Готовый перевод Whispers of a Lost World / Забытый мир: шёпот ветра: Глава 20

Цзи Фэн смотрел на огоньки на противоположном берегу, мерцавшие сквозь легкую речную дымку. Из-за нее они казались нечеткими, словно застенчивая красавица, что прикрывает лицо веером, прячась за полураскрытой цитрой.

— Разве кто-то только что садился на лодку, чтобы переплыть к тому ресторану? — спросил Цзи Фэн.

Рыбак ответил:

— Незадолго до этого здесь проходил парень в белых одеждах. На вид он примерно твоего возраста. Не знаю, переправился ли он на тот берег.

Цзи Фэн встрепенулся:

— С чего вы это взяли?

Рыбак припомнил:

— Он только сел в лодку и отплыл недалеко, как откуда-то по воде прибило еще одно суденышко, на котором сидели двое юношей. Потом они перебрались на одну лодку, а дальше — уж не знаю как — она перевернулась, и все трое рухнули в воду. Наверное, плавать не умели: барахтались-барахтались, да так и не смогли выплыть на берег. Если бы не я, они бы точно утонули! Ох, мои старые кости.

Цзи Фэн выпрямился и с тревогой в голосе спросил:

— И что потом?

Рыбак постучал себя по пояснице и сказал:

— А потом все разошлись.

Цзи Фэн, словно сникший цветок, к которому вдруг вернулась жизнь, в один миг подскочил на ноги.

— Спасибо, дедушка! — бросил он и умчался так быстро, что только пятки засверкали.

Рыбак сделал глоток вина, покачал головой и пробормотал:

— Эту молодежь не понять.

Цзи Фэн вихрем влетел в двери ресторана, единым махом взметнулся на второй этаж и поднял такой ветер, что тот потревожил задремавшего на ходу паренька-слугу.

Слуга сонно приоткрыл глаза и машинально выкрикнул:

— Уважаемый гость, желаете перекусить или снять комнату?

Окинув взглядом пустой коридор, он снова уткнулся носом в ладонь и провалился в сон.

Цзи Фэн распахнул дверь ударом руки и застал чрезвычайно оживленную картину.

На полу валялось несколько мокрых одежд, один человек встревоженно мерил комнату шагами, второй держал в руках миску, стоя у изголовья кровати, а третий лежал под одеялом.

Ло Шан, продолжая нарезать круги, бормотал себе под нос:

— Во всем виноват Цзи Фэн. Если бы он не улизнул посреди ночи тайком, я бы и не заметил его пропажи. А если бы не заметил, не стал бы тащить тебя на поиски, не додумался бы пойти в тот ресторан, не перевернул бы случайно лодку и не узнал бы… Впрочем, если бы не это, мы бы не обнаружили застарелый холод в теле учителя… Так стоит ли его вообще винить?.. О, ты вернулся! Ты хоть знаешь, что ты…

Цзи Фэн обошел Ло Шана, который уже готовился обрушить на него праведный гнев, и подошел к кровати. Он уставился на человека, который еще днем был полон сил, а теперь лежал с раскрасневшимся лицом и хмурился.

— Что случилось с маленьким монахом? — спросил Цзи Фэн. — Разве он не просто упал в воду? Почему он теперь лежит в постели?

Тан Цзыфэн поставил лекарство на столик и произнес:

— Мы… по неосторожности уронили брата Фэна в воду, а вернувшись, он слег с лихорадкой.

Цзи Фэн удивился:

— Хм? Но у него же крепкое здоровье!

К тому же Фэн Инь круглый год жил в суровых краях. Какой бы холодной ни была речная вода, пара купаний не должна была вызвать простуду.

Тан Цзыфэн бросил взгляд на Ло Шана и тихо сказал:

— Брат Цзи, когда я осматривал брата Фэна, то обнаружил в его теле странный недуг, порожденный холодом.

Цзи Фэн нахмурился:

— Что за недуг?

Тан Цзыфэн пояснил:

— Обычная простуда от холода возникает из-за проникновения патогенных энергий Инь. У таких больных от природы хрупкое телосложение, они зябкие, любят тепло, не выносят сквозняков и холода, а их физическая форма значительно хуже, чем у остальных. Но брат Фэн — практик пути, к тому же он с детства жил на морозной Горе Сюэцан. Возможно, он применял методы выведения яда ядом, которые помогли ему исцелиться и заглушить симптомы. Однако, пульс, который я только что нащупал, говорит о том, что холод уже глубоко проник в его костный мозг. Резкий переезд со снежных вершин в места, где царит знойное лето, неизбежно привел к недомоганию. Ранее на участке Сишуй он несколько раз окунался в воду, а теперь среди ночи снова угодил в реку — все это напрямую спровоцировало спящую в нем болезнь.

Это было похоже на кусок льда: в стуже он не становится холоднее, но стоит ему внезапно оказаться в тепле, как он начинает таять. И если не дать ему растаять до конца и подуть ледяным ветром, поверхность мгновенно покроется инеем.

Ло Шан молча слушал, думая о чем-то своем, и с замирающим сердцем, полным жалости, смотрел на своего маленького наставника.

Сердце Цзи Фэна сжалось. Он спросил:

— Ты сказал, что обычный недуг вызывают патогенные энергии, а у него всё иначе?

Тан Цзыфэн опустил голову, раздумывая, и покачал головой:

— Случай брата Фэна очень необычен. Он вовсе не обязательно боится холода, и тело у него сильное. Сейчас он еще без сознания, поэтому прочие обстоятельства выяснить невозможно. Могу лишь предположить, что этот недуг развился после тяжелой болезни в детстве, вызванной сильнейшим потрясением.

Выражение лица Цзи Фэна застыло. В памяти внезапно всплыла сцена из пещеры на участке Сишуй: подземный водоем, метель, резня и маленький ребенок в легких одеждах.

Цзи Фэн почувствовал, будто его кольнули иглой в самое сердце. Протянув руку, он коснулся кончиков пальцев Фэн Иня — те были ледяными, в то время как лоб пылал жаром. Глядя на то, как больной в мучениях хмурит брови, Цзи Фэн невольно задумался, какую же боль тот сейчас терпит.

Тан Цзыфэн продолжил:

— Стоит такому недугу проявиться, как обычная простуда и жар — это еще цветочки. В худшем случае он угрожает жизни. Оставайся он на Горе Сюэцан, всё было бы хорошо, ведь он с детства к ней привык. Но если он продолжит жить в Тяньюане и не излечит болезнь до конца, со временем она подорвет его истинную основу.

Взгляд Цзи Фэна стал суровым:

— Ты можешь исцелить его раз и навсегда?

Тан Цзыфэн поджал губы:

— Да, но…

Ло Шан не выдержал и нетерпеливо выпалил:

— Но что?! Неужели нужны какие-то труднодобываемые травы? Скажи мне! Раз эта вещь существует в Тяньюане, я непременно достану ее через Павильон Цзиюэ!

Тан Цзыфэн замялся:

— Не хватает одного компонента для лекарства — Цветка Мишэн. Когда этот цветок распускается, он источает ядовитые испарения и тут же вянет насмерть. Но до того, как он распустится, он является невероятно эффективным средством от болезней холода.

Ло Шан обрадовался и хлопнул в ладоши:

— Так это же проще простого! Скажи, где его найти, и я мигом его раздобуду!

Цзи Фэн шумно втянул воздух и произнес:

— Этот цветок… разве он растет только в Пределе Ванцзи?

Тан Цзыфэн кивнул:

— Угу. Сейчас я могу лишь попытаться составить отвар, чтобы облегчить его состояние. Но для полного исцеления необходим Цветок Мишэн.

Ло Шан цыкнул языком:

— А? Да как же его найти? Даже моя старшая сестрица не может проникнуть в Предел Ванцзи.

Цзи Фэн опустил ладонь на лоб Фэн Иня — от невыносимого жара его собственное сердце затрепетало. Он спросил:

— Ты даешь гарантию, что Цветок Мишэн непременно его исцелит?

Ло Шан засомневался и покачал головой:

— Нет. Я лишь знаю об этом из древних медицинских трактатов. Мало кому доводилось бывать в Пределе Ванцзи, а уж Цветка Мишэн никто в глаза не видел.

Цзи Фэн произнес:

— Я понял.

— С чего это вы вообще свалились в воду? — Цзи Фэн скосил глаза на Ло Шана.

Ло Шан безо всякой на то причины почувствовал себя неуверенно. Былой самоуверенности, с которой он только что сам с собой разговаривал, как не бывало. Словно провинившийся ребенок, он забормотал:

— Я… просто проснулся ночью, смотрю — вас нет. Думал, вы тайком ушли развлекаться, вот и пошел вас искать. А потом увидел у пристани учителя…

Жизнь утекала сквозь пальцы.

Холодным тоном Цзи Фэн спросил:

— Как вы умудрились перевернуть лодку?

— Да случайно! У этой лодки днище слишком узкое, стоило чуть шевельнуться — и она опрокинулась. Но ведь это не сплошное зло, верно? Мы обнаружили недуг учителя. Если бы не это падение в воду, он ни за что бы нам не признался, и дальше продолжал бы терпеть боль и страдания в одиночку… — Ло Шан попытался оправдаться еще раз, но вдруг услышал, как Цзи Фэн едва слышно хмыкнул.

— ??? Ты тоже считаешь, что я прав? — Ло Шану стало не по себе. Ему вечно казалось, что у его друга детства, с которым они знались с пеленок, есть какая-то другая, скрытая сторона, которая время от времени вырывалась наружу, чтобы его испугать.

— Лучше отругай меня, мне так спокойнее будет, — Ло Шана аж передернуло.

Цзи Фэн поднялся и легонько хлопнул его по макушке со словами:

— Разве я могу ругать маленького Ло-Ло? Время позднее, идите отдохните все. Я сам за ним поухаживаю.

У Ло Шана спина заледенела.

Он подумал: что вообще с этим парнем не так?

Проводив обоих до дверей, Цзи Фэн снова ткнул Ло Шана пальцем:

— Ты! Вели кому-нибудь сварить мисочку имбирного отвара, пусть маленький монах согреется.

Ло Шан поспешно закивал, подхватил с пола одежду и юркнул наружу, аккуратно затворив за собой дверь.

Оказавшись в тишине, Цзи Фэн присел на краешек кровати, понюхал пустую пиалу из-под лекарства, поморщился и отставил ее в сторону.

Глядя на человека, который даже во сне страдал от боли, Цзи Фэн тихо проговорил:

— Кто просил тебя уходить без прощания? Так тебе и надо, поделом твоя болезнь.

Лежавший на постели человек недовольно сморщил брови, словно услышал его слова.

Цзи Фэн сжал холодную руку Фэн Иня и сунул ее обратно под одеяло, а затем кончиками пальцев нежно разгладил его нахмуренные брови, гадая, какую же боль сейчас терпит это тело.

Тан Цзыфэн сказал, что приступы такого холода несут угрозу жизни…

Тан Цзыфэн продолжал говорить:

— Подобные недуги опасны тем, что…

Цзи Фэн отбросил эти мысли и тихо спросил, обращаясь к спящему:

— Тот ребенок в снежную ночь много лет назад… это был ты?

Лишь когда Ло Шан принес имбирный отвар, Цзи Фэн вернулся в реальность. Он принял миску и вновь «любезно» выпроворил Ло Шана за дверь.

Цзи Фэн тихонько позвал:

— Маленький монах? Маленький монах?

Лежавший на кровати не реагировал.

Повторив зов еще несколько раз, Цзи Фэн услышал едва слышный, глухой и хриплый ответ:

— М-м…

— Выпьешь имбирного отвара? — Цзи Фэн поднес миску ближе.

Уловив запах, Фэн Инь, синхронно с приближением отвара, отпрянул в противоположную сторону.

Словно две отталкивающие друг друга стихии: ты ближе — я назад.

Заметив это сопротивление, Цзи Фэн решил, что тот просто не любит лекарства, и принялся уговаривать:

— Это не лекарство, это имбирный отвар. Он не горький, сделай пару глотков.

Брови Фэн Иня снова сошлись на переносице, но голову он поворачивать не стал.

— Не любишь имбирь? А от него приятно пахнет.

С этими словами Цзи Фэн сам отхлебнул из ложки и объявил:

— Совсем не противно.

Фэн Инь больше не уворачивался — он просто натянул одеяло прямо на голову с решительным видом: ни за что не подчинюсь!

Цзи Фэн не удержался от смеха:

— Неужели так сильно не хочется?

Кто бы мог подумать, что этот обычно столь благопристойный маленький монах, заболев, превращается в капризного ребенка, который наотрез отказывается пить имбирный отвар.

Цзи Фэн мягко уговорил:

— Ладно-ладно, не пей. Я убираю его, чувствуешь? Больше ничем не пахнет. Вылезай из-под одеяла, разве тебе не душно?

Протянув руку, он стянул одеяло, обнажив взъерошенную макушку и раскрасневшееся лицо.

Убедившись, что упрямец показался наружу, Цзи Фэн убрал со лба несколько растрепавшихся прядей, прижал одеяло к его груди и снова ласково попросил:

— Сделай один глоточек, всего один. Выпьешь — и телу сразу полегчает. Давай я покормлю тебя?

Фэн Инь все еще сжимал в кулаке край одеяла, но на голову больше не натягивал. Тогда Цзи Фэн приподнял его, взял миску, зачерпнул ложку отвара, легонько подул и поднес к губам больного:

— Открой рот.

Фэн Инь долго колебался, но всё же шевельнул губами, послушно проглотив угощение, после чего его брови снова завязались в узел.

Вероломный Цзи Фэн тут же зачерпнул вторую ложку:

— Я боялся, что ты обпечешься, поэтому налил неполную. Теперь исправляюсь, давай?

Фэн Инь хмурился, и было непонятно, что именно вызывало у него большее отвращение — сам имбирный отвар или выходки Цзи Фэна, — но он все же послушно пил.

Уголки губ Цзи Фэна чуть приподнялись, и он продолжил уговоры:

— Раз уж одну ложку осилил, ради вкуса прихлебни еще капельку, умница.

Действуя в таком духе и неизменно находя повод заставить сделать еще глоточек, Цзи Фэн в конце концов опустошил всю миску — Фэн Инь наотрез перестал размыкать губы.

Уложив его обратно и отодвинув пустую посуду подальше, Цзи Фэн замер.

Спустя долгое время он заметил, как губы лежавшего на кровати человека едва заметно приоткрылись, словно тот хотел что-то сказать. Цзи Фэн наклонился ближе и спустя мгновение расслышал хриплый шепот:

— Холодно…

— Холодно? Подожди секунду.

Летнее одеяло было тонким. Аккуратно подоткнув его со всех сторон, Цзи Фэн сбегал за собственным одеялом в свою комнату, укрыл его сверху и тщательно заправил края, чтобы внутрь не просочился ни единый сквозняк.

Прижавшись к нему, он мягко спросил:

— Всё еще холодно?

— Холодно.

Опять холодно?

Цзи Фэн забрался на постель, лег рядом и, обхватив со всех сторон поверх одеяла, крепко-крепко прижал его к себе.

— А теперь? Всё еще зябко?

Повернув голову вбок, Цзи Фэн увидел, как суровые брови Фэн Иня разгладились — судя по всему, тот остался доволен.

Успокоившись, Цзи Фэн и сам не заметил, как заснул.

Этой ночью Фэн Инь спал беспокойно. Ему снилось, будто он скован по рукам и ногам и не может вырваться. Затем видение сменилось: ночь, завывает метель, он стоит один-одинешенек среди ледяной пустыни, и с неба падает не снег, а густые кроваво-красные хлопья.

Картины в кошмаре беспрестанно сменяли друг друга, и большей частью это были воспоминания, к которым не хотелось возвращаться. Но постепенно стали пробиваться образы, которых прежде в его памяти не было — незначительные и мимолетные, но принесшие с собой теплоту очага в зимней лесной хижине.

Вскоре всё вокруг начало рассыпаться и таять. Мир расплывался перед глазами, ускользал из рук, все яркие краски рушились в одно мгновение, а прекрасные мгновения таяли на кончиках пальцев.

Сновидец растерялся: он ведь должен был лишиться всего до конца, так что же тогда исчезает сейчас? Чьи это воспоминания? Почему они кажутся такими правдивыми?

Ответа не было. Он лишь все глубже погружался в бесконечные осколки разбитого сна, словно в беспросветное падение, в котором всё отдалялось от него.

Неизвестно, сколько времени это продолжалось. Ощущение падения заставило его резко проснуться. Бессилие из сна все еще отчетливо отзывалось в теле, а путы сковывали куда реальнее прежнего — и тут он понял, что его действительно намертво прижал к себе какой-то наглец.

Повернув голову, он уперся носом в красивое лицо Цзи Фэна, которое оказалось совсем близко. Ровное дыхание обжигало его шею, отчего у Фэн Иня на миг перехватило дух.

С чего это он спит в одной постели с Цзи Фэном?

Он помнил лишь, что прошлым ночью, вернувшись после купания в реке, слег с лихорадкой, а в бреду чувствовал запах имбиря…

Тело затекло и онемело, холодный пот доставлял неприятные ощущения, и Фэн Инь слегка шевельнулся.

— Цзи Фэн? Цзи Фэн? — тихо позвал он.

Он надеялся, что тот спит и не услышит, но не тут-то было. Хотя парень действительно спал, он послушно разжал руки и ноги. Стоило же Фэн Иню занять другую позу, как эти четыре конечности с плавностью горной воды снова обвились вокруг него, вернув в прежнее положение, не позволяя сделать ни движения.

Хотя подобная поза сохранялась всю ночь, от нового объятия со спины Фэн Иня все равно слегка пробрала дрожь.

Это было донельзя непривычное ощущение. Годами упражняясь в одиночестве на Сюэцане, он сроднился с вечными снегами и никогда прежде не испытывал такого тепла. Пробиваясь сквозь два слоя одеял, жар чужого тела заронил в его душе смутное желание, чтобы этот рассвет никогда не наступал.

Больше Фэн Инь не сомкнул глаз, да и до рассвета оставалось совсем недолго.

Цзи Фэн открыл глаза и прислушался к ощущениям: руки и ноги словно не принадлежали ему. Не будучи уверенным, проснулся ли тот, кого он обнимал, он не стал делать резких движений.

Приподняв руку, он проверил лоб Фэн Иня — жар спал. Цзи Фэн облегченно выдохнул и перевел взгляд. Фэн Инь тихо лежал рядом, ровно дыша; влажная от пота одежда на его спине прилипла к телу, обрисовывая контуры. Руки Цзи Фэна сами собой чуть крепче сжали объятия.

То ли потревоженный этим движением, то ли сам по себе, сосед шевельнулся, и Цзи Фэн тут же притворился спящим.

Стараясь двигаться как можно тише, Фэн Инь повернулся. Оказавшись лицом к лицу, он с ужасом осознал, что их разделяет лишь мизерное расстояние — настолько близкое, что можно пересчитать ресницы друг друга, а дыхание смешалось в одно.

Откинув голову назад, он попытался вернуть себе хоть немного воздуха.

У Фэн Иня была прекрасная закалка: стоило пропотеть, как жар спал, и его тело вновь приобрело привычную, едва прохладную температуру.

Он молча разглядывал лицо Цзи Фэна, пока в памяти всплывали обрывки снов.

Он смотрел так долго, что веки Цзи Фэна едва заметно задрожали, и тогда Фэн Инь в испуге отвел взгляд.

Цзи Фэн решил играть роль до конца. Распахнув сонные глаза, он изобразил человека, только что проснувшегося ото сна:

— О, ты проснулся.

Фэн Инь:

— Угу, только что.

Ни один из них не двигался. Прошло немало времени, прежде чем Цзи Фэн произнес:

— Рука затекла. Вставай первым.

Фэн Инь беззвучно вздохнул. Его всю ночь продержали в «оковах», и теперь все тело онемело.

— Сначала разомкни руки.

Услышав это, Цзи Фэн послушно разжал объятия и подложил руку под голову.

Фэн Инь приподнялся, бросил взгляд на лежащего Цзи Фэна и замер.

Цзи Фэн приподнял бровь:

— Мм? Разве ты не собираешься вставать?

Фэн Инь скосил глаза на соседа. Он спал у самой стены, и чтобы выбраться, ему неизбежно пришлось бы перешагнуть через Цзи Фэна, чего он делать, разумеется, не хотел, рассчитывая, что тот подвинется первым.

Цзи Фэн, казалось, вовсе не понимал намеков: он лежал неподвижно и с явным интересом наблюдал, как тот выкрутится.

Они застыли в молчаливом противостоянии. Наконец Фэн Инь смирился и откинул тонкое покрывало.

В глазах Цзи Фэна предстала следующая картина: под распахнутым воротом свободной ночной сорочки, в которую Фэн Инь был облачен с ночи и которая после всех ночных переворачиваний сбилась набок, проглядывал кусочек бледной кожи.

А на ней темнел оставленный им вчера след от зубов — бледнеющий, но все еще различимый. Цзи Фэн на мгновение потерял дар речи.

Поколебавшись немного, Фэн Инь решил не проявлять излишнюю гордость и не требовать дорогу, а просто перекинул ногу и перешагнул через лежащего.

Цзи Фэн мысленно выругался. Он всего лишь хотел подразнить Фэн Иня, а в итоге растревожил собственные мысли.

Опустив босые ноги на пол, Фэн Инь оглядел комнату в поисках своей одежды.

Надеттая на нем тонкая сорочка доходила лишь до середины икр, сквозь мягкую ткань смутно угадывались рельефные линии мышц.

Цзи Фэн остолбенел.

Кто вчера переодевал его? Знал ли он сам об этом?

Пытался ли возразить, говоря, что справится сам?

Но ведь тогда ему было так плохо, что он вряд ли смог бы настоять на своем…

Превратности судьбы.

Чем больше Цзи Фэн думал об этом, тем сильнее распалялся, и тем сильнее ему хотелось вытащить Ло Шана из постели и устроить допрос.

Не найдя одежды, Фэн Инь перевел взгляд на пустую чашку из-под лекарства на столе и произнес:

— Я прошлым вечером…

Словно заранее зная, о чем тот спросит, Цзи Фэн перебил его:

— Ты вчера упал в воду, простудился и горел в лихорадке. Был таким вредным — даже лекарство пить отказывался, пока я сам тебя не покормил.

Фэн Инь пропустил намек мимо ушей. Узнав, что дело было всего лишь в обычной простуде, он с облегчением выдохнул.

В дверь постучали, и голос Ло Шана робко произнес:

— Учитель, вы проснулись? Я принес вам воды.

— И сменившуюся одежду, — добавил Тан Цзыфэн.

Цзи Фэн подумал про себя: «А, я ведь и не собирался вас искать, а вы сами явились».

Оба были невероятно услужливы, и всё из-за чувства вины — не переверни они ту лодку, человек бы не заболел.

Услышав это, Цзи Фэн поспешно вскочил.

— Погоди. — Остановив Фэн Иня, Цзи Фэн быстрым шагом распахнул дверь, выхватил одежду из рук Тан Цзыфэна и тут же захлопнул ее перед носом.

Ло Шан даже не успел среагировать на столь стремительный маневр. Колотя в дверь, он возмущенно завопил:

— Ты чего до сих пор здесь? Чего ты так суетитесь? Что вы там делаете вдвоем?!

Цзи Фэн передал одежды Фэн Иню и лишь когда тот полностью оделся, впустил остальных внутрь.

Ло Шан подозрительно зыркнул на Цзи Фэна:

— Учитель, вам уже лучше?

Услышав, как Ло Шан так естественно назвал того учителем, Цзи Фэн снова почувствовал непреодолимое желание схватить наглеца за шкирку.

Приняв чашку с водой, Фэн Инь кивнул:

— Угу.

Цзи Фэн с кислым видом бросил:

— Раз за ним ухаживаю я, разве могло быть иначе?

http://bllate.org/book/23267/2499067