Готовый перевод Starting with a Confrontation at Shituo Ridge / С первого дня — штурм Львиного Хребта: Глава 14

Окружающие простолюдины тоже смотрели на высокое водяное колесо перед ними: оно крутилось само по себе, хотя его не тянули ни волы, ни лошади, и это вызывало у них глубочайший трепет.

Это было первое водяное колесо между небесами и землей, его можно было считать первым в истории использованием сил природы простым народом человечества со времен сотворения мира Паньгу. Как же им было не застыть на месте от изумления?

Стоявший рядом Сун Хэй пришел в дикий восторг и воскликнул:

— И вправду работает! Стоит только заменить лопасти водяного колеса, и оно сможет поднимать речную воду, перенаправляя воды Небесной Реки на ровную землю на пару чжанов выше! Тогда, прорыв каналы и направив потоки, мы сможем изготовить еще несколько таких колес, и их хватит, чтобы превратить все засушливые поля вокруг Таоюаня в первоклассные плодородные земли! Государю поистине присуща мудрость нынешней эпохи…

Не успел он воодушевленно договорить, как, заметив отрешенный взгляд и застывшее выражение лица стоявшего рядом Бай Цзюэ, Сун Хэй тут же все понял.

Сун Хэй замолчал, но продолжал сидеть счастливее некуда. Заметив в толпе удивленного Лу Чжуна, он возгордился еще сильнее, и его высокая линия волос на лбу, отражая солнечный свет, заблестела еще ярче.

Тем временем в голове у самого Бай Цзюэ бушевали бурные волны.

В тот самый момент, когда водяное колесо пришло в движение, начав толочь зерно, а толпа разразилась ликующими криками, волны теплой, невидимой благодати, словно бесчисленные реки, впадающие в море, хлынули прямо в его межбровье и духовное море. От этого духовное сознание наполнилось невероятным блаженством, а затем хлынуло вниз, в область груди и живота, где смешалось с его собственной истинной силой ци, заставив уровень совершенствования Бай Цзюэ сделать заметный скачок вперед.

Это же…

Сила желаний!

Где-то в глубинах сознания Бай Цзюэ вспомнил о «Главке о заслугах», упоминавшемся в Каноне Желтого Двора и комментариях к нему. Там говорилось, что когда Саньцин в древности основали три религии и передали людям учение дао, они обрели великие заслуги, принесшие огромную пользу совершенствованию. Это называлось «заслугами», и даже два святых с Западных Небес создали Метод обретения святости через заслуги, достигнув святости именно с их помощью.

Младшие ученики и последователи впоследствии повсеместно подражали им.

Воздвигая храмы и являя святость, они тоже могли обретать заслуги, но эти заслуги были смешанными и нечистыми, поэтому их можно было назвать лишь «силой желаний».

Подобные некачественные «заслуги», то есть сила желаний, если их тщательно не очистить и не переплатить, принесут в совершенствовании скорее вред, чем пользу. Именно поэтому в мире практикующих отношение к этому методу было двояким: одни старательно и медленно переплавляли их, другие бездумно впитывали в погоне за легким успехом, а третьи и вовсе считали силу желаний ядом, называя ее ересью и зловещим путем, после чего сносили собственные храмы и закрывались в кельях для уединенного совершенствования.

Однако сейчас, судя по ощущениям Бай Цзюэ, тончайшие потоки силы желаний, струящиеся отовсюду, были кристально чистыми, словно капли прозрачного желтого нефрита. В них не было и следа той «крайней неоднородности силы желаний», о которой говорилось в комментариях к Канону Желтого Двора — это уже вполне можно было назвать заслугами.

Неужели это потому, что данное водяное колесо действительно приносит пользу простому народу, в отличие от тех богов и будд, что строят храмы лишь ради сбора даров от благовоний?

У Бай Цзюэ возникла смутная догадка. Заметив, что окружающие простолюдины, особенно замужние женщины, смотрят на все с нескрываемым благоговением, он громко улыбнулся:

— Эта вещь приносит огромную пользу народу. Как только закончим толочь сегодняшний армейский паек, уважаемые соседи смогут встать в очередь и воспользоваться ею. Но сразу оговоримся: сегодня народу много, так что берите зерно только на два приема пищи — на сегодняшний вечер и завтрашнее утро. С завтрашнего дня эта машина будет работать на нужды нашего войска до полудня, а после полудня вы, уважаемые соседи, по-прежнему сможете занимать очередь и пользоваться ею. Думаю, через три-пять дней, когда у каждого дома накопится достаточно запасов толоченого зерна, никому уже не придется толкаться и бороться за место…

Стоило ему это произнести, как женщины чуть не расплакались от радости. Они одна за другой падали ниц в знак почвения, и на него хлынула новая волна чистейших заслуг.

Бай Цзюэ перевел взгляд на Чун Циньху, который тоже пришел поглазеть на зрелище и разделить всеобщее веселье, и произвел:

— Эта штука годится не только для толчения риса. Она способна поднимать воды Небесной Реки для орошения засушливых земель к северу, востоку и югу от города. Поскольку вы, уважаемый министр, здешний местный авторитет, соберите с городской знатью немного денег, зерна и сельскохозяйственных орудий, передайте их Сун Хэю, чтобы он изготовил побольше водяных колес. А затем возглавьте народ, выкопайте оросительные каналы и несколько больших водохранилищ, чтобы подготовить поля к поливу грядущей весной. Как вам такое предложение?

В те времена сельскохозяйственные орудия были несовершенны, и земля обычно давала лишь один урожай в год: весенний сев, осенний сбор, а зимой местная знать использовала людей для тренировки войск.

Поэтому после сбора урожая простолюдины были свободны. А с медно-железными орудиями труда, предоставленными знатью во главе с Чун Циньху, да к тому же учитывая, что копка каналов была делом выгодным для всех, за пол-осени, зиму и половину весны выкопать большие водохранилища, может, и не успели бы, но вот прорыть небольшие каналы для отвода воды на сухие поля было вполне возможно.

После того как Чун Циньху подарил Бай Цзюэ пять сотен му заливных полей, у него самого их стало маловато для нужд всего клана. Услышав предложение Бай Цзюэ, он, разумеется, не имел ничего против и, сложив руки в приветственном жесте, ответил:

— Будьте спокойны, Великий Ван, дело это несложное, к весенней пахоте все будет готово!

Бай Цзюэ кивнул и добавил:

— Поскольку это дело на благо общества, когда будете привлекать простой народ к трудовой повинности, обязательно выделяйте побольше денег и зерна на утреннюю и дневную трапезу для работников. Ни в коем случае не морите людей работой до смерти, иначе вы испортите мое доброе имя мудрого правителя!

Что? Еще и кормить их?!

Чун Циньху сначала хотел было спросить: «Простолюдины отрабатывают повинность у собственного порога, с какой стати их еще и кормить, как какого-нибудь Цзин-гуна из государства Цзинь?», но, услышав слова Бай Цзюэ, не смел больше возражать. А когда до него дошло «не испортите мое доброе имя мудрого правителя», его сердце и вовсе затрепетало, и в мыслях осталось лишь одно:

— Не беспокойтесь, Великий Ван, я все понимаю. Подумаешь, потрачу чуть больше денег и зерна…

Только посмотрите на этого нашего послушного, сговорчивого и понятливого местного царька! Поспорь-ка теперь, Чжан Мацзы, завидно тебе или нет?

Бай Цзюэ больше ничего не говорил. Понаблюдав некоторое время за тем, как солдаты толкут рис, и убедившись, что собравшиеся вокруг крестьяне послушно выстроились в очередь под присмотром стражи, он взмахнул правой рукой. Внутри него забурлила истинная ци, и духовная воля, управляя силой воздуха, соткала нечто, с трудом напоминавшее человеческую ладонь. Подхватив маленького тигренка, который только что бросился к каменному желобу и сердито оскалился, издавая низкое рычание на деревянные песты, Бай Цзюэ прямиком направился во дворец.

После почти месяца вскармливания тигренок заметно подрос и прибавил в весе, так что засунуть его за пазуху на груди Бай Цзюэ уже получалось с трудом. К тому же он вступил в самый игривый и непоседливый возраст и вечно норовил вцепиться лапами в штанины Бай Цзюэ.

К счастью, люди в эту эпоху действительно носили штаны, и Бай Цзюэ не приходилось переживать, что зверушка вцепится ему в самое дорогое.

К слову сказать, в предыдущей жизни существовало невероятно популярное поверье, которое тиражировали всевозможные маркетинговые аккаунты из Википедии и в которое многие свято верили. Оно гласило, будто «до эпохи династии Хань все носили штаны без мотни, и именно поэтому люди сидели на коленях — из страха, что при позе со скрещенными ногами мужское достоинство обнажится и оскорбит гостя».

На самом же деле это было не более чем плодом фантазии горе-историков. Ведь сколько веков назад археологи раскопали полноценные штаны времен Западной Цжоу, которые появились на пятьсот с лишним лет раньше, чем реформа царя У-лин-вана, введшего ношение хуской одежды и стрельбу из лука верхом.

Если бы все было так, как утверждают эти басни, и до династии Хань люди носили штаны без мотни, то кавалеристы, целыми днями скачущие верхом на лошадях, кажется, стерли бы себе всё до крови.

Тут уж ничего не попишешь: языком молоть — не мешки ворочать, а опровергать сплетни — ног не сотрешь.

Благодаря духовной энергии семян Чистого Лотоса в теле, постоянной подпитке все более мощными и обильными «заслугами», а также первоклассному методу совершенствования трех миров — Канону Желтого Двора, — успехи Бай Цзюэ в практике росли не по дням, а по часам.

В конце месяца Бай Цзюэ отправил десяток воинов собрать сведения об особых местах в окрестностях города Таоюань, а сам поручил заботу о маленьком тигренке своим пяти красавицам-наложницам. В сопровождении двух телохранителей он сел на волью повозку семьи Ню-ва и отправился в Город Линсяо.

Устроив телохранителей на постой, Бай Цзюэ уединился в тихом месте, достал жетон Посланника для инспекции Трех Миров и на мгновение замер в нерешительности. Воздержавшись от активации скрытого в нем заклинания полета на облаках, он просто повесил жетон на пояс. Сложив пальцы в мудру и следуя озарениям, обретенным при постижении Канона Желтого Двора, он заставил пять стихий ци заструиться по всему телу. Облачная дымка окутала его фигуру, постепенно поднимая тело Бай Цзюэ ввысь, к парящему над облаками Городу Линсяо.

К счастью, за эти дни Бай Цзюэ потренировался в этом заклинании, так что на сей раз обошлось без происшествий.

Вот только скорость передвижения оказалась до смешного медленной. Когда царь обезьян учился искусству полета на облаках у Патриарха Пути, он за полдня пролетал несколько ли, за что учитель презрительно назвал его полет «ползанием на облаке». Скорость же Бай Цзюэ по сравнению с этим словом «ползание» выглядела сущещим оскорблением — он двигался медленнее, чем та беличья собака… то есть, чем его собственный маленький тигренок бегал.

К счастью, Зал Линсяо возвышался над Городом Линсяо всего на сотню чжанов, так что спустя целый час Бай Цзюэ наконец-то «долетел».

Только вот подобный способ медленного «ползания к небесам» явно отнимал слишком много времени. Многие божественные генералы у входа в Зал Линсяо воочию наблюдали эту картину, и когда Бай Цзюэ наконец поднялся наверх, все они кривили губы, сдерживая смех, а лица их принимали странное выражение.

— Ха-ха-ха-ха! Такой «полет на облаке» в Трех Мирах увидишь нечасто!

Мо Лицин уже давно поджидал случая, чтобы высмеять Бай Цзюэ, и вдоволь натешился насмешками. Увидев, что Бай Цзюэ наконец добрался до места, разве мог он упустить шанс сказать то, что принесет ему душевное облегчение?

Став генералом на Небесах, он уже несколько тысяч лет не мог добиться продвижения в совершенствовании и даже не помышлял о дальнейшем прорыве. Зато подобные мелочные распри и борьбу за лицо он ставил превыше всего. Изначально между ним и Бай Цзюэ не было никакой вражды, но из-за подстрекательства подчиненных во время карательного похода на Хребет Шитоулин он решил попутно задеть Бай Цзюэ просто так, ради забавы.

Однако Бай Цзюэ не только не погиб на Хребте Шитоулин, но и был щедро вознагражден Небесным Владыкой. Это вызывало у Мо Лицина глухое раздражение, и он затаил на Бай Цзюэ лютую обиду.

Тем не менее, услышав насмешки, Бай Цзюэ лишь слабо улыбнулся и направился в боковой зал Зала Линсяо на поиски дежурного божественного генерала.

Стоит ли вступать с ним в словесную перепалку? Должность у него низкая, уровень совершенствования слабый, состязаться с этим противником ему было не по силам. Пытаться же выкрикивать фразы в стиле «не смей презирать юнца за его бедность» — значит лишь навлекать на себя позор.

Человек должен быть великодушным.

Подумаешь, словесная перепалка — пока что стоит стерпеть ради приличия. Наступит день, когда его собственный уровень совершенствования поднимется, и тогда он явится в Зал Линсяо и зарубит этого ублюдка одним мечом — вот тогда на душе у него наконец полегчает!

http://bllate.org/book/23268/2499144