Готовый перевод Whispers of a Lost World / Забытый мир: шёпот ветра: Глава 16

Тан Цзыфэн спросил:

— Как же нам искать?

С тех пор как Цзи Фэн заполучил Цзюгу Циньмо, он больше не доставал Сотню путей.

Он вытащил веер и, точно так же, как они делали в пещере, извлек два лепестка.

Две костяные пластины затрепетали, выбрали направление и устремились вперед.

Тан Цзыфэн вскричал:

— Цзюгу Циньмо?!

Цзи Фэн отозвался:

— Глаз алмаз, сразу узнал.

Тан Цзыфэн смущенно рассмеялся:

— Вряд ли в Тяньюане найдется кто-то, кто не знает Цзюгу Циньмо. Выходит, Цзи-сюн непременно из Секты Шифэн? Верно, как я сразу не догадался, вы же по фамилии Цзи!

Но ведь это духовное оружие главы Секты Шифэн, откуда оно у тебя? Неужели ты...

Цзи Фэн произнес:

— Я — Цзи Фэн.

— Вот оно что!

Тан Цзыфэн от возбуждения даже перестал заикаться:

— Я слышал, что сто лет назад в Белой Секте Цинчжоу родился безумный гений артефактостроения, одержимый настолько, что он выплавил из собственной крови и души три оружия: меч, клинок и веер — те самые Цзюсяо, Минъин и Циньмо. Подобные духовные артефакты, закаленные кровью и душой, выбирают хозяина, и совладать с ними дано далеко не каждому. Цзи Чжитин, гениальный юноша из Секты Шифэн, получил этот Цзюгу Циньмо и прославился на весь мир. А Сюаньинь по сей день запечатан и хранится в Павильоне Цзиюэ. Что же до меча Цзюсяо, то поговаривали, будто с десяток лет назад его видел в руках какой-то безвестный заклинатель, а после он словно канул в лету. И надо же было такому случиться, чтобы мне посчастливилось увидеть сразу два таких сокровища! Мо-.. можно мне взглянуть?

В глазах Тан Цзыфэна читались надежда и трепет, перед которыми никто бы не смог устоять.

Цзи Фэн протянул ему веер:

— А ты немало знаешь.

— Я всё это в книгах вычитал.

Тан Цзыфэн бережно раскрыл костяной веер, в котором осталось всего семь спиц, и принялся разглядывать его:

— И впрямь всё как в книгах написано: темно-синие пластины, леденящий материал... Ой, так эти пластины и ребра веера — одно целое?

— Ага, у этого веера нет отдельного полотна, оно вырастает тонкими нитями прямо из ребер.

Тан Цзыфэн восхищенно выдохнул:

— Тонкие, как шелковые нити, но легче и прозрачнее шелка, а переходы цвета такие плавные, точь-в-точь пейзажная живопись тушью.

— Забавная вещица, правда?

Тан Цзыфэн закивал.

— Есть кое-что еще потешнее, — Цзи Фэн с удовольствием принялся демонстрировать ему новые секреты веера.

Трое последовали за маленькой рыбкой через череду холмов и внезапно увидели впереди бескрайнюю розовато-белую пелену. Цветущие персиковые деревья образовали целую рощу; густые кроны устилали пологие склоны холмов, а меж стволов вились тонкие струйки дыма от нескольких спрятанных в зелени хижин. Во всем царило умиротворение и покой.

— Это всё персиковые деревья? Почему они цветут посреди лета, в седьмой лунный месяц? — удивился Цзи Фэн.

Тан Цзыфэн подсказал:

— Вон там дровосек идет, давайте спросим его.

Впереди навстречу им шел дровосек, мерным шагом неся на коромысле вязанку хвороста.

Цзи Фэн обратился к нему:

— Уважаемый, в таком прекрасном месте вы живете. Подскажите, что это за земли?

Заметив, что все трое юношей один краше другого, дровосек добродушно улыбнулся:

— Молодые господа, это пределы города Наньпин, а живу я в Персиковой роще, что в десяти ли от городской стены.

— Город Наньпин? — промелькнуло в голове у Цзи Фэна. Его дядюшка указал ему лишь водный путь до города Наньпин, но он никак не ожидал, что после побега из пещеры они выйдут к нему столь удачно.

— Именно так, ступайте туда, не ошибетесь.

Трое посмотрели в указанном дровосеком направлении и заметили алтарь.

Цзи Фэн спросил:

— А откуда здесь алтарь?

Дровосек опустил вязанку хвороста, вытер пот и пояснил:

— В городе Наньпин несколько таких алтарей, они стоят здесь уже очень давно. Это защитное заклинание, установленное кланом Гу, оно ограждает нас, простых горожан, от бед. Хоть наш город Наньпин и в стороне от дорог, о нем мало кто знает, но за последние несколько сотен лет мы не ведали бед от нечисти и злых духов — и всё благодаря милости и защите клана Гу.

Цзи Фэн кивнул:

— Вот оно как. И еще один вопрос, уважаемый: почему здешние персики до сих пор не облетели?

Дровосек весело рассмеялся:

— Ишь ты! Разве это диковинка? У нас в Наньпине цветы круглый год не увядают, наш город можно назвать настоящей цветочной столицей. Все здесь любят цветы, а уж тот господин из поместья Гу может вывести любую, самую диковинную и редкую породу. Отчасти это связано с нашими обычаями: вы вовремя пожаловали, как раз в эти дни у нас проходит ежегодный Праздник Любования Цветами.

— Отражение в зеркале любуется цветами, лица и цветы оттеняют друг друга, верно? — процитировал Цзи Фэн.

— Точно, молодой господин уловил самую суть! Праздник Любования Цветами — это слияние Праздника цветов и Ночи седьмого числа, он напрямую связан с судьбами и брачными узами юношей и девушек. В эти дни здешние девы краше любых цветов, просто глаз не оторвать.

Цзи Фэн приподнял изящные брови:

— Надо же, как интересно!

Дровосек предупредил:

— То-то и оно! Только имейте в виду: войдя в город, ни в коем случае нельзя просто так принимать цветы от девушек. По нашему негласному обычаю, если ты принял цветок из чьих-то рук, то обязан связать с этой девой свою судьбу, открутиться уже не выйдет.

Цзи Фэн звонко рассмеялся:

— Что ж, тогда я тоже сорву пару букетов. Вдруг встречу девушку по сердцу — упускать ее никак нельзя.

Дровосек тоже залился искренним смехом:

— С вашей-то красотой, молодые господа, глядишь, и впрямь счастливую судьбу отыщете.

Поблагодарив дровосека, троица миновала Персиковую рощу и направилась к городу Наньпин.

Город Наньпин оказался ни большим ни малым, раскинувшись на ровной площадке среди гор.

Близ реки зеленели заросли ив и вямов, над водой клубилась легкая дымка. Дома и таверны разной высоты чередовались рядами, а улочки с серой черепицей и сизыми кирпичами причудливо вились между ними.

Спускаясь с холма, они видели, что весь город пестрит яркими красками цветов и зелени. На улицах, как и говорил дровосек, прохожие держали в руках по букету самых разных расцветок, и от этого вида на душе становилось легко и радостно.

Всю дорогу Цзи Фэн шел вместе с Тан Цзыфэном, они то и дело останавливались, разглядывая всё вокруг, а в конце концов сорвали по два цветка и закрепили их на груди.

Цзи Фэн поддразнил Фэн Иня:

— Маленький монах, неужто тебе совсем не нужно? А вдруг кто-то приглянется, что ты без цветов-то будешь делать? Впрочем, с лицом нашего красавчика за ним и так толпы будут ходить, разве ж ему нужны цветы? Эх, только принимать их тебе нельзя — взял цветок, считай, женился.

— А ты сам-то примешь?

Цзи Фэн болтал без умолку, а Фэн Инь, не оглядываясь, шел прямо к городу. Тан Цзыфэн тоже то и дело останавливался, чтобы сорвать цветок с обочины, и к этому моменту в руках у него уже собрался целый букет.

Добравшись до города, они окунулись в шумную суету: повсюду, и внизу, и в воздухе, кружились лепестки.

А Цзи Фэн чем дальше шел, тем сильнее ощущал смутное предчувствие опасности.

Стоило ему взглянуть на толпу, как он неизменно натыкался на робкие взгляды девушек, которые перемигивались и толкали друг друга локтями.

— Глянь-ка туда, я отродясь не видывала таких писанных красавцев!

Одна из девушек подтолкнула подругу:

— Посмотри на того юношу в белом посередине, неужто на свете бывает такая красота? О небеса!

— А мне больше тот нравится, с веером. Такой ветреный взгляд, ух!

— И тот, что рядом, ничего, очень миленький!

— Может, подарим им цветы? Вдруг не откажутся?

— Ты погоди так спешить, еще испугаешь человека. Давай лучше бросим цветы им навстречу!

Цзи Фэн испуганно прижался к Фэн Иню:

— Маленький монах, смотри не потеряйся в толпе!

Продираясь сквозь жгучие взгляды зевак всю дорогу, они шли до тех пор, пока чей-то цветок не угодил им прямо под ноги, а следом на них градом не обрушился целый ливень лепестков.

Тан Цзыфэн растерянно произнес:

— Цзи-сюн, почему они все в нас кидаются?

Цзи Фэн схватил Фэн Иня за руку и завопил:

— Бежим!

Они неслись сломя голову, а погоня не отставала, пока наконец, не выскочив к первой попавшейся таверне, они стремглав не вломились внутрь.

Цзи Фэн завопил с порога:

— Эй, хозяин, есть комнаты для ночлега?

Трактирный слуга зычно отозвался:

— Сию минуту! Сколько комнат изволите, уважаемые? Эй, господа, я же здесь, куда вы наверх-то побежали?

Слуга со всех ног бросился за ними.

Они остановились только на втором этаже. Цзи Фэн, опираясь на перила и тяжело дыша, выглянул наружу и, заметив, что преследователи пронеслись мимо входа, наконец облегченно выдохнул.

Подумать только, нравы в этом Наньпине открытые и страстные — прямо как в Линься, нет, даже еще безумнее.

Фэн Инь остановился, стряхнул его руку и холодно произнес:

— Разве ты не собирался искать свою судьбу? Чего же побежал?

— Я пекся об общем благе, — не моргнув глазом и не покраснев, соврал Цзи Фэн. — Подумай сам: мы с тобой занимаем вторую и третью ступени в Списке Цзяоюй. Линьсяские девы столько о нас вздыхали, а тут их впопыхах обскакали жители Наньпине. Что, если они разозлятся и придут сюда устраивать беспорядки?

Цзи Фэн перевел дыхание:

— Чего доброго, девицы с обеих сторон разругаются, и тогда два города навек перестанут знаться друг с другом. Вот грех-то на душу мы возьмем, а?

Фэн Инь лишь приподнял бровь.

Подоспевший слуга сердито выпалил:

— Молодые господа, чего вы так неслись-то? Я же даже не успел подсказать, где ваши комнаты!

Цзи Фэн с улыбкой ответил:

— Мы так восхищены вашим заведением, что едва увидели вывеску, сразу поняли — нам нужно только сюда! Испугались просто, что кто-нибудь другой опередит и мест не останется.

Слуга тотчас смягчился, лицо его просветлело:

— Уважаемый, глаз у вас наметан! Наша таверна — самая популярная во всем Наньпине.

— О, я это сразу понял. Давайте нам три комнаты и распорядитесь принести воды для купания.

Слуга закивал в ответ.

Цзи Фэн полюбопытствовал:

— Эй, а что у вас там внизу за шум? Отчего такой гам?

— Ах, это сказитель выступает! Из-за него у нас всегда по вечерам яблоку негде упасть. Как искупаетесь, обязательно сходите послушать — тамошний мастер такие истории сказывает, заслушаешься! И про диковинные слухи мира заклинателей, и про всякие тайны сект.

При этих словах глаза Цзи Фэна загорелись. В Линься Цзи Чжитин вечно водил его в Павильон Сказок Мира слушать старых сказителей и рассказчиков.

В те времена за ними неизменно увязалась бы толпа девиц, шушукающихся за спиной и бросающих полные обожания взгляды. Стоило ему хоть на миг отстать от Цзи Чжитина, как его тут же обступала стайка цветущих дев с расспросами, не приходится ли он сыном Цзи Чжитину. И даже когда он честно в этом признавался, проблемы это не решало.

Со временем он и сам пристрастился к сказкам. В отсутствие Цзи Чжитина он затаскивал Инь Буцзуя в Павильон Сказок Мира, где они усаживались за столик, попивая вино, лакомясь сладостями и слушая, как сказитель расписывает все краски мира чувств и вершит свой суд над цзянху.

Чужие радости и горести он сполна познал через эти рассказы. Инь Буцзуй вечно подтрунивал над ним: мол, годами еще мал, а всё норовит потратить время на пустые разговоры в шумных переулках.

Сам же Цзи Фэн к самой фразе о трате времени относился весьма благосклонно.

После купания Цзи Фэн обработал рану и под предлогом передачи лекарства силой приволок Фэн Иня с собой на представление.

Они нашли тихий уголок, уселись и заказали чаю с вином.

Цзи Фэн налил чашку чаю Фэн Иню, плеснул себе вина и заметил:

— А местечко и впрямь неплохое, пожалуй, пооживленнее будет, чем Павильон Сказок Мира в Линься.

— Я впервые в жизни слушаю сказания в таверне, — признался Тан Цзыфэн.

— Да неужто? А чем же ты обычно занимался?

— Обыкновенно я изучал травы да медицинские трактаты.

— Какая скука! Ты прямо напомнил мне одного моего знакомого.

Цзи Фэн поднял чарку и слегка запрокинул голову, давая крепкому вину скатиться по горлу.

Глаза Тан Цзыфэна вспыхнули:

— Правда? Он тоже любит медицину?

Цзи Фэн покачал головой:

— Нет, он твояная противоположность. Вы оба — один любит тишину, другой вечно в движении. Познакомься вы, наверняка сошлись бы на редкость весело, ха-ха.

Таверна к тому моменту была набита битком, свободных мест не осталось вовсе, и вокруг то и дело слышались голоса.

— Слыхал от матушки Сяо Сань, нынче сказок не будет, зато пришла дивная дева, будет петь песни, — оживленно обсуждали двое за соседним столом.

— Эта Сяо Сань та еще затейница, вечно что-нибудь новенькое придумает, иначе с чего бы у них отбоя от клиентов не было?

— Поглядим-ка сегодня, какого эдакого демона она на этот раз откопала, ха-ха-ха.

Оба весело рассмеялись. Уловив суть, Цзи Фэн понял, что столь бурный ажиотаж возник не на пустом месте, и сам невольно проникся предвкушением.

Пока они лениво переговаривались, на первом этаже внезапно поднялась возня.

На сцену поднялась миловидная, бойкая девушка, весело перебросилась шутками с публикой и с выражением перешла к главному:

— Вчера, значит, иду я по улице и вижу: сидит у дороги девица, заливается горькими слезами. Подошла я, расспросила, а оказывается — молодая вдова, муж недавно преставился, родня мужа выгнала ее на улицу, осталась она совсем одна, без кола и двора. И вот пришла она нынче поведать уважаемой публике о своей горькой доле.

— Ох, неужто правда? Бедная девчонка, — с сочувствием протянул мужчина за соседним столиком.

— Братец Лю только что пришел, потому и не знает: эта девица Сяо Сань из нашей таверны вечно выдумывает всякие потешные представления для развлечения публики. Сегодня вон разыгрывают слезливую мелодраму, не переживайте.

— Вот оно как! Ну тогда тем интереснее.

Задававший вопросы успокоился и принялся внимательно следить за действом.

На сцену неуверенной, семенящей походкой вышла шестнадцати-семнадцатилетняя девица в розовом платье. Щеки ее еще до того, как она успела раскрыть рот, залились густым румянцем, вызвав новый взрыв хохота и свист в зале.

— А девица-то хороша! — завопил кто-то из толпы.

Сяо Сань подтолкнула ее на середину сцены, обменялась парочкой слов и тут же упорхнула вниз, оставив ту стоять в одиночестве.

— Давай же, запевай! — подгоняла снизу Сяо Сань.

Лицо стоявшей на сцене девушки то бледнело, то краснело. Потратив уйму усилий, она наконец выдавила из себя:

— Я... убогая девица... на сердце лишь стужа... неизбывна тоска... Всяк знает, что коптилка горькая, а горше... горше...

Зрители нетерпеливились:

— Горше чего?!

Девица сквозь зубы выпалила:

— Быть вдовой горше любой коптилки!

— О-о-о! — пронеслось по рядам.

— Руки... руками двигай! — снова подсказала Сяо Сань.

Стоявшая на сцене взмахнула длинным шелковым рукавом, прикрыла лицо, опустила голову и вдруг вскинула глаза прямо на Цзи Фэна. Она вздрогнула от неожиданности, и лицо ее мгновенно залил густой румянец.

Цзи Фэн тоже остолбенел.

Девица на сцене продолжила, едва ли не скрежеща зубами:

— Муж мой помер с полгода назад... сиротею одна я в глуши... замуж снова хочу, да боюсь людских глаз и молвы...

Цзи Фэн до покраснения закусил губу, сдерживая смех.

Девица на сцене изобразила готовую пролиться слезу:

— Думала я и так, и этак — сердце надвое рвется... проснулась от сна в предрассветной холодной тиши...

В самый разгар драмы девушка закрыла лицо руками и нахмурила брови, вызвав в зале дружный вздох умиления.

Цзи Фэн смотрел на сцену во все глаза, едва не подпрыгивая от желания выскочить к ней и спеть дуэтом.

Тан Цзыфэн поинтересовался:

— Цзи-сюн, ты знаком с той девицей на сцене?

Цзи Фэн уже не мог сдерживаться и расхохотался:

— Знаком? Да мы лучше некуда знакомы!

— А? — Тан Цзыфэн почесал в затылке. — Разве она не молодая вдова?

Мнимая вдова на сцене снова взмахнула шелковыми рукавами и, махнув рукой на всё, отдалась выступлению целиком:

— Куда же мне плыть, куда мне идти... Впереди лишь тупик и смертный конец!..

Едва отзвучала песня, как зал взорвался громовыми аплодисментами и свистом, шум стоял невообразимый.

Сяо Сань выбежала на сцену, подхватила «вдову» под руку и обратилась к залу:

— Ну как, понравилось вам представление?

Толпа взревела:

— Это самое потешное замужество вдовы из всех, что я слыхал, ха-ха-ха!

— И где только матушка Сяо Сань откопала такую красотку?

Зал снова покатился со смеху.

— Коли понравилось — осыпьте девицу серебром да золотом, чтоб коротала остаток дней в изобилии! — пошутила Сяо Сань.

— Дадим! Непременно дадим! Иначе как нам отблагодарить матушку Сяо Сань за такие старания?

Цзи Фэн не выдержал. Покрутив в пальцах костяной веер, он громко объявил:

— Уж больно знакомое лицо у барышни на сцене. часом, не виделись ли мы раньше? Пожалуй, дам я тебе десять золотых — иди-ка сюда, поведай мне свою историю как следует!

Стоило Цзи Фэну подать голос, как весь чайный дом встал на уши.

Кто-то подхватил шутку:

— Эй, красавица, я готов выложить двадцать золотых! Расскажешь мне всё сегодня вечером?

— Я, я, я! Красавица, взгляни на меня, я отдам тебе всё, что пожелаешь, цену назначай сама!

С легкой руки Цзи Фэна всеобщее веселье круто переменилось, и в зале начался аукцион.

Девица на сцене, доведенная до крайности, в ярости вытащила из-за пазухи две круглые булочки и швырнула их на пол.

И рявкнула своим самым что ни на есть грубым мужским голосом:

— Глазуньи свои разуйте! Вы что думаете, этот молодой господин по вашей цене продается?!

Зал ахнул:

— Ой-ой, да это же парень!

— Помрачился рассудок от красоты, сразу и не признали!

Идите к черту со своим помутнением рассудка!

— А личиком-то каков этот малец!

Узнав, что перед ними мужчина, публика завизжала еще пуще:

— Даю сто золотых!

— Красавчик, назови свою цену!

— ...

Цзи Фэн наконец разразился хохотом, сдерживать который больше не было сил.

Цзи Фэн проводил взглядом убегающего со сцены парня, который стремительно и грозно направлялся прямо к нему. Смех сотрясал его так, что он не мог разогнуться, а оглянувшись, обнаружил, что соседнее место уже опустело.

Цзи Фэн спросил:

— А где Фэн Инь?

Тан Цзыфэн ответил:

— А, он только что ушел. Наверное, устал. Я думал, ты видел.

Ишь ты, «помрачился рассудок», а когда маленький монах смылся, он даже не заметил.

Меж тем голос Сяо Сань разнесся над залом:

— Похоже, этот молодой господин не согласен. Что ж, продолжим наши сказки, на чем мы в прошлый раз остановились?

Кто-то поднял руку:

— Помню! Юбилейный пятидесятый выпуск о бессмертных: как юный небожитель и княжна Южного города разлучились навек.

Кто пил вино, кто слушал сказания.

Заметив пропажу Фэн Иня, Цзи Фэн поднялся, собираясь на поиски, но его тут же грубо схватил за руку подлетевший с грозным видом Ло Шан:

— Куда собрался? Совесть загрызла? Что ты только что ляпнул, а ну повтори, если смелый!

Ло Шан вцепился в Цзи Фэна мертвой хватки и с выражением лица, совершенно не вязавшимся с его внешностью, злобно прошипел.

На личике хорошенького юноши еще белел слой румян и белил, розовое театральное одеяние трепетало на ветру, и у Цзи Фэна снова свело скулы. Из последних сил давя улыбку, он протянул:

— О? Маленькая вдова рассердилась?

— Чего?! Твою ж... А ну стой!

Ло Шан с размаху бросился на Цзи Фэна, но воздух рассек пустоту — Тан Цзыфэн предусмотрительно отпрыгнул в сторону, опасаясь попасть под горячую руку.

Цзи Фэн на бегу дразнил его:

— Маленькая вдова, с таким скверным характером замуж ни за что не выйти, ха-ха-ха!

Ярость Ло Шана достигла предела:

— Ты... Ты же хотел меня купить! Где деньги? Выкладывай, тогда отпущу!

Тут Цзи Фэн остановился и изрек:

— Я покупал скорбную, разочарованную в жизни молодую вдову, а не тебя, вздорного и вспыльчивого юнца.

— Ты... — Ло Шан дрожал от гнева, но возразить было нечего. Тан Цзыфэн осторожно протянул ему чашку чаю: — Остыньте.

Ло Шан: — ...

Мысленно выругавшись про себя на Цзи Фэна, Ло Шан взял чай, единым махом осушил чашку, резко плюхнулся на стул и, надувшись, выпалил:

— Ты чего здесь забыл?

Цзи Фэн приподнял бровь:

— Это я у тебя должен спросить, юный господин. Чего это ты не отбываешь наказание в Павильоне Цзиюэ, а заявился сюда песни распевать? Аль влюбился?

Грудь Ло Шана вздымалась от негодования, но, не имея возможности оправдаться, он огрызнулся:

— Я... я тебе не девка какая, я мужлан хоть куда! Думаешь, я сам захотел здесь выступать?

— О? — Интонация Цзи Фэна поползла вверх. Он подался вперед и дернул Ло Шана за полу розового платья: — Девица, у вас есть своя история?

Ло Шан затуманившемся взором отвел глаза в сторону.

— В это время суток ты должен сидеть под замком в Павильоне Цзиюэ. Что, сестрица Юй передумала и услала тебя сюда лицедействовать?

Столкнувшись с пытливым взглядом, Ло Шан предпочел сознаться:

— Ну и пусть! Сбежал я. Я... я своего наставника ищу! — Ло Шан покрутил головой по сторонам. — Куда делся мой наставник? Почему ты один? И вообще, ты кто такой?

http://bllate.org/book/23267/2499063