Готовый перевод Whispers of a Lost World / Забытый мир: шёпот ветра: Глава 15

Фэн Инь одним резким движением перевернулся, подхватив Цзи Фэна, и они скатились в сторону — валун рухнул как раз туда, где они только что лежали.

Мир вокруг перевернулся. Цзи Фэн лежал навзничь, его брови сошлись на переносице, глаза были крепко зажмурены, а длинные ресницы мелко дрожали, лицо выражало крайнюю муку.

Из горла Цзи Фэна вырывались обрывки бессвязного стона:

— Не надо... не подходи.

Фэн Инь прижался к нему сверху; бирюзовый кулон, висевший на его шее, качнулся и повис в воздухе. Он на мгновение растерялся, подумав: с чего это эта штука оказалась у него на шее?

Тут же сняв амулет, он вернул его на место — на шею Цзи Фэна, а затем накрыл камень ладонью, используя силу духовного камня, чтобы успокоить мятущийся разум юноши.

Долгое время спустя Цзи Фэн наконец успокоился, и кровавые прожилки в его глазах заметно поблекли.

— Цзи Фэн, как ты себя чувствуешь? — Фэн Инь поддерживал его за спину, продолжая вливать в тело Цзи Фэна духовную энергию, чтобы изгнать зловещую ци Демонического Лика.

Цзи Фэн постепенно приходил в себя, его лицо было совершенно бескровным.

Он посмотрел на Фэн Иня, внезапно нахмурился и прижал руку к животу:

— Ой, болит.

Услышав это, Фэн Инь тут же перенес правую руку на то место, куда тот указывал, чтобы проверить.

Цзи Фэн тут же перенес руку на пояс:

— И здесь болит.

Рука Фэн Иня послушно сместилась к пояснице.

— И вот тут, — рука Цзи Фэна легла на грудь.

— И здесь? — не подозревая подвоха, Фэн Инь коснулся его в районе сердца.

Цзи Фэн тихонько фыркнул и рассмеялся.

Фэн Инь только теперь всё понял и резко отдернул руку.

Этот человек — ну просто...

— Эй, как ты можешь быть таким бессердечным, у меня правда очень болит! — с наигранной обидой протянул Цзи Фэн.

Где болит?

В горле пересохло.

Ха-ха-ха-ха-ха!

Том первый: Ревность к цветам

Город Наньпин — ни большой, ни маленький — раскинулся на равнине среди горных хребтов.

Рядом протекала река, берега поросли густыми вязами и ивами, над водной гладью клубилась дымка. Дома и чайные дома, высокие и низкие, рядами серого кирпича и темной черепицы вписывались в изгибы извилистых дорог.

Спускаясь по пологому склону холма, путники заметили, что весь город пестрит яркими красками цветов и зелени. На улицах, как и говорил прежний дровосек, каждый встречный держал в руках по букету самых разных расцветок. Куда ни кинь взгляд — кругом царили мир и весна.

Всю дорогу Цзи Фэн шел, то и дело останавливаясь с Тан Цзыфэном то тут, то там: они глазели по сторонам, выбирали цветы, а в конце концов сорвали по бутончику и закрепили себе на груди.

Цзи Фэн принялся допытываться у Фэн Иня:

— Маленький монах, неужто тебе совсем не нужно? Вдруг тебе кто-нибудь приглянется, а в руках и цветка-то нет? Хотя, с нашей-то красотой юного малчика, за нами толпы должны ходить, недостатка в цветах точно не будет... Эй, только смотри не бери чужие! Возьмешь — придется жениться.

— А ты бы взял?

Цзи Фэн трещал без умолку, а Фэн Инь шагал прямо в городские ворота, даже не оборачиваясь. Тан Цзыфэн же то и дело останавливался, чтобы сорвать цветок прямо с земли, и теперь в его руках уже собрался целый букет.

Когда троица вошла в город, перед ними предстала оживленная картина: повсюду — и вверху, и внизу — кружились и падали лепестки.

А вот Цзи Фэн по мере продвижения вперед всё отчетливее чувствовал смутное предчувствие беды.

Стоило ему бросить взгляд на толпу, как он неизменно натыкался на застенчивые взгляды и хихиканье с перешептываниями групп девушек.

— Только посмотри туда, я отродясь не видела столь прекрасного юношу!

Одна из девушек толкала подругу локтем:

— Глянь на того паренька в белом посередине! Неужто на свете бывают такие лица? Боже мой!

— А мне больше по душе тот, что с веером — взгляд и улыбка так и играют.

— И тот, что рядом, тоже ничего, такой милашка!

— Может, подарим им цветы? Как думаете, откажутся?

— Не спеши так, напугаешь людей. Давай лучше бросим цветы им навстречу?

Цзи Фэн придвинулся ближе к Фэн Иню:

— Маленький монах, смотри не потеряйся в толпе!

Они пробирались сквозь пылающие жаром взгляды зевак всю дорогу, пока в них не полетел первый цветок, а следом за ним — целый град цветочных стрел со всех сторон.

Тан Цзыфэн удивленно спросил:

— Брат Цзи, почему они все в нас кидаются?

Цзи Фэн ухватил Фэн Иня за рукав и завопил:

— Бежим!

Втроем они неслись со всех ног, преследуемые толпой, пока не выскочили к какому-то постоялому двору и, не разбирая дороги, влетели внутрь.

Цзи Фэн завопил во всю глотку:

— Эй, хозяин! Есть свободные комнаты?

Трактирный слуга звонко отозвался:

— Иду-иду! Ночлег найдется, уважаемый, сколько комнат изволите? Эй, господин, я же здесь, куда вы наверх-то побежали?

Слуга опрометью бросился следом.

Путники остановились только на втором этаже. Цзи Фэн, упершись руками в перила и тяжело дыша, выглянул наружу: преследователи уже пронеслись мимо входа. Только после этого он смог перевести дух.

Он подумал про себя, что нравы в этом Наньпине такие же горячие и раскованные, как в Линься, нет — даже похлеще, чем в Линься.

Фэн Инь остановился, стряхнул его руку и холодно произнес:

— Разве ты не шел искать свою судьбу? Чего побежал-то?

— Я же пекусь об общем благе, — с абсолютно невинным лицом соврал Цзи Фэн. — Подумай сам: мы с тобой занимаем второе и третье места в Списке Цзяоюй. Девушки из Линься так долго по нам вздыхали, и вдруг жители Наньпина перехватывают нас на полпути! Что, если девчонки от злости припрутся сюда устраивать погромы?

Цзи Фэн перевел дыхание и продолжил:

— Если из-за этого девушки с обеих сторон рассвирепеют и города перестанут общаться друг с другом — мы же потом перед всеми не отмоемся, верно?

Фэн Инь приподнял бровь.

Слуга вбежал наверх, запыхавшийся и недовольный:

— Молодой господин, чего вы так неслись? Я ведь еще не успел сказать, где ваши комнаты!

Цзи Фэн с улыбкой ответил:

— Да мы просто без ума от вашего заведения! Как увидели вывеску, сразу поняли — только к вам. Разве ж можно упускать такое место, а вдруг бы кто другой занял?

Услышав это, слуга успокоился, и его лицо озарилось гордостью:

— Эх, у молодого господина и глаз-то наметан! Наш постоялый двор — самый лучший во всем Наньпине.

— Вот я сразу это понял. Давайте три комнаты и приготовьте воды для купания.

Слуга закивал с готовностью.

Цзи Фэн поинтересовался:

— Эй, а что это у вас внизу за шум такой? Народу-то понабилось.

— О, так это сказитель выступает! Из-за него у нас по будням всегда столько народу. После купания можете сходить послушать, наш рассказчик такие истории баюкает — заслушаешься! Тут тебе и диковинки мира заклинателей, и тайны различных сект.

Услышав это, глаза Цзи Фэна зажглись. Когда они бывали в Линься, Цзи Чжитин вечно таскал его в Павильон Сказок Мира слушать стариков-сказителей и театральные представления.

Обычно за ними повсюду таскалась целая толпа девчонок, которые шептались за спиной и то и дело бросали на него зачарованные взгляды. Стоило ему хоть на миг отстать от Цзи Чжитина, как его тут же обступали цветущие девы и допытывались, не сын ли он Цзи Чжитина. И хотя он честно во всем признавался, это ни капли не помогало.

Со временем он и сам пристрастился к рассказам. Когда Цзи Чжитина не было рядом, он затаскивал Инь Буцзуя в Павильон Сказок Мира, где они усаживались за столик, пили вино, лакомились сладостями и слушали, как рассказичик живописует страсти человеческие и судит боевые искусства.

Все горести и радости мира он вдоволь наслушался в тех историях. Инь Буцзуй вечно ворчал, мол, такой молодой, а всё норовит растратить время в этих шумных переулках.

Сам же Цзи Фэн к фразе «растратить время» относился весьма положительно.

Закончив купание и обработав рану, Цзи Фэн под предлогом необходимости передачи лекарства силой затащил Фэн Иня слушать сказителя.

Троица нашла тихий уголок и заказала чай с вином.

Цзи Фэн налил Фэн Иню чаю, себе плеснул вина и заметил:

— А местечко и вправду неплохое, куда шумнее Павильона Сказок Мира в Линься.

— Я вообще впервые в жизни слушаю истории в чайной, — признался Тан Цзыфэн.

— Да ладно? А чем же ты занимаешься в свободное время?

— Да всё больше с травами вожусь, медицинские трактаты читаю.

— Такая скука... Прямо напомнил мне одного моего знакомого. — Цзи Фэн поднял кубок, слегка запрокинул голову, и крепкое вино покатилось по горлу.

Глаза Тан Цзыфэна засияли:

— Правда? Он тоже любит медицину?

Цзи Фэн покачал головой:

— Нет, он полная твоя противоположность. Один любит тишину, другой вечно в движении. Если бы вы познакомились, было бы ужасно весело, ха-ха-ха.

В это время чайная была забита до отказа, не оставалось ни единого свободного места, и повсюду оживленно спорили посетители.

— Говорят сестрички Сяо Сан, сегодня будут не сказки рассказывать, а одна очаровательная особа будет петь, — с огромным энтузиазмом обсуждали двое за соседним столиком.

— Уж эта Сяо Сань — та еще егоза, вечно выдумает что-нибудь этакое, не соскучишься. Иначе с чего бы у них отбоя от клиентов не было?

— Посмотрим, какого демона она сегодня откопала, ха-ха-ха-ха!

Оба залились звонким смехом. Уловив суть, Цзи Фэн понял, что столь бурный ажиотаж возник не на пустом месте, и сам невольно проникся любопытством.

Пока они перекидывались фразами, внизу вдруг поднялся шум.

На помост поднялась изящная, бойкая девушка, с улыбкой поприветствовала зрителей и игриво перешла к делу:

— Вчера, значит, иду я по улице и вижу — плачет на обочине девица, слезы ручьями. Подошла расспросить, оказалось — молодая вдова, муж недавно преставился, родня мужа выгнала на улицу, осталась она совсем одна, без кола и двора. И вот пришла она сегодня к нам, чтобы излить душу перед всеми вами!

— Ого, неужто правда? Бедная девчонка, — с сочувствием протянул мужчина за соседним столиком.

— Брат Лю только что пришел, потому и не знает. Сяо Сань из нашей чайной великая мастерица придумывать всякие забавные представления для развлечения публики. Нынче у них на кону обычная слезливая драма, не переживайте.

— Вот оно как! Ну тогда тем интереснее.

Собеседник успокоился и приготовился смотреть представление.

На сцене появилась шестнадцати-семнадцатилетняя девица в розовом платье. Вся сжавшись и робея, она дошла до середины помоста, и едва открыв рот, залилась краской до самых ушей, вызвав новую волну хохота и свиста в зале.

— А деваха-то хороша собой! — заорал кто-то из толпы.

Сяо Сань быстро подбежала к ней, шепнула пару слов на ухо и мгновенно скрылась за кулисами, оставив бедняжку одну.

— Давай же, пой! — донеслось снизу понукание Сяо Сань.

Девица на сцене то бледнела, то краснела, приложила немало усилий, прежде чем выдавить из себя:

— Я... ун-нидза... сердце мое стынет от тоски, и нет конца душевной боли... Все говорят, что коптица горька, но... нно...

Зрители заволновались:

— Но что же?

Девица сжала зубы:

— Быть вдовой горше горькой коптицы!

— О-о-о! — пронеслось по залу.

— Ру... руки двигай! — напомнила из-за кулис Сяо Сань.

Девица на сцене взмахнула шелковыми рукавами, прикрыла пол-лица, опустила голову, а затем резко подняла взгляд — и нос к носу столкнулась глазами с Цзи Фэном. Она испуганно вздрогнула, и лицо ее тут же залилось алым румянцем.

Цзи Фэн тоже остолбенел.

Девица на сцене заговорила почти сквозь зубы:

— Муж мой покинул этот мир полгода назад, оставив меня одну-одинешеньку, беззащитную... Хочу выйти замуж вторично, да боюсь людских пересудов...

Цзи Фэн покраснел от потуг сдерживать смех.

Девица на сцене пустила слезу:

— Думаю так и эдак — сердце разрывается на части, проснулась в слезах посреди холодной ночи...

В самый разгар драмы девушка закрыла лицо руками и нахмурила брови, вызвав у публики бурю сочувствия.

Цзи Фэн смотрел на сцену сияющими глазами и едва ли не сам готов был запрыгнуть туда для дуэта.

Тан Цзыфэн поинтересовался:

— Брат Цзи, ты знаешь ту девушку на сцене?

Цзи Фэн прыснул со смеху:

— Знаю? Да мы с ней знакомы лучше некуда!

— А? — Тан Цзыфэн почесал в затылке. — Разве она не молодая вдова?

«Молодая вдова» на сцене снова взмахнула рукавами и с видом человека, отбросившего всякий стыд, полностью отдалась роли:

— Куда же мне идти, куда податься... Смерть — единственный путь!

Песня отзвучала, и в зале разразился громогласный шквал аплодисментов и свиста — шум стоял невероятный.

Сяо Сань выбежала на сцену и обратилась к «вдове»:

— Ну как, понравилось сегодня нашим уважаемым зрителям?

Толпа взревела:

— Это самое забавное перерождение вдовы в замужнюю даму из всех, что я слышал, ха-ха-ха!

— Где только Сяо Сань откопала такую красотку?

Зал снова покатился со смеху.

— Коли всем понравилось, осыпьте барышню серебришком, чтобы могла она спокойно прожить остаток дней, — со смешком пошутила Сяо Сань.

— Дадим! Непременно дадим, нельзя же обижать старания сестрицы Сяо Сань!

Цзи Фэн больше не мог сдерживаться. Покрутив в руке костяной веер, он звонко бросил в толпу:

— Барышня на сцене до боли знакома, часом, не виделись ли мы? Пожалуй, дам я тебе десять золотых, спускайся-ка ко мне, расскажешь мне свою историю поподробнее!

Стоило Цзи Фэну подать голос, как вся чайная взорвалась.

Кто-то тут же подхватил шутку:

— Эй, красавица, я готов дать двадцать золотых, расскажешь всё мне нынче вечером?

— Я, я, я! Погляди на меня, барышня, я всё что угодно отдам, цену называй любую!

С легкой подачи Цзи Фэна всеобщий гадёж внезапно свернул на другую дорожку, и публика принялась наперебой задирать ставки.

Девица на сцене переполнилась гневом, сорвала с груди два бутафорских пампуха и швырнула их на пол.

И своим самым зычным, мужицким голосом яростно заорала:

— Разуйте глаза, остолопы! По карману ли вам такой молодец?!

В зале пронеслись изумленные возгласы:

— Ого, да это парень!

— Помрачился рассудок от красоты, и впрямь не разглядели!

Помрачился рассудок у твоего дедушки.

— И надо же лицу уродиться таким смазливым!

Узнав, что перед ними мужчина, некоторые завелись еще сильнее:

— Даю сто золотых!

— Красавчик, называй цену!

— ...

Цзи Фэн наконец разразился на трибуне долго сдерживаемым смехом.

Ревность к цветам

Тан Цзыфэн шатаясь отступил назад и дрожащим голосом спросил:

— Что... что же нам теперь делать?!

Фэн Инь призвал Меч Цзюсяо:

— Я поставлю запечатывающий массив прямо над омутом, а дальше останется ждать, пока другие секты пришлют людей для усмирения. У тебя есть духовные камни с мощной энергией?

Тан Цзыфэн торопливо закивал:

— У меня есть нефрит для подпитки духа и нить турмалина, подойдут?

Турмалин, как и серебряный замок Цзи Фэна, обладал свойством отгонять нечисть.

— Не годится, они оба слишком мягкие, не смогут послужить ядром массива. — С этими словами оба уставились на кулон, висевший на шее у Цзи Фэна.

Не успел он перевести дух, как вновь почуял угрозу. Цзи Фэн судорожно прикрыл ладонью амулет:

— Если вам нужно ядро массива, сказали бы раньше! У меня их полно, только не зарипьтесь на мой кулон!

С этими словами он вытащил у пояса пространственный мешочек, развязал завязки:

— Чего душа пожелает, выбирайте на здоровье!

В пространственном мешочке Цзи Фэна царил страшный кавардак: целебные травы, драгоценности, секретные механизмы и скрытое оружие — там было абсолютно всё. Причем духовные камни попадались исключительно редкие и ценные, которые сам Цзи Фэн вряд ли использовал по назначению, а просто таскал ради забавы и любопытства.

Фэн Инь и Тан Цзыфэн:

— ...

— Брат Цзи, сколько же у тебя всего с собой.

Цзи Фэн кашлянул в кулак и произнес:

— Разве это много? Человеку в дороге всегда нужно иметь при себе кое-какие вещи на крайний случай.

Фэн Инь наугад вытащил первую попавшуюся вещицу, метнул ее кверху над омутом, сложил руки на груди и затянул заклинание, возводя массив.

Тан Цзыфэн прикрыл глаза рукой. Оба почувствовали, как вокруг зашевелился мощный поток воздуха, устремляясь кверху над водой.

Над омутом мгновенно сформировался защитный массив, придавливая Демонический Лик ко дну.

Черная туча была прижата к поверхности воды, но вырваться не могла. Она издавала яростное шипение, похожее на раскаты небесного грома, но в конце концов угомонилась и послушно замерла в ловушке.

В глазах Тан Цзыфэна искрились звезды, а в голосе звучало искреннее восхищение:

— Как мощно! Суметь в одиночку поставить массив, сдерживающий Демонический Лик.

— Пойдемте, — бросил Фэн Инь.

— Угу, — отозвался Тан Цзыфэн и оглянулся на Цзи Фэна.

Цзи Фэн спрятал пространственный мешочек, но едва поднялся на ноги, как перед его глазами всё поплыло, и он рухнул без чувств.

Рассвело. Троица выбралась из пещеры, уложив Цзи Фэна на ровную площадку среди холмов.

Тан Цзыфэн проверил его пульс и озадаченно произнес:

— Брат Цзи не совершал ничего, что могло бы истощить его первозданный дух. Почему же он сейчас настолько ослаблен?

Слушая разговоры заклинателей в пещере, Тан Цзыфэн примерно запомнил, что того зовут Цзи.

Фэн Инь задумался. Вспомнив, как Цзи Фэн без малейших усилий вытащил его Меч Цзюсяо, он невольно подумал: неужели дело в силе Цветка Жому?

— Есть ли способ помочь ему? — спросил он.

Тан Цзыфэн легко улыбнулся. Свет в пещере был тусклым, поэтому разглядеть его лицо толком не удавалось, но черты Тан Цзыфэна казались мягкими, а одухотворенное лицо юноши светилось улыбкой, отчего на душе становилось легче.

— Есть. — Тан Цзыфэн снова пошарил по своим склянкам, нашел балю с пилюлями, влил лекарство в рот Цзи Фэну, а затем прижал руку к его груди, впуская поток зеленой целебной энергии.

Сила пилюль быстро разошлась по меридианам, и вскоре Цзи Фэн открыл глаза.

Тан Цзыфэн радостно воскликнул:

— Ты очнулся!

Цзи Фэн сонно поморгал, уставившись на приятное лицо юноши:

— О, а этот друг мне смутно знаком.

Тан Цзыфэн усмехнулся:

— Ты что, забыл меня? Я тот самый лекарь, что перевязывал тебе раны в пещере, меня зовут Тан Цзыфэн.

— Да я шучу, конечно помню. — Цзи Фэн попытался шевельнуться, но почувствовал страшную слабость, а рана на плече тупо заныла. — Почему у меня совсем нет сил?

Тан Цзыфэн объяснил:

— Когда тебя подчинил Демонический Лик, ты вытащил меч молодого господина Фэна, должно быть, это сильно истощило твой первозданный дух.

Услышав это, Цзи Фэн слегка опешил. Он смутно помнил, что́ именно творил под влиянием Демонического Лика, и изумленно переспросил:

— Я вытащил Меч Цзюсяо?

Тан Цзыфэн кивнул.

Цзи Фэн повернул голову к Фэн Иню и сразу заметил на его открытой шее отчетливый след от укуса со спекшейся кровью.

— Это я его укусил? — Цзи Фэн попытался протянуть руку, но Фэн Инь слегка отстранился.

— Я сделал еще что-нибудь? — не ведя своим ушам, Цзи Фэн уставился на Фэн Иня.

Фэн Инь холодно бросил:

— Ничего. Пойдем. — И, поднявшись с места, зашагал вперед в одиночку.

Ниже по склону позади пещеры расстилались холмы, покрытые короткой молодой травой. Ветер стелился по земле, поднимая рябь зеленых волн.

Тан Цзыфэн рассказывал спокойным, мягким голосом, что происходило тогда:

— В тот момент ты вел себя точно так же, как тот обезумевший заклинатель: никого не узнавал, что-то бормотал себе под нос, а потом вдруг выхватил Меч Цзюсяо и принялся направо и налево размахивать им в безумном припадке.

Цзи Фэн вытаращил глаза:

— Что? Я ведь никого из вас не ранил?

Тан Цзыфэн покачал головой:

— Нет, брат Фэн проявил невероятную силу и очень быстро тебя укротил.

— ...Тогда почему я вырубился?

— Наверное, Меч Цзюсяо отнял у тебя слишком много сил. Меч, закаленный кровью и душами, воистину жаждет крови.

Цзи Фэн кивнул, потрогав себя за грудь — она еще теплилась, и подумал: неужто именно сила Цветка Жому позволила ему вытащить Цзюсяо?

— И всё же странно, — размышлял вслух Цзи Фэн. — Этакая зловещая штуковина, как Демонический Лик, водится только в Пределе Ванцзи. С чего бы ей являться на участке Сишуй на Юге?

Тан Цзыфэн кивнул:

— И впрямь, если подумать — странно. Павильон Цзиюэ позавчера выставил на аукцион Миншэ, а нынче мы столкнулись с Демоническим Ликом — обе эти пакости родом из Предела Ванцзи. Неужели все многослойные печати Предела Ванцзи ослабли? Но если это и вправду так, в Поднебесной давно начался бы хаос, а в это верится с трудом.

Цзи Фэн беспечно постукивал веером по ладони и непринужденно протянул:

— Кто знает? Поди разбери, не те ли это отъявленные безумцы из мира заклинателей. Когда под боком лежит земля, усыпанная сокровищами, разве усидишь на месте? Впрочем, в прошлые годы такое тоже случалось, просто до великих бедствий дело не доходило.

Пока они оживленно болтали, Фэн Инь не проявлял к беседе ни малейшего интереса и упорно шел впереди, сохраняя дистанцию.

Цзи Фэн окликнул его:

— Маленький монах, ты вообще знаешь, куда путь держим?

Фэн Инь даже не обернулся:

— Нет.

Они в два шага нагнали его:

— Не знаешь, а всё равно прешь вперед. Дорога от участка Сишуй до переправы Фэнлин — та еще головоломка, давай сперва найдем обитаемые места и расспросим дорогу.

Цзи Фэн от природы страдал топографическим кретинизмом. По правде говоря, если бы в городе Линься прибавилось хотя бы две улицы, он уже посчитал бы это слишком сложным. Но на то он и мудрец, чтобы иметь свои хитрости: смастерив однажды Сотню путей, он навсегда забыл о проблеме блужданий. И раз уж даже он находил эту местность запутанной, значит, в глазах обычного человека там царил сущий лабиринт.

http://bllate.org/book/23267/2499062