Готовый перевод Reborn Prime Minister Becomes Cat Dad / Перерождение: премьер-министр усыновил котёнка: Глава 6

— Мы тебя разбудили?

Разбудили? Кто именно?

А-Янь, в чьих круглых зрачках отражался ясный гнев, надолго замер, а затем, сам не понимая почему, уловил ход мыслей Сун Вэньсина.

Верно, Сун Вэньсин и не догадывался, что тем человеком прошлой ночью был он сам. Для него человек оставался человеком, а кот — котом. Сун Вэньсин решил, что кошачья лень и скверный характер объясняются тем, что кот не выспался из-за шума, который якобы подняли они оба.

Даже кошачий мозг не смог бы придумать более логичного и безупречного оправдания!

Соединение инь и ян — дело обыденное, люди смотрят на это именно так. А уж А-Янь, кот, игнорирующий людские нормы и мораль, злился вовсе не на сам факт близости с Сун Вэньсином. Он злился, потому что этим утром у котика болел зад.

Прежде отец и папа наставляли его в этих вопросах лишь четырьмя словами: главное — получать удовольствие. Прошлой ночью А-Янь сражался с Сун Вэньсином за доминирующую позицию, и, не прикладывая особых усилий, он сполна отыгрался за все тычки и трения. Хотя в конце он и лепетал всякую чепуху, умоляя позвать папу, в целом А-Янь был вполне доволен!

Но то было вчера, а сегодня Сун Вэньсин не чувствует боли! Болит только у котика!

Сун Вэньсин — бессовестный!

А-Янь моргнул. Нужно было скрывать, что котик умеет превращаться в человека, так что грех было не воспользоваться предлогом, предложенным самим Сун Вэньсином. Белая лапка с вызовом взметнулась в воздух:

— Мяу-мяу...

Ты еще смеешь угрожать коту и стричь ему когти! Зверь!

Сун Вэньсин, обладавший отличной интуицией, легко догадался, о чем речь. Он вновь стал мягким и рассудительным и с извиняющейся улыбкой произнес:

— Прости, я был груб. А-Янь, будь великодушен, хорошо?

Выпустив пар, А-Янь решил, что пора и честь знать. Он спрятал лапки под себя, улегся на его коленях, а в красивых кошачьих глазах застыло высокомерие, словно он говорил: Посмотрим, как ты будешь стараться.

Хэ Цзиньлань вздрогнула от неожиданности, пальцы ее дрогнули. Поняв, в чем дело, она прижала руку к груди и возмущенно воскликнула:

— Сун Вэньсин! Почему ходишь бесшумно? Хочешь до смерти напугать мать...

Сколько себя помнил Сун Вэньсин, Хэ Цзиньлань всегда сохраняла рядом с ним свою детскую непосредственность.

Сун Вэньсин опустил взгляд и почесал кота под пушистым подбородком. Он сосредоточился, погрузив длинные пальцы в мягкую белую шерсть, на фоне которой его кожа казалась еще светлее.

Кормя кота, Сун Вэньсин неторопливо заговорил:

— А-Янь — самый умный кот, которого я когда-либо видел. Раз ты понимаешь человеческую речь, то наверняка сможешь и общаться, верно? М?

Хм, пытается выведать правду? Ничего котик не понимает~

Будь он человеком, его самодовольная мордашка выглядела бы вызывающе, но поскольку он был всего лишь красивым и послушным белым котенком, сердиться на него по-настоящему было невозможно.

В свое время, рожая Сун Вэньсина, госпожа Хэ сильно подорвала здоровье, и лекари сошлись во мнении, что детей у нее больше не будет. В те времена считалось, что чем больше детей, тем больше счастья, но у Сун Вэньсина было лишь двое детей — Сун Цзинлэ и Сун Вэньсин. Позже в доме появились две наложницы, родившие еще одного сына и трех дочерей.

Ничего, спешить некуда. Мы знакомы всего день, впереди еще много времени.

Из-за излишней самоуверенности в собственных суждениях Сун Вэньсин позволил белому котенку, который мастерски подстроился под ситуацию, полностью сбить себя с толку.

Хэ Цзиньлань: — ...

А-Янь, подставив живот и наслаждаясь услугами, издал какой-то бессмысленный звук.

Когда Сун Вэньсин подошел, Хэ Цзиньлань как раз сверяла список со служанкой:

— Эти золотые заколки с нефритом в виде цветов яблони оставь себе. Это первая вещь, которую подарил мне старший господин, да и белый нефрит на них мне очень нравится.

— Матушка, будьте осторожнее в словах, — прервал ее Сун Вэньсин, отвесив легкий поклон в знак извинения, — что вы делаете?

Она вспомнила, что супруг не любит, когда она поминает смерть всуе.

Разобравшись с этим, Сун Вэньсин временно оставил попытки найти зацепки у белого котенка. Чтобы загладить вину, он устроил ему настоящий пир, причем кормил его с рук.

Госпожа Хэ, урожденная Цзиньлань, происходила из дома чжун-иского хоу и была младшей дочерью второй ветви семьи, что вполне соответствовало положению семьи Сун Вэньсина. Они познакомились в юности, и после свадьбы жили душа в душу, став образцовой парой.

Согласовав поездку на гору Санхуа, где планировалось провести некоторое время, Сун Вэньсин решил посвятить сегодняшний день матери.

Выходило, что он не только помешал А-Яню спать, но еще и пригрозил ему, окончательно испортив отношения.

— — —

Она махнула рукой сыну, который отдал ей поклон, и с неохотой пояснила:

— Составляю список приданого. Как можно оставить себе все самое лучшее? Что тогда обо мне подумают?

Несмотря на наличие наложниц, Сун Вэньсин всегда хранил верность своей первой жене.

Сун Вэньсин переступил порог, жестом остановил служанку, собиравшуюся поприветствовать его, и тихо подошел к госпоже Хэ. Бросив взгляд на список в ее руках, он прокомментировал:

— Матушка, вы оставили себе все самое ценное, а что собираетесь подарить остальным?

Она украдкой взглянула на ключицы Сун Вэньсина. Ого, еще на месте.

Сун Вэньсин, войдя в комнату, уже догадывался, в чем дело, и его подозрения подтвердились. Подумав немного, он подкинул матери задачку:

— Матушка, я склонен к увлечению мужчинами.

Хэ Цзиньлань нахмурилась и обернулась:

— Что за чепуху ты несешь?

У Сун Вэньсина были такие же персиковые глаза, как у Хэ Цзиньлань, но в них не было ее чистоты.

Иными словами, его мать была слишком наивна.

Сун Вэньсин промолчал, лишь слегка улыбнувшись, и перевел тему:

— Не приходило ли от старшей сестры писем? У отца заканчиваются укрепляющие отвары, пора бы пригласить лекаря Кана в столицу.

— Хм, пожалуй, пора. Чуть позже напишу Цзинлэ. Кстати, с тех пор как мы получили от нее весточку, прошло уже два месяца.

В сердце госпожи Хэ не было ничего важнее здоровья Сун Вэньсина. Услышав это, она отложила список украшений и принялась болтать с сыном о том, как хорошо отец начал есть с наступлением лета, ведь раньше из-за плохого аппетита он каждый год серьезно заболевал.

Сун Вэньсин провел с матерью полчаса за светской беседой. Перед уходом Хэ Цзиньлань коснулась виска, и в ее прекрасных персиковых глазах отразилось полное недоумение:

— О чем ты говорил, когда упомянул, что склонен к мужчинам?

Старший сын был слишком умен, и в его словах порой скрывалось несколько смыслов. Хэ Цзиньлань давно оставила попытки разгадывать их в одиночку и по привычке спрашивала напрямую.

Сун Вэньсин улыбнулся, ничего не ответил и, попрощавшись, ушел.

Лишь не слишком смышленая госпожа Хэ вздохнула и обратилась к служанке:

— Как думаешь, что он имел в виду...

На следующий день, как только господин помощник министра ушел на утренний доклад, к воротам поместья подъехала еще одна карета. Пока мать еще спала, Сун Вэньсин, прихватив кота, отправился в путь.

Дорога до подножия горы Санхуа занимала два с половиной часа. Расстояние было немалым, но на пути им встречалось множество других карет.

Гора Санхуа на самом деле состояла из двух вершин: на одной процветал храм Юаньгуан, а на другой, не менее многолюдной, располагалась даосская обитель Ханьюнь. Большинство экипажей направлялись именно туда.

Отправляясь в путь, Сун Вэньсин взял с собой две книги путевых заметок, чтобы скоротать время.

Купив поместье у подножия Санхуа, он распорядился переделать карету для большего удобства. Теперь в ней было гораздо меньше тряски, так что можно было спокойно читать.

А белый котенок, которого он взял с собой, уцепился лапками за окно, высунув наружу круглую голову, и с любопытством оглядывался по сторонам.

Не проехав и километра, А-Янь разочарованно спрыгнул вниз, свернулся клубком, укрывшись хвостом, и решил доспать.

Снаружи скучно, одни деревья.

Когда котенок уснул, Сун Вэньсин взглянул на него и вернулся к чтению.

Это была книга о путешествиях по Северо-Западу, написанная человеком прошлой династии, давно ставшая библиографической редкостью. Автор описывал два года своей жизни в Хуайчуане, упоминая небесное озеро и священную гору, где снег не таял круглый год.

Говоря о Хуайчуане: во времена расцвета прошлой династии земли, ныне занятые племенем Ханъи, принадлежали империи. Ханъи были кочевниками, у них не было постоянного места жительства, и лишь их королевский город, на языке ханьи называвшийся Соцянь, а на языке центральных равнин — Хуайчуань, был единственным оседлым поселением.

Говорят, имя наследника гуна Чжэньго — Вочуань, и это «чуань» — как раз от Хуайчуаня.

А хозяин А-Яня, наследник гуна Чжэньго Юнь Сю, — что же значит «Сю»?

На этом месте в голову вновь пришел извечный вопрос: какого происхождения Юнь Шицзы? У гуна Чжэньго и его супруги не было детей, и не было слухов о том, что они усыновили кого-то из дальних родственников рода Юнь. Судя по событиям прошлой жизни, хотя он и не был родным сыном, Юнь Шицзы унаследовал всю мощь и доблесть гуна Чжэньго.

Сун Вэньсин долго не перелистывал страницу, глубоко погрузившись в раздумья.

Карету все-таки потряхивало, и А-Янь, не в силах уснуть, тихонько подобрался к Сун Вэньсину. Увидев, что тот не обращает на него внимания, он вытянул шею, чтобы посмотреть на страницу, на которой остановился хозяин.

Котик читал по три строки за раз.

Гора Сушань?

Дом котика!

— Мяу!

Сун Вэньсин очнулся от кошачьего крика. Котенок запрыгнул к нему на колени, уселся перед книгой и прижал лапку к странице:

— Мяу-мяу...

Папа говорил, что нашел А-Яня на горе Сушань.

Сун Вэньсин погладил его по круглой голове и предположил:

— А-Янь читает слова в книге?

А-Янь хлопнул лапкой по бумаге:

— Ау...

Глупый, А-Янь — божественный кот с горы Сушань!

— Хорошо, я почитаю тебе, — ответил Сун Вэньсин, словно все понял. Большего он угадать не мог.

А-Янь: — ...

Тем не менее, голос Сун Вэньсина был мягким и низким, а темп речи — размеренным. Слушая его, А-Янь словно вернулся в родные края, где царили вечные снега и безмолвие. Там было красиво и безжалостно, и в этом мире существовал лишь крошечный, беззащитный А-Янь.

Голос Сун Вэньсина постепенно стих. Он опустил взгляд: белый котенок, спавший у него на руках, прижался к его поясу, инстинктивно ища самое безопасное и устойчивое место.

Он смотрел на белый комочек, и в его глазах промелькнула нежность. Он едва заметно улыбнулся.

В этот момент старший господин Сун вдруг осознал, что, кажется, слишком уж балует этого кота.

Но исправлять это не было нужды.

А-Янь был безобидным, смышленым, умел настоять на своем и хранил тайны. Все эти качества, помноженные на внешность красивого белого котенка, казались очаровательными и незаметно захватывали мысли.

Путь занял два с половиной часа. Часть дороги размыло вчерашним дождем, так что карета прибыла на место уже после полудня.

А-Янь проспал всю дорогу. Неизвестно, выспался ли он или почувствовал, что экипаж остановился, но, как только они приехали, он открыл глаза. Спросонья он был еще не так сообразителен, и в его круглых зрачках читалось полное непонимание происходящего.

Сун Вэньсин похлопал его по голове:

— Выходи.

А-Янь машинально прикрыл голову короткой лапкой:

— Ау!

На старой табличке у ворот поместья у подножия Санхуа все еще красовались иероглифы «Еюань».

В отличие от строгих усадеб знати, планировка этого места была немного хаотичной, а пейзаж — нетронутым, в нем чувствовалась первозданная дикость. Это было не совсем в духе старшего господина Суна, но А-Яню здесь очень нравилось.

Управляющий поместьем уже подготовил жилье и, узнав о прибытии хозяина, распорядился готовить обед.

Здешняя еда, конечно, уступала изыскам Шэнцзина, но зато здесь были свежайшие дикие продукты. Управляющий, прекрасно знавший вкусы столичной знати, не гнался за сложностью блюд, стремясь лишь сохранить их истинный вкус.

Думая об этом, он был готов захлебнуться слюной.

Однако, покружив перед главным домом и подождав некоторое время, он так и не увидел старшего господина. Подавив сомнения, он отправился на поиски.

Дойдя до ворот, он издалека увидел юношу в синем халате, чей стройный силуэт напоминал изваяние из нефрита. Задрав голову, он нежно уговаривал кого-то наверху:

— Не голоден? Давай поедим, а потом поиграем.

То ли господин от природы был столь мягок, то ли еще что, но звучало это так, словно он уговаривал даму.

Управляющий проследил за его взглядом и поднял голову. На высокой заброшенной подставке для цветов виднелся белый комочек... Неужели это кот?

http://bllate.org/book/23213/2489985