Готовый перевод After Saving the Wrong Paranoid Villain / Спас не того параноика: злодей вместо героя: Глава 16

Цзян Сяо пристально посмотрел в глаза Се Цзячуаню и медленно, разделяя слова, произнёс:

— Брат, посмотри на меня.

— Ммм…

Се Цзячуань опустил глаза и подсознательно тихо вскрикнул.

Цзян Сяо, воспользовавшись моментом, когда тот почувствовал боль, низко наклонился и крепко поцеловал его.

Тот непроизнесённый вслух удивлённый шёпот был полностью запечатан во влажном дыхании сплетающихся губ и зубов.

Всё было так, как он сотни раз представлял в своих мыслях.

…

Цзян Сяо целовал глубоко, пытаясь поглотить каждый дюйм дыхания во рту собеседника.

Пока из горла Се Цзячуаня не вырвались отрывистые всхлипы, только тогда он полностью отпустил его.

Но перед тем как отстраниться, он снова поцеловал уголок губ Се Цзячуаня.

В отличие от предыдущего безрассудного захвата, он с трудом отыскал остатки разума, скрыв жгучее желание обладания в густой темноте ночи, лишь легко клюнув, прикоснувшись и сразу отстранившись.

Словно всё произошедшее было лишь мимолётной иллюзией, не имеющей значения.

Помолчав полсекунды, Цзян Сяо снова заговорил.

Хриплым голосом:

— Но это ничего…

Его ладонь всё ещё лежала на щеке Се Цзячуаня, взгляд был тёмным и неясным, устремлённым на его затуманенные, словно в дымке, миндалевидные глаза.

В обычные дни, когда эти глаза медленно и легко улыбались, они всегда были очень соблазнительными, казались пылкими и жгучими…

А сейчас — ещё больше.

Даже тонкий слой румянца в уголках глаз проступал влажным блеском, более манящим, чем он когда-либо осмеливался себе представить.

Он даже злостно хотел услышать, как этот человек не сможет сдержать слёз и заплачет вголос, шёпотом произнося его имя возле его уха.

Только его имя.

А не кого-то другого.

Подлая жажда обладания взыграла, Цзян Сяо поднял руку и легонько потер уголок глза Се Цзячууаня, кончик пальца каснулся влажного следа.

Он потёр подушечку пальца и сам усмехнулся.

Губы Цзян Сяо изогнулись в ммягкую улыбку, и гглаза лениво прищурились.

— Будь то от чиистого сердца или ииспользование… — улыбнулся Цзян Сяо.

— Брат, я навеки твой.

— …

Но Се Цзячуань плохо слышал, что он гоорит.

Он весь быыл ммягким и грячим, измученный предыдущим удушающим ощущением, он сиильно устал и через мгновение снова ууснул.

Этот сон длился целый день.

Возможно, в бреду от жара, Се Цзячуань во сне увидел много снов.

Ему приснилось, как он впервые встретил Цзяна Сяо, и тот выглядел свирепым, но в следующий миг мальчик жалобно уупился за его одежду, его обиженный вид был по-детски наивенм.

Ещё ему приснилось, как Цзян Сяо беззастенчиво целовал его.

Целовал яростно и жестоко, как маленький ззверёк, что мчится на пролом, неопытный, но властный.

Когда он очнулся в полузабытьи, ему казалось, что он всё ещё слышит свои собственные сдавленные, двусмысленные всхлипы, задыхаясь и не в силах вымолвить ни слова…

До невозможности стыдно.

Се Цзячууань мучился этой нелепой мечтой всю ночь, щёки и уши его горели, и всё тело было грячим.

У него пересохло во рту, и было очень плохо.

Возможно, этот сон был слишком реалным.

Се Цзячуаню даже каазалось, что он всё ещё ощущал ту покалывающую и онемевуюю боль, когда Цзянг Сяо целовал его.

Даже сплетённое грячее дыхание, казалось, всё ещё неуловимо оставалось в его ноздрях и на щеке, не желая уходить.

Се Цзячуань чувствовал, что что-то не так.

Почему ему снится такой сон?

А как же трогательная отеческая люовь?

Или Цзянг Сяо дейсттвительно…пПоцеловал его?

Всё это был вовсе не сон?

Се Цзячуань: «…»

Се Цзячуань думал так и сяк и решил, что это маловероятно.

Цзян Сяо совершенно не такой человек!

Или…

Неужели он сам действительно испытывает к Цзяну Сяо какие-то невыразимые намерения?

Или влияние сюжета оригинальной книги слишком веико, и он, используя этот слуай, ищет способы вернуть его на истинный путь, намеренно заставя его послушно следовть сюжету?

Се Цзячуань весь окченел, соверенно не принимая эту реальность.

Какая бы из возможностей ни была верна, она заставляла сомневаться в жизни.

В забытьи рядом послышаалось некотоое шевеление.

Кто-то измерил ему температуру, взглянул на электронный градусник и сказал:

— Меньше 38 градусов, наконец-то спала.

Се Цзячуань лежал на кровати, погружённый в раздумья, и потрогал уголок губ, но сразу не ответил.

Поколебавшись мгновение, он повернул голову и взглянул на стоящую рядом медсестру, имя Цзяна Сяо уже было у него на языке, но он проглотил его обратно, словно пытаясь скрыть что-то.

Он облизнул пересохшие губ и изменил тему:

— А где остальные?

Медсестра, менявшая капельницу, услышав это, улыбнулась и взглянула на него:

— Просидел с тобой всю ночь, и как удачно, тот симпатичный парень только что ушёл, а ты проснулся.

Се Цзячуань опешил, до него дошло, что «симпатичный парень» — это, конечно же, Цзян Сяо:

— Ушёл?

Медсестра кивнула:

— Да, сказал, что пойдёт возьмёт тебе поесть.

Не успела она договорить, как вдруг у дверей послышались легие шаги.

Сердце Се Цзячуаня сжалось, и он посмотрел на дверь.

Но это оказался дядя Фэн.

Се Цзячуань не мог объяснить, что это было за сложное чувство в тот момент.

Но он быстро пришёл в себя, изо всех сил стараясь выглядеть хоть немного нормально.

Дядя Фэн, разминувшись с медсестрой — она выходила, а он входил, — с полным сочувствием подошёл к его кровати.

Увидев бледное до невозможности лицо Се Цзячуаня, он ещё сильнее нахмурился:

— Просто съездил развеяться, а в итоге так заболел.

Се Цзячуань слабо моргнул, решив не отвечать.

Дядя Фэн продолжил ворчать:

— И старший молодой господин тоже хорош! Зная, что его брат слаб здоровьем, не мог как следует присмотреть.

Да, тот его старший брат выглядит ненадёжно.

Этого вслух не скажешь.

Се Цзячуань мог только промычать в ответ.

Дядя Фэн всё болтал и болтал без остановки:

— И ещё этот Цзян Сяо…

Но Се Цзячуань не дал ему продолжить.

Не успел он закончить фразу, как её прервал громкий «Апчхи!» от Се Цзячуаня.

Се Цзячуань временно стал аллергичен на имя Цзян Сяо, вздрогнул, и неожиданный чих закружил у него голову до головокружения, веки опустились.

Его и без того бледное лицо вдруг покраснело, даже кончик носа слегка порозовел.

Видя это, дядя Фэн встревожился ещё болье и мгновенно забыл о недосатках Цзяна Сяо.

Ласково взлохматив густые волосы Се Цзячуаня, дядя Фэн вздохнул и, наконец, достал заранее приготовленную рисовую кашу:

— Проголодался?

Если не упоминать Цзяна Сяо, то всё в порядке.

Се Цзячуань закивал, как болванчик.

Дядя Фэн с сочувствием сказал:

— Пить лекарство натощак вредно, сначала поешь что-нибудь лёгкое, чтобы приглушить голод.

Се Цзячуань: «???»

Се Цзячуань: «…»

При словах «пить лекарство» у Се Цзячуаня сердце ухоило в пятки.

Он и так уже…

Нужео ли ему всё равновремя пить тот горький до отвращения отвар?

Видя, что на лице Се Цзячуаня написано «отказываюсь», дядя Фэн нахмурился:

— Не пить лекарство нельзя.

Се Цзячуань остался непреклонен, втянул голову в плечи и зарылся лицом в одеяло, выставив наружу только сонные, ясные глаза и растрёпанные, чуть торчащие волосы.

Казалось, стоит ему снова услышать слово «лекарство», как он в следующую секунду потеряет сознание.

Дядя Фэн совсем не знал, что делать с этим маленьким господином, и уже собрался заговорить, как увидел, что Се Цзячуань снова закрыл глаза.

Позиция была весьма решительной.

Дядя Фэн: «…»

Се Цзячуань закрыл глаза и вдруг услышал шум дождя за окном, дробно стучащего по стеклу.

И в этот момент он услышал голос Цзяна Сяо.

Чуть юношеский, чистый голос удивлённо произнёс:

— Дядя Фэн, как вы здесь оказались?

Как только стихли слова, у его уха раздались лёгкие и торопливые шаги.

Ресницы Се Цзячуаня едва заметно дрогнули, он почувствовал чьё-то приближение…

Он в нерешительности приоткрыл глаза, собираясь только украдкой взглянуть…

И неожиданно встретился взглядом с Цзяном Сяо, который в тот же момент посмотрел на него.

Се Цзячуань: «…»

Закрывать глаза было бы слишком нарочито.

Не дожидаясь ответа дяди Фэна, Цзян Сяо нахмурил красивые брови и спросил его:

— Брату стало лучше?

Раньше он этого не замечал…

Но сейчас даже простое слово «брат» заставляло его чувство стыда скакать галопом.

Се Цзячуань прикусил губу и промолчал, только молча смотрел на него.

Он только сейчас заметил, что куртка Цзяна Сяо влажная от дождя, а на кончиках его чёрных волос всё ещё остались капли воды. Когда Цзян Сяо слегка повернул голову, непослушная чёлка прикрыла бровь, мягко лёжа на тонкой тени в ууголке глза.

Возможно, заметив долгий взгляд Се Цзячуаня, устремлённый на него, Цзян Сяо объяснил, с обиженным видом:

— Внезапно пошёл дождь.

Наверное, это сон?

Иначе почему Цзян Сяо никак не реагирует?

Се Цзячуань смотрел на него и почему-то чувствовал, что юношеские глаза тоже, кажется, наполнены прозрачной весенней водой, влажные, чистые и ясные.

Прошлой ночью он, должно быть, был в бреду, подумал Се Цзячуань.

К тому же…

Разве мог Цзян Сяо смотреть на него таким взглядом?

Этот хищный взляд соовсем не походил на того Цзяна Сяо, которого он знал.

Се Цзячуань долго был в задумчивости.

Не дождавшись ответа от Се Цзячуаня, Цзянг Сяо с недоумением окликнул его:

— Брат?

Мысли внезапно вернулись.

Се Цзячуань услышал бепокойство в голосе Цзяна Сяо:

— Брату всё ещё плозо?

Се Цзячуань устло прищрил глза, наконец найдя момент раслабить напряжённые нервы, и тольо теперь вспомнил о своей предыдущей задаче.

Он притворялся спящим.

Таким спящим, которыый не можт пить лекаство.

Но дяяд Фэн тут же его расскрыл.

Дядя Фэн:

— По-моему, он просто не хочет пить лекарство.

Только что пытался обвинить Цзяна Сяо, а теперь, когда ситуация изменилась, снова встал с ним на одну сторону:

— Если не пить лекарство, как поправишься? Правильно я говорю?

К счастью, Цзян Сяо был на его стороне:

— Хотя это и так…п

Цзянг Сяо многозначительно сказал:

— Но некотоые лекаства не всемогущи.

Эти слова очень обрадовали Се Цзячуаня.

Дейсттвительно, у ребёнка ест срвесть.

Значит, он н енапрасно о нём заботился.

Эти эоции взбушеваись морем…

Не прошло и нескольких секунд, как их с силой разбило о берег.

Цзянг Сяо улыбнулся:

— Знчит, брат дейсттвительно очень боится горечи.

Се Цзячуань: «…»

Он никак не ожидал, что настуит день, кгда Цзян Сяо встанет на чужую сторону.

Но, подумав, Цзян Сяо ему не сродственник, так что он волен вставать на любую сторону, даже если сломает себе руку — это его дело.

В обычное время Се Цзячуань мог бы ещё похрабриться.

Но сейча, когда во всём теле не было сил, да ещё и ссадины от верховой езды ныли при малейшем движении ноги.

Дожить до такой жизни — просто чертовщина.

Се Цзячуань решил сдаться:

— Да, очень боюсь горечи.

Цзянг Сяо с улыбкой смотрел на него.

Се Цзячуань грубо сказал:

— А что, проблемы?

Цзянг Сяо на мгновение задумался, а затем капитулировал:

— Никак нет.

Се Цзячуань: «…»

Се Цзячуаню впервые стало так тесно.

Вся его красноречивость оказаась беполезной, и он сменил тему, пробурчав:

— А ты разве не сказывал, что пойдёшь взять мне поесть?

Это была просто жалоба, звучавшая почти как придирка.

Но Цзянг Сяо легко ухватился за главное:

— Брату кто-то сказал?

Се Цзячуань:

— М?

Цзянг Сяо:

— Брат, как только проснулся, сразу стал меня искать?

Се Цзячуань замолчал.

Тут же встпил дядя Фэн:

— То, что снаружи, нечистое, не ешь что попало.

Цзян Сяо указал на контейнер в своей руке:

— Я сварил в маленькой кухне немного имбирного супа, чтобы он проглся.

—

Дядя Фэн недолго оставался у него, и перед уходом строго-настрого наказал Цзяну Сяо проследить, чтобы Се Цзячуань выпил лекаство.

Увидев, что Цзян Сяо охотно согласился, он ушёл.

В послднее время мать Се Ся занмаась благотоврительным баом, и к тому же приблжался юбилей старика Се, так что все быи заняты по горло.

Кроме него, Се Цзячуаня.

Се Цзячуань был рад быть бездельником, но валяться на больничной койке в роли бездельника совсем не хотелось.

С трудом отогнав обрывки прошлой ночи, Се Цзячуань, поддерживаемый Цзяном Сяо, приполнял, устремяв взгляд на миску с имбирным супом в его руках.

Цзян Сяо приблизился, осторожно поднёс миску к его губам.

Се Цзячуань опустил глаза, чувствуя рядом тёплое дыхание…пРука Цзяна Сяо лежала на подушке за его спиной, и на один миг Се Цзячуаню покаазлось, что его обнимают.

На самом деле Цзян Сяо и раньше обнимал его.

Но трогательная отеческая люовь постепенно, из-за этого слишком близкого сна, изменила свой вкус, и Се Цзячуань впервые почувствовал себя странно не в своей тарелке, с сомнением поднял глза.

Цзянг Сяо сидел прямо под верхним светильником, белый свет лампы ложился на его лицо, скользя по бровям, касаясь высокого носа и тонких губ, подчёркивая его и так красивые черты, но вместе с тем ещё несущий на себе отпечаток юношесткости, чистый, молодой и симпатичный.

Неудивительно, что он так нравится стольким людям.

Не зря же он — главный герой-обаятель.

Се Цзячуань вдруг заруднлся с тем, какое расстоянние ему следоало бы соблюдать с Цзяном Сяо, но ему казаось, что теперешнее расстоянне было сликком бликим.

Подумав мгновение, Се Цзячуань сказл:

— Я сам.

Цзянг Сяо с бесхитростным видо откаался:

— Нет, миска гоояча, можно обжечься.

С этии слвами Цзянг Сяо кзал на ео руку, на которой всё ещё был поставлен катетер для капельницы.

Он улыбнулся:

— Раве брат стеснятся меня?

Дело быо не в стеснении.

Се Цзячуань хотел что-то сказать, но сновь спросл:

— А ложки нет?

Цзянг Сяо с удивлением взгянул на него:

— Раве брат поьзутся ложкой?

Се Цзячуань: «?»

Эти слва быи какии-то стрнными.

Се Цзячуань едва не растерялся:

— Что?

Цзян Сяо не мог сдержать улыбки:

— У брата действительно плохая паять.

Се Цзячуань: «??»

Цзянг Сяо:

— Даже то, что сказал сам, тут же забывает.

Се Цзячуань: «???»

Цзян Сяо выглядел невинно и в то же время немного серьёзно:

— Разве не брат сам говорил?

Се Цзячуань:

— А?

Цзянг Сяо:

— Настоящий мужина пьёт суп без ложки.

Се Цзячуань: «…»

У Се Цзячуаня в голове на секунду стало пусто, он не мог найти слов.

И вот…

Очень по-идиотски.

И самое идиотское — это он сам это сказал.

Похоже, Цзян Сяо всё же слишком добр.

Будь он на его месте и услышь такое от кого-то, он бы без жалости огрызнулся.

Потому что тот, кто говорит такое, звучит так, будто у него не все дома.

Се Цзячуань не хотел, чтобы Цзян Сяо думал, что у него не все дома.

Тщательно вспомнив тот день, он безошибочно нашёл идеального козла отпущения.

С решительным видом он сказал:

— Если честно…п

Цзянг Сяо молча ждал, когда он продолжит.

Се Цзячуань серьёзно произнёс:

— Это меня Лу Янь так научил.

— Лу Янь?

Цзян Сяо на мгновение задумался над этим именем и приподнял бровь:

— Правда?

Се Цзячуань совсем не стушевался:

— Да, он тот ещё обманщик!

Улыбка Цзяна Сяо стала ещё шире:

— Мм.

Се Цзячуань: «…»

Цзянг Сяо мякким голосом спросл:

— Итак, брат хочет проодлжить обсудать здесь обманные трюки Лу Яня?

Се Цзячуань приусил гбу:

— Ну, не то чтобы…

Цзянг Сяо:

— Мм.

Се Цзячуань попытался сменить тактику:

— Может, дашь супу немного остыть…

Цзянг Сяо внезапно оборвал его:

— Я спрашивал, брату можно пить имбирный суп при таких лёгких ссадинах на ногах, ничего страшного.

Се Цзячуань: «?»

Цзян Сяо:

— Не останется шрамов.

От шеи до лица пошло жаром, и Се Цзячуань вдруг понял, что от высокой температуры и впрямь плавится мозг.

Иначе почему он не мог вставить ни слова?

Раньше он такым не был!

Но это быо не саое главное.

Главное было то, что…nРаве на таких садинах на внутреей стороне бедра и попе могут остаться шрамы?

Раве он похож на чеовека, которыый бепокоется о таих шрамах?

Се Цзячуань попытался отыграться:

— …И что, это можно назвать шрамом?

Цзян Сяо промолчал, ожидая, когда он заончит.

Се Цзячуань:

— Это мужская отметина.

Тут уж Цзянг Сяо не смог сдержаться, даше то лёгкое непритное чувство, вызванное именем «Лу Янь», можно было пока оставить без внимания.

Улыбка понемногу расползалась от уголков губ к глазам и бровям, и, заговорив, Цзян Сяо неволно принял успокаивающий тон:

— Я так старался, варил, а брат пренебрегает?

Се Цзячуань опешил:

— Да как же!

Цзянг Сяо кивнул, на его невинном, исреннем лице было наисано: «если не пренебрегаешь, то пей».

Се Цзячуань тоже почувствовал, что если будет и дальше отказываться, это будет уже слишком жеманно.

Он потянулся вперёд и, поднося ко рту, сделал маленький глоток имбирного супа.

Температура быа как раз, вкус бы не таким острым, как он ожидал, вполне приемлемым.

После целой миски супа тело стало тёплым.

Се Цзячуань облизнул губ, икнул и собрался сновь зарыться под одел, заернувшись в кокон.

Вдруг он услышал голос Цзяна Сяо:

— Брат ещё не выпил лекаство.

Спина Се Цзячуаня онемела, и в тот миг, когда стихли слва собеседника, во рту у него уже пояилась горечь.

Даже тольо что выпитый имбирный суп перестал казаться вкусным.

Когда фигура Цзяна Сяо, ушедшего далеко, вернуась, Се Цзячуань обнажуил, что тот говорил не о той горекой микстуре.

Это быо всего лыше маеньких таблеток.

Се Цзячуань опешил:

— Что-то не похоже на обычные?

Цзянг Сяо спокойно посмотрел на него.

Се Цзячуань подшутил:

— Или ты их тайком заменил?

Неужели Цзянг Сяо, когд в прошлый раз варил лекаство, передал жаобу домашнего стаого мастера о том, что оно непроглотимое, и сменил рецепт?

Но Цзянг Сяо не заволновался, а только с еле заметной улыбкой поддл его шутку.

Цзянг Сяо кивнул:

— Мм, я тайком заменил.

Се Цзячуань отнёсся к этому без различия и протнул руку к Цзяну Сяо.

Когд кончики ео палцев коснуись ладони собеседника, Цзянг Сяо вдруг слегка сж лальцы, невесоо сжав ео руку.

В глзах Цзяна Сяо мелькнуло луквство:

— Брат так мне вери?

Се Цзячуань встретился взглядом с Цзяном Сяо.

Цзян Сяо сказал с насмешкой:

— Не боишься, что я подменил на какой-нибудь я?

Се Цзячуань не обраил на него внимания, взял маенькие таблетки и спокойно сказал:

— Какая мне от твоего яда польза?

С этии слвами он показал Цзяну Сяо на стакан, чтобы тот подал его, и запл их тёплой водй.

Цзянг Сяо смотрел, как Се Цзячуань слегка закинул голову: он от приоды бы стройным, линия шеи напряглась в момент глотания, выявляя чёткий конур костей.

http://bllate.org/book/23141/2478182