильдейский мастер танцует просто бесподобно!» — не выдержал кто-то из молчавших до этого согильдийцев, решив подлизаться к простодушному главе.

Глава тут же расплылся в улыбке и с гордым видом кинул в гильдейский чат скриншот своей балерины в рыжих волосах и семейниках, ослепив глаза всей честной компании, которой пришлось кривить душу и хвалить скрин. Получив свою порцию лести, старейшина благополучно отстал от Маотай.

Напоследок он бросил: «Ну смотри, если у вас с этим твоим махачем что-то выгорит, обязательно шепни брату — я тебе бутылку Маотай поставлю в честь праздника».

Впрочем, уже пару дней спустя Маотай, лежа в луже собственной крови на точке возрождения под совместным прессингом Колючки, Фэньцзю и Улянъе, с самым блаженным видом объявил согильдийцам, что его план «от ненависти до любви» увенчался успехом, и пригласил всех полюбоваться зрелищем с непременным условием — руки не распускать.

Согильдийцы на это дружно ответили: тебе пора принимать лекарства.

Глядя на успехи Фэньцзю и своего ученика, Маотай испытывал странное умиротворение: из-за своих извращенных логических цепочек он искренне считал, что уже добился взаимности, и теперь следующим шагом должно было стать похищение цыпленка и выход на пик жизненного успеха.

Он совершенно не учтирал, что по логике нормального человека Колючка должен был видеть в нем кровного врага — проще говоря, репутация Маотай у цыпленка упала донельзя и прочно застряла на отметке «ненависть».

Несколько дней подряд подпись Колючки в голосовом канале пестрела проклятиями в адрес Мяу-мэйдэна. Желая отомстить, Колючка облетел с дуэлями всех магов-наемников из своего списка контактов, а перед тем как сорваться с места и унестись в режиме бега, стал трижды проверять округу на предмет подозрительных красных ников, прежде чем решиться закрутить вертушку в толпе врагов.

Впрочем, если подумать, все мы люди взрослые, откуда взяться смертельной обиде? С таким личным врагом противостояние на просторах игры хотя бы приобрело смысл. Пободавшись с Маотай полмесяца, Колючка обнаружил, что на самом деле не так уж сильно его и ненавидит: он заметил, что Маотай никогда не трогает нубов и неизменно проходит мимо, если они пересекаются у чайной.

А потом Мяу-мэйдэн внезапно пропал. Колючка даже решил, что эта помешанная кошка забросила игру, и долгое время ходил сам не свой, пока не заявился к Юй Ци изливать тоску по былому сопернику. Получив от Юй Ци порцию заслуженных насмешек, Колючка помрачнел еще сильнее.

Так продолжалось до тех пор, пока спустя много дней Колючка не встретил на крыше чайной в Чанъани знакомую Мяу-мэйдэн с включенным фракционным значком. Сам Колючка тоже был во фракционном режиме. Заметив кошку после столь долгой разлуки, он мгновенно подобрался, внутренне готовясь к бою и лихорадочно соображая, не нанести ли удар первым.

Однако на этот раз Мяу-мэйдэн в чайной драться не стала. Просто встав на ноги, она зафиксировала цель на Колючке и молча наблюдала, как тот сопровождает торговку, носит воду, заваривает чай для гостей и раздает кашу беженцам. И так до самого конца поручения — кошка не шелохнулась и не сменила цель.

Колючка подумал было, что она собиралась его прикончить, но потом внезапно отвлеклась и ушла в афк.

В этот самый момент какой-то проходивший мимо игрок фракции Добра, заметив шатающегося по чайной в боевом режиме Колючку, решил наподдать ему просто из вредности. Но не успел Колючка и глазом моргнуть, как знакомый до боли навык притяжения выдернул его из-под удара, после чего Мяу-мэйдэн в два счета впечатала нападавшего в землю.

Игрок посчитал поведение Маотай верхом беспардонности.

Мяу-мэйдэн в ответ лишь презрительно фыркнула, с царственным видом уселась на еще не остывший труп Колючки, прикрыла глаза и медленно процедила сквозь зубы:

— Этот цыплёнок принадлежит мне. Никому не трогать.

Глядя на белые буквы над головой кошки, Колючка чувствовал себя крайне озадаченным.

38. На какой странице форума мы снова встретимся?

Хуатин долго молчала, и Юй Ци уже начал нервничать. Бросив косой взгляд на Зила, который, затаив дыхание, сидел у монитора и не сводил глаз с экрана — чёрт знает, какую грандиозную многоходовку тот опять замышлял, — Юй Ци потрепал кота по шерстке и почувствовал, как надежда угасает. В конце концов, в такой ситуации было бы странно, ответь Хуатин сразу.

Наконец Хуатин соизволила подать голос.

http://bllate.org/book/23283/2501391