Готовый перевод Honor of Kings: Xin Bai / Слава Короля: Романтика Синь Бай: Глава 10

Из горла Бянь Цюэ вырвался сдавленный, доведенный до предела рык, подобный предсмертному воплю дикого зверя.

Он резко зажмурился, а когда снова открыл глаза, вся борьба, мука и ужас исчезли — в них осталась лишь застывшая, бездонная, как пропасть, тишина.

Он больше не колебался.

Одним движением он схватил с подставки глубокую черную нефритовую чашу, в которой покоились три капли сердцевины лианы Било.

В другой руке он сжал привычную тонкую, как волосок, серебряную иглу, чей смертоносный холодный блеск отражал пляшущие в комнате алхимии синие всполохи огня.

На кончике иглы до сих пор темнел засохший след яда ядовитого скорпиона, с которым он имел дело несколько дней назад.

Он широким шагом подошел к каменному ложу, и каждый его шаг отдавался тяжестью, будто он ступал по собственному сердцу.

Наклонившись, он полностью накрыл своей тенью беззащитное тело Чжуан Чжоу.

Левая рука, обмотанная окровавленными бинтами, но все еще способная двигаться, с невероятной устойчивостью поднесла нефритовую чашу.

Правая рука твердо удерживала иглу, закаленную в бесчисленных ядах.

Его взгляд, подобно самому точному резцу, впился в бледную грудь Чжуан Чжоу.

Кожа там была столь тонка, что казалась прозрачной: сквозь нее отчетливо просвечивали едва заметные пульсирующие синеватые вены. Медленно, предельно медленно он опустил длинную тонкую иглу в чашу.

Кончик иглы едва коснулся одной из капель сердцевины лианы Било, которая парила в воздухе, источая ледяной холод.

В тот самый миг, когда игла была готова коснуться капли —

— Вжух...

Едва слышный, но необычайно отчетливый звук взмаха крыльев внезапно раздался в мертвой тишине комнаты алхимии.

Движения Бянь Цюэ застыли, будто скованные невидимым льдом.

Он резко вскинул голову.

Та самая пурпурная бабочка, которая до этого неподвижно сидела у виска Чжуан Чжоу, словно мертвая, вдруг едва заметно затрепетала крыльями.

Затем пара сказочных нежно-фиолетовых крыльев начала открываться и закрываться в очень медленном, едва уловимом ритме.

С каждым взмахом по краям крыльев пробегало слабое, почти невидимое для глаз золотистое сияние. Это не был отблеск огня — свет исходил от самих крыльев.

Еще больше Бянь Цюэ потрясло то, что с каждым мерцанием этого золотистого света тело Чжуан Чжоу на каменном ложе словно входило в некий невыразимый резонанс.

Под бледной кожей на груди, возле самого сердца, вдруг проступили тончайшие, извивающиеся странные узоры, отливающие тем же золотом.

Эти узоры вспыхивали и тут же гасли, подобно призрачному видению, но в них чувствовался некий неописуемый ритм жизни.

Это внезапное чудо, словно ледяная молния, пронзило охваченный отчаянием и решимостью разум Бянь Цюэ. Безумная, немыслимая мысль с непреодолимой силой взорвалась в его сознании.

Дело не в крови сердца!

Дело в этой бабочке! В самом Чжуан Чжоу!

Его естество... эта бабочка... этот яд...

Он не отрывал взгляда от мерцающего золотого света на крыльях, затем перевел его на золотые узоры, вспыхнувшие и угасшие на груди Чжуан Чжоу, а после опустил глаза на три капли ледяной сердцевины в чаше... Недостающие строки в свитках наставника, слова Чжуан Чжоу о том, что его кровь изначально предназначалась ему — все это в один миг сложилось в единую картину, указывая на направление, о котором он даже не смел помыслить.

Возможно... противоядие вовсе не в крови... а в...

Взгляд Бянь Цюэ стал пугающим.

Пальцы, сжимавшие иглу, побелели от напряжения, кончик иглы дрожал над краем чаши, едва не выскальзывая из рук.

— М-м... —

На каменном ложе Чжуан Чжоу издал еще более мучительный и слабый стон. Темно-фиолетовые ядовитые узоры на его лбу внезапно стали ярче, тело начало непроизвольно подергиваться, словно внутри него две противоположные силы вели последнюю жестокую битву.

Этот стон прозвучал как приговор, окончательно разбивший все сомнения Бянь Цюэ.

Последняя искра человеческого тепла в его глазах погасла, уступив место ледяной, почти демонической холодности и отчаянному безумию.

С хриплым рыком он резко отвел руку с иглой.

Он целился не в сердце — молниеносным движением он полоснул по пурпурной бабочке, которая продолжала слабо трепетать крыльями.

Кончик иглы, увенчанный каплей ледяной сердцевины лианы Било, с предельной точностью вонзился в хрупкое тельце бабочки.

В тот самый миг, когда игла с ядом была готова пронзить пурпурные крылья —

Произошло невероятное!

Золотистое сияние, струящееся по крыльям бабочки, которая до этого едва шевелилась, внезапно вспыхнуло нестерпимым жаром.

Словно подстегнутая ледяным холодом на кончике иглы или почувствовав зов своего хозяина, находящегося на грани смерти, бабочка резко расправила крылья!

— Вжух!

Звук взмаха крыльев, в сто раз более отчетливый и наполненный странным ритмом, раздался в тишине. Видимая глазу рябь, состоящая из бесчисленных золотистых искр, волной разошлась от бабочки во все стороны!

Эти искры не были иллюзией — это была крошечная, сияющая золотом пыльца.

Бянь Цюэ почувствовал, как на него нахлынула мягкая, но непреодолимая сила. Серебряная игла в его руке словно вонзилась в невидимый барьер и не могла продвинуться ни на йоту.

Он в ужасе наблюдал за происходящим.

Золотистые частицы пыльцы, словно живая звездная пыль, не рассеялись, а, подчинившись невидимой воле, мгновенно собрались в тонкий, ослепительный поток света.

Этот поток, словно обладая собственным разумом, изящной дугой обогнул Бянь Цюэ и, подобно ласточке, возвращающейся в гнездо, с поразительной точностью устремился к слегка приоткрытым, потрескавшимся губам Чжуан Чжоу.

Золотые искры беззвучно исчезли в его рту.

А следом произошло нечто еще более невероятное!

Темно-фиолетовые ядовитые узоры, расползавшиеся по телу Чжуан Чжоу, словно смертоносные лианы, при контакте с золотым светом начали таять на глазах, бледнея и исчезая.

Его дыхание, которое до этого было почти прерывистым, внезапно стало глубоким и ровным.

На пепельно-сером лице с невероятной скоростью проступил здоровый румянец. Сведенные судорогой брови расслабились, а на губах застыла мягкая, безмятежная улыбка.

Пурпурная бабочка, испустившая ослепительный золотой свет, после того как высвободила эту странную жизненную силу, мгновенно потускнела. Словно израсходовав все свои силы, ее крылья бессильно опустились, крошечное тельце качнулось и, подобно опавшему листу с надломленным крылом, медленно опустилось с виска Чжуан Чжоу на край холодного каменного ложа, замерши навсегда.

Сказочный пурпур ее крыльев быстро выцвел, став серым и тусклым.

Бянь Цюэ застыл на месте, превратившись в изваяние. Игла все еще была направлена вперед, а в нефритовой чаше три капли сердцевины лианы Било продолжали источать свой холод.

Его налитые кровью глаза с неверием смотрели на Чжуан Чжоу, чье дыхание выровнялось, чьи ядовитые отметины исчезли, и который теперь казался погруженным в спокойный сон, а затем медленно перевели взгляд на лишенную всякого блеска, похожую на сухой лист, крошечную бабочку на краю ложа.

http://bllate.org/book/23071/2466747