Готовый перевод Viral Web Novel [Quick Transmigration] / Хиты веб-новелл: Быстрые переходы: Глава 16

— Это ещё что за выражение лица? — Шуй Чанлэ, придя в себя после боли, посмотрел на Ман Аньши.

Лицо последнего было до того мрачным, словно он выиграл в лотерею десять миллионов, но пропустил срок получения выигрыша. Ман Аньши отвел взгляд. Он не ожидал, что это произойдет так скоро. Так скоро он встретит того, кто был связан с Шуй Чанлэ при жизни. Это означало, что Шуй Чанлэ может вернуть память и обрести покой.

Ему пришлось признаться самому себе: он был эгоистичен. Он привез Шуй Чанлэ в город, где тот жил, чтобы помочь найти воспоминания. Но в глубине души теплилась слабая надежда: город в центре страны, людей мало, найти живого человека — задача не из легких, что уж говорить о мертвом? Так он мог бы оправдать свой эгоизм и найти утешение: я старался, просто Шуй Чанлэ не повезло.

Да и что плохого в том, чтобы стать призраком преисподней? Не нужно проходить через все людские страдания, любовь и ненависть — ты обретаешь вечность. Шуй Чанлэ, кроме тяги к земной еде, кажется, больше ни к чему в мире живых не привязан. Когда его духовная сила окрепнет, он сможет отделяться от тела, есть что угодно и сколько угодно, при этом не платя ни гроша. А что касается опасности со стороны других заклинателей — Ман Аньши сделает всё возможное, чтобы защитить его, пока он жив, и помочь развить силу. Даже после того, как Ман Аньши уйдет в мир иной, у Шуй Чанлэ хватит сил, чтобы свободно скитаться по свету. Такой добрый призрак вряд ли будет отвергнут миром и предан забвению. В вечности они, возможно, еще встретятся в следующей жизни.

Но сейчас все эти темные, невысказанные мысли и призрачные надежды рассыпались в прах. Он больше не мог обманывать себя, а тем более — Шуй Чанлэ. Ман Аньши чувствовал себя куколкой, готовой стать бабочкой. Он не хотел превращаться в бабочку, но правила мира и моральный долг требовали этого. Запертый в своем коконе, он не мог высказать свою печаль и боль, и при этом был вынужден собственными руками разрушить свой уютный мирок, чтобы встретиться лицом к лицу с неизвестностью.

— Что с тобой всё-таки такое? — Шуй Чанлэ заглянул ему в лицо с искренним беспокойством.

Ман Аньши вынырнул из пучины тяжелых мыслей и вкратце объяснил ситуацию.

— Ты хочешь сказать, что те двое в лифте — это и есть те, кто меня убил? — Из-за боли Шуй Чанлэ помнил лишь, что их было двое, а внешность и возраст совершенно стерлись из памяти.

— Не обязательно те, кто непосредственно причинил тебе вред, но точно те, кого ты ненавидел при жизни.

Шуй Чанлэ усмехнулся:

— Неужели я при жизни был мелочным, желчным типом, который считал, что все вокруг — мои папа с мамой и обязаны мне уступать?

Раньше, работая учителем, Шуй Чанлэ сталкивался с такими учениками: их ненависть всегда возникала на пустом месте, без причины, непонятной нормальным людям. Порой ты помогаешь им из лучших побуждений, а они затаивают злобу.

— Хотя человек и призрак — это разные сущности, разница не может быть настолько огромной, — с досадой ответил Ман Аньши. Все люди склонны приукрашивать себя, и только Шуй Чанлэ было совершенно всё равно.

Шуй Чанлэ пожал плечами. Если уж в реальности он стал призраком, то верил, что будет призраком профессиональным, гармоничным, честным и культурным — таким, который каждый день набирает максимальное количество баллов за примерное поведение. Жизненный путь этого духа обиды с рынка в конечном счете не имел к нему отношения. Кто знает, какая история скрывается за парой скупых строк, написанных автором о персонаже.

***

Ман Аньши задержался в провинции Мэнцзи еще на несколько дней и выяснил личности тех двоих из лифта. Младшего звали Чжоу Пин, он только в этом году перевелся в Мэнцзи из другой провинции по обмену, раньше здесь не бывал, и с Шуй Чанлэ при жизни они пересекаться не могли. Старшего звали Кун Дао, он недавно был назначен начальником полицейского управления Мэнцзи и был местным уроженцем.

Ман Аньши через своих бывших влиятельных клиентов подробно изучил биографию Кун Дао, его связи и дела, которые тот вел. Но после всех усилий полезных зацепок не нашлось.

С другой стороны, положение призрака Сестрицы Лю тоже было неутешительным. Она оказалась права: ни мать, ни брат, ни дальние родственники, ни родня Мао Цзиньчэ не желали брать детей к себе. Даже когда женщины-полицейские и работники комитета по очереди пытались их убедить и вразумить, никто не дрогнул. Некоторые выражались прямо и грубо: это дети убийцы, кто знает, не унаследовали ли они его гены.

В отсутствие родственников детей пришлось отправить в детский дом. Сестрица Лю днями напролет обливалась слезами.

— Я слышала, что детские дома — это ужасные места, там детей мучают, а если не слушаются — морят голодом по несколько дней, — причитала она.

Шуй Чанлэ утешал её:

— Это в зарубежных фильмах так показывают. У нас в Китае детские дома — это государственные учреждения, там есть показатели эффективности, руководство заботится, благотворители жертвуют деньги, да и волонтеров много.

— Я видела, как многие извращенцы усыновляют детей, а потом издеваются над ними и бьют, — не унималась Лю.

— Это экстремальные случаи из кино, — возразил Шуй Чанлэ. — У нас в стране контроль очень строгий, вероятность подобных проколов ничтожна.

Шуй Чанлэ пытался утешить её со всех сторон, но разве можно остановить тревогу матери? В конце концов, Ман Аньши принял решение: он лично отвез Сестрицу Лю в детский дом, чтобы фактами развеять её домыслы.

Детский дом Мэнцзи находился в пригороде и занимал огромную территорию. В прежние годы, когда в Мэнцзи процветала угольная промышленность, сюда хлынул поток рабочих. Оторванные от дома, они заводили временные семьи, что приводило к появлению множества нежеланных детей. Огромное количество брошенных младенцев привело к тому, что детский дом, рассчитанный на большое количество подопечных, одно время был переполнен.

Ман Аньши представился благотворителем, пожертвовал крупную сумму, и сотрудники встретили его очень радушно.

— Впереди корпус с медицинским и реабилитационным отделением, рядом — зона семейного типа, справа — дошкольное обучение. Сейчас у нас около четырехсот детей, а в лучшие годы доходило до восьмисот, — рассказывал сотрудник.

— Значит, детей разобрали? — уточнил Ман Аньши.

— Именно так. Мы всегда придерживаемся принципа как можно скорее устроить ребенка в семью. Скажу так: сейчас спрос превышает предложение. Все здоровые дети уже усыновлены, а те, что остались — вы сами видите, у кого-то серьезные ментальные нарушения, а кто-то просто сам не хочет уходить.

Ман Аньши кивнул. Старший сын Сестрицы Лю был здоров и хорошо учился, детский дом мог обеспечить ему условия для посещения обычной школы. Что касается младшей дочери, возможно, её усыновят добрые люди, или она будет расти в специализированной школе при детском доме.

Они дошли до учебного корпуса. Сегодня выходной, но внутри было оживленно: группы детей под присмотром воспитателей и волонтеров рисовали, слушали сказки и мастерили поделки.

— В последние годы, благодаря заботе государства и общества, многие приходят к нам волонтерами, дарят детям тепло и облегчают труд наших сотрудников, — с гордостью рассказывал работник.

Сестрица Лю смотрела на детей в классах. Хотя у большинства из них были серьезные отклонения, выглядели они вполне неплохо, совсем не так, как она себе представляла — без следов побоев и голода.

На верхнем этаже находился магазинчик, где продавались рисунки и поделки воспитанников. Работы были грубыми, художественной ценности не представляли, но продавали их не как товар, а как способ отблагодарить за доброту. Ман Аньши вертел в руках кусок мыла ручной работы, но его взгляд был устремлен в окно.

— Это тоже часть детского дома? — Ман Аньши указал на старое двухэтажное здание в стиле семидесятых неподалеку.

Сотрудник взглянул туда:

— Да, это предшественник нашего учреждения, детский дом Тяньчэн, он уже много лет заброшен. Планируем в ближайшие два года снести его и построить музей истории нашего дома.

Ман Аньши кивнул, глядя на слабое свечение Камня поиска духов в своей руке, его взгляд стал тяжелым. Похоже, Шуй Чанлэ при жизни здесь бывал, пусть и недолго.

***

По горячим мольбам Сестрицы Лю, Ман Аньши согласился позволить ей задержаться в мире живых еще на несколько месяцев, пока она не убедится, что дети в безопасности.

Ман Аньши распорядился собрать данные о детском доме Тяньчэн. Результаты оказались шокирующими. Управление Тяньчэном кардинально отличалось от нынешнего: хаос, ежегодно огромное количество детей пропадало без вести. В старых архивах усыновления Ман Аньши нашел данные Шуй Чанлэ.

В детском доме его звали Ян Вэнь, позже его усыновил местный угольный магнат Жуань Юэ, дав ему имя Жуань Вэнь.

Жуань Вэнь... Шуй Чанлэ звучит приятнее, подумал Ман Аньши.

Он продолжил изучать архивные записи. Жуань Вэнь, родители неизвестны, вырос в детском доме, в пять с половиной лет был усыновлен Жуань Юэ и стал младшим сыном в семье. В то время Жуань Юэ еще не был известным предпринимателем, а всего лишь подрядчиком на маленькой угольной шахте. Неизвестно, то ли добро вернулось добром, то ли просто пришел его час, но после того, как он усыновил Жуань Вэня, дела пошли в гору, бизнес быстро расширялся, и вскоре он стал богатейшим человеком провинции Мэнцзи. Жуань Вэнь погиб в 17 лет, в деле указано: дорожно-транспортное происшествие.

Ман Аньши посмотрел на фото в документе, а потом на Шуй Чанлэ, который неподалеку обсуждал с Сестрицей Лю методы воспитания. Логично, что призрак навсегда остается в том возрасте, в котором погиб — так называемая вечная молодость. Но Шуй Чанлэ, хоть и был невероятно хорош собой, явно не выглядел как семнадцатилетний подросток. Кроме того, в его существовании было слишком много необъяснимых моментов.

— Что такое? — Шуй Чанлэ почувствовал пристальный взгляд и обернулся.

Ман Аньши передал ему документы. Шуй Чанлэ читал невероятно быстро, охватывая взглядом страницу за страницей.

— Значит, меня звали Жуань Вэнь? — Мягко и интеллигентно, звучит так, будто таким человеком легко помыкать.

Ман Аньши посмотрел на него:

— Ну как? Вспомнил что-нибудь?

Шуй Чанлэ покачал головой. Ман Аньши нахмурился:

— Невозможно. Когда призрак узнает свое имя, он должен хотя бы частично вернуть воспоминания.

Шуй Чанлэ вспомнил, что в этом мире действительно были такие правила: кто-то вспоминает постепенно, а кто-то, вроде Чжан Юинь, настолько силен, что погружает других в свой мир. Однако Шуй Чанлэ не почувствовал ровным счетом ничего.

— Может, у тебя есть близнец, который выглядел точь-в-точь как ты? — озадачился Ман Аньши.

— Точно! Сестрица Лю говорила, что в Мэнцзи есть знаменитая лапша, давай попробуем! — Шуй Чанлэ перевел тему, решив замять вопрос. Он прекрасно знал, почему не было никакой реакции: он ведь не местный!

Ман Аньши не стал настаивать.

***

Не сумев заставить Шуй Чанлэ вспомнить прошлое естественным путем, Ман Аньши решил искать правду у живых. Ключевыми фигурами были члены семьи Жуань и начальник полиции Кун Дао, вызвавший у Шуй Чанлэ такую бурную реакцию.

К таким влиятельным людям подобраться непросто, но среди бывших клиентов Ман Аньши было немало магнатов, чьи грязные тайны он знал, а потому они были очень сговорчивы. К тому же, такие люди, как Ман Аньши, умеющие хранить секреты, были на вес золота.

Один из клиентов был заместителем председателя Северной торговой палаты. Жуань Юэ много лет мечтал вступить в неё, но не имел нужных связей. И тут заместитель председателя сам связался с ним, сообщив, что ребенок его близкого друга хочет приехать в Мэнцзи с проектом, и просил Жуань Юэ оказать гостеприимство.

Жуань Юэ, разумеется, согласился. Глупец бы упустил такой шанс. К тому же, судя по тону заместителя председателя, он относился к ребенку друга с большим почтением. Когда Жуань Юэ увидел Ман Аньши — элегантного, одетого в сдержанную, но дорогую одежду — он лишь укрепился в своей догадке. Это наверняка ребенок какого-то большого босса.

Ман Аньши решил подыграть, отвечая уклончиво, что лишь убедило Жуань Юэ в своей правоте. Сейчас рядом с Ман Аньши не было призрака: при приближении к зданию группы компаний Жуань у Шуй Чанлэ начались такие мучения, что Ман Аньши отправил его с Сестрицей Лю гулять в парк.

— Не знаю, какие направления бизнеса интересуют молодого господина Мана? — спросил Жуань Юэ.

— В Мэнцзи меня, конечно, интересует угольная промышленность, — Ман Аньши взглянул на чай, предложенный Жуань Юэ. Он любил слабый чай, а этот был слишком крепким. Он отставил чашку.

Жуань Юэ истолковал это по-своему: избалованный отпрыск босса привык к элитным вещам и брезгует их местным чаем.

— Почему вы решили заняться углем? — удивился Жуань Юэ.

Ман Аньши не был экспертом в этой области, поэтому просто сделал многозначительное лицо. Жуань Юэ додумал остальное: Ман Аньши приехал из мегаполиса, где видел самые передовые проекты, неужели он приехал в Мэнцзи учиться? Уголь — единственное, чем славится их провинция. Разумеется, Жуань Юэ не хотел плодить себе конкурентов.

— Вы не знаете, молодой господин, угольный бизнес сейчас переживает не лучшие времена. Мы в Жуань пытаемся перепрофилироваться. С позапрошлого года десяток наших шахт были закрыты на проверку, а расходы на электричество и зарплаты остались. Чистый убыток.

Ман Аньши молчал. Жуань Юэ продолжал жаловаться:

— Сколько налогов я приношу, сколько рабочих мест создал? А меня душат экологическими нормами, штрафами за загрязнение воды... Промышленность и экология всегда в конфликте, правительство требует невозможного.

Ман Аньши по-прежнему не реагировал. Жуань Юэ решил, что для такого высокопоставленного отпрыска эти проблемы — сущие пустяки, которые решаются одним звонком. «Вот что значит люди из высшего круга», — подумал он. Поняв, что отговорить Ман Аньши не выйдет, Жуань Юэ решил сделать его своим партнером. Молодой, красивый, наивный, с огромными ресурсами — идеальный кандидат.

— В Мэнцзи рынок уже насыщен, — сказал Жуань Юэ. — Мы ищем новые направления. Может, съездим на шахты?

Ман Аньши кивнул. Он хотел просто осмотреться и использовать Камень поиска духов. Жуань Юэ же решил, что сделка уже в кармане, и стал еще усерднее.

***

Жуань Юэ был первым человеком в угольной индустрии Мэнцзи. Ман Аньши осматривал шахты, напичканные высокотехнологичным оборудованием, но Камень поиска духов молчал. После экскурсии Жуань Юэ пригласил его к себе домой на ужин.

Дом семьи Жуань находился в тихом районе, окруженный бамбуковой рощей. Но изысканный бамбук окружал безвкусное здание в европейском стиле — зрелище не из приятных.

На ужин Жуань Юэ пригласил лучших местных поваров. Ман Аньши почувствовал, как Камень поиска духов в его руке стал ярко-красным. Он не ошибся: в доме Жуань скрывалось нечто серьезное.

В гостиной висел огромный семейный портрет: Жуань Юэ, его жена и старший сын Жуань Мин. Шуй Чанлэ там не было.

— Это мой сын Жуань Мин, в прошлом году вернулся из Штатов, — похвастался Жуань Юэ.

Во время ужина к ним присоединились Жуань Мин и неряшливый мужчина средних лет. Как только последний вошел, он впился взглядом в Ман Аньши, словно пытаясь разоблачить его. Ман Аньши тоже смотрел на него, а точнее — на духа у него на плече. Это был не обычный призрак ребенка, а «взращенный» дух — так называемый «Сяогуй».

Таких духов создают из тел умерших младенцев, используя секретные ритуалы. Сяогуй помогает хозяину, но требует подношений в виде цветов, игрушек и крови. Если хозяин не сможет удержать духа, то станет его жертвой.

Сяогуй этого человека был особенно силен — настоящий король среди духов. Ман Аньши презирал тех, кто прибегает к подобным методам, но не подал виду.

— Позвольте представить, это Сюй Чжияо, знаменитость нашего Мэнцзи! — сказал Жуань Юэ.

— Простой предсказатель, — скромно ответил мужчина.

— Скромничаете! Мое процветание — наполовину его заслуга, — рассмеялся Жуань Юэ.

Ман Аньши, глядя на Сяогуя, сказал:

— Раз уж мы встретились, может, господин Сюй скажет, какая печаль гложет меня сейчас?

Сюй Чжияо внимательно посмотрел на него:

— Протяните руку.

Ман Аньши протянул ладонь. Маленький дух на плече Сюй Чжияо оскалился, его клыки коснулись плеча хозяина. Сюй Чжияо, не замечая этого, произнес:

— Ваша печаль необычна, это, пожалуй, величайшее испытание в вашей жизни.

Ман Аньши усмехнулся про себя — типичные туманные фразы.

— Эта печаль противоречит человеческим законам, — добавил Сюй Чжияо, нахмурившись.

— Не слушайте его, он выражается слишком витиевато, — поспешил вмешаться Жуань Юэ.

Сюй Чжияо покачал головой:

— Это испытание не из нашего мира. Десять лет жизни и смерти — два бескрайних одиночества, не думаешь, а забыть трудно...

— Слишком уж заумно, — рассмеялся Жуань Юэ. — Давайте ужинать!

Ман Аньши почти не притронулся к еде, его мысли были заняты словами Сюй Чжияо. Жуань Юэ, заметив это, забеспокоился: неужели изысканные блюда не пришлись по вкусу этому столичному гостю?

После ужина Жуань Юэ вышел поговорить по телефону, а вернувшись, сказал:

— Молодой господин Ман, сейчас придет мой друг, познакомлю вас. Это начальник нашего полицейского управления.

Ман Аньши, пребывая не в лучшем расположении духа, сухо спросил:

— Кто?

— Начальник полиции Кун Дао.

Услышав это имя, Ман Аньши приподнял бровь. Вспомнив, как Шуй Чанлэ страдал в полицейском участке при виде этого человека, его взгляд стал острым, как бритва.

http://bllate.org/book/22869/2431157