Готовый перевод Viral Web Novel [Quick Transmigration] / Хиты веб-новелл: Быстрые переходы: Глава 15

Когда голова перестала катиться, она замерла лицом вверх. Глаза были широко раскрыты, словно даже в смерти она не могла смириться с тем, что произошло.

Даже будучи призраком, Шуй Чанлэ испугался и отступил на два шага, глядя на Женщину-призрака, чье тело, в отличие от головы, оставалось целым. Из глаз женщины текли кровавые слезы, а от тепла в комнате запекшаяся кровь на отсеченной голове начала подтаивать, и струйки крови, стекавшие по лицу, казались настоящими слезами.

Мао Цзиньчэ не видел Шуй Чанлэ, он смотрел лишь на Ман Аньши, который по-прежнему сохранял невозмутимый вид. Мао Цзиньчэ никак не мог разгадать этого юношу, не желавшего играть по правилам. Он лихорадочно соображал, какова вероятность того, что если он скажет, что это просто реалистичный манекен, этот парень поверит и не станет задавать лишних вопросов.

Поразмыслив секунд десять и убедившись, что у парня нет умственных отклонений, как у его дочери, Мао Цзиньчэ оставил попытки оправдаться. Он покосился на плотно закрытый балкон: в это время все жильцы комплекса смотрели популярный исторический сериал, и никто не проходил по боковой дорожке, доступной только обитателям первого этажа. Даже если бы кто-то оказался рядом, увидеть происходящее внутри через цветочную изгородь и ограждение балкона было теоретически невозможно.

Мао Цзиньчэ сбросил маску интеллигентности и посмотрел на Ман Аньши так, словно перед ним был покойник. Он подошел к гостиной, включил пульт и выкрутил громкость телевизора на максимум, чтобы заглушить звуки, которые могли возникнуть позже. С экрана на них смотрели он сам и его жена, счастливо улыбавшиеся во время их совместного путешествия.

Ман Аньши перевел взгляд с Женщины-призрака на неподвижную голову на полу, а затем — на экран. Какая ирония.

Мао Цзиньчэ открыл нижний шкафчик журнального столика и вытащил кинжал. Похоже, он решил идти до конца и устранить свидетеля.

Шуй Чанлэ хотел было схватить Ман Аньши — ведь он был единственным, кто мог его видеть, — но если главный герой погибнет, соревнованию конец. Неужели он допустит, чтобы герой, даже не успев добиться любви, отправился на тот свет? Однако Ман Аньши был спокоен и лишь бросил на Шуй Чанлэ успокаивающий взгляд.

Мао Цзиньчэ, раздраженный тем, что Ман Аньши не выказывал страха и даже не смотрел на него, сжал кинжал и бросился прямо к его груди. Ман Аньши двигался невероятно ловко: отступив на пару шагов, он вдруг пригнулся, когда противник промахнулся, и нанес резкий удар ребром ладони в живот.

Мао Цзиньчэ отшатнулся от боли, осознав, что перед ним не какой-то робкий юнец, а человек с отличной подготовкой. Но что с того? Разве кулаки справятся с холодным оружием? Не останавливаясь, Мао Цзиньчэ перехватил кинжал обратным хватом и рванулся к шее Ман Аньши. Если тот увернется, он сразу же сменит направление.

Ман Аньши, устав от этой возни, в этот раз уклонился в сторону и, пока противник перестраивался, поднял ногу и нанес точный удар в незащищенную грудь Мао Цзиньчэ. Движение казалось легким, почти небрежным, но Мао Цзиньчэ, казалось, услышал хруст собственных ребер, а в груди будто образовалась вмятина.

Мао Цзиньчэ отлетел на четыре-пять шагов и врезался в спинку кресла. Опираясь на него одной рукой, он попытался снова поднять нож, но почувствовал, как к горлу подкатывает густая волна, и в итоге не сдержался — кровь брызнула на пол.

Шуй Чанлэ остолбенел. Он не ожидал, что Ман Аньши не только мастерски изгоняет призраков, но и с людьми расправляется играючи. Впрочем, это же главный герой, сюжетная броня — самая непобедимая вещь в мире книги.

Ман Аньши взял веревку, висевшую в садике, скрутил Мао Цзиньчэ в узел и вызвал полицию. Девочка, сидевшая в столовой, смотрела на связанного отца с детским любопытством и даже захлопала в ладоши.

Через пятнадцать минут приехала полиция и пришла в ужас от увиденных останков. Ман Аньши отправился в участок для дачи показаний, а Шуй Чанлэ и Женщина-призрак последовали за ним.

В участке Мао Цзиньчэ изворачивался как мог, пытаясь свалить вину на Ман Аньши, но полиция в провинции Мэнцзи была не из робкого десятка — они быстро осмотрели место преступления и останки. Когда Мао Цзиньчэ попытался обвинить парня, полицейский отрезал: — Парень только сегодня приехал в провинцию Мэнцзи, прибереги свои сказки для другого. Убить собственную жену — ты хуже зверя.

Когда Ман Аньши закончил давать показания, была уже полночь. Полицейские попросили его прийти на следующий день и отпустили в отель. Выйдя из допросной, Ман Аньши взглянул на девочку, о которой заботилась женщина-полицейский: — Если у детей возникнут трудности, свяжитесь со мной.

Сказав это, он вышел из участка. Ночные улицы были тихи, свет уличных фонарей казался еще более холодным и одиноким. Ман Аньши посмотрел на Женщину-призрака, стоявшую рядом с Шуй Чанлэ.

Магический артефакт изо рта трупа судмедэксперты уже изъяли, но на самой женщине он все еще оставался. Ман Аньши отвел ее в укромное место, скрытое от камер, достал талисман и прямо на месте начертал руну. Через десять минут, после того как руна коснулась груди женщины, артефакт, словно испарившись, рассыпался в пыль.

— Ты становишься все сильнее! — не преминул похвалить его Шуй Чанлэ.

— Этот артефакт был сделан дилетантом, скорее всего, у какого-то недоучки-шарлатана, поэтому его легко разрушить, — ответил Ман Аньши.

Как только действие артефакта прекратилось, Женщина-призрак бросилась обратно к полицейскому участку. Ман Аньши не стал ее останавливать, просто стоял и смотрел, как она натыкается на невидимую преграду. На его лице отразилось полное понимание. Она стала призраком недавно, духовная сила слаба, да еще и артефакт истощал ее душу. Не то что в участок, пропитанный янской энергией, ее даже Шуй Чанлэ мог бы раздавить, как муравья. Но как мастер по поимке призраков, он не собирался позволять ей бесконтрольно расти.

— Оставь это, — сказал Ман Аньши. Если можно договориться словами, он не станет применять силу.

Женщина-призрак, осознав, что перед ней человек, который помог ей обрести покой и избавиться от мучений, взмолилась: — Я не хочу вредить людям, не хочу мстить, я просто хочу увидеть свою дочь.

— И что изменится, если ты ее увидишь? — спросил Ман Аньши.

Женщина замерла: — Я хочу просто побыть с ними какое-то время, увидеть, как они растут, а потом я сама уйду, клянусь, я не причиню им вреда!

Ман Аньши видел много призраков, которые нарушали свои обещания. Или, вернее, с призраками не стоит говорить о морали — это правила человеческого мира.

— Ты должна понимать, — бесстрастно произнес он, — что на детях теперь клеймо детей убийцы, причем убийство матери отцом — это самое страшное нарушение человеческих законов. В будущем это отразится на их учебе, карьере и браке. В чем из этого ты сможешь им помочь?

Женщина-призрак, словно увидев будущее своих детей, содрогнулась от ужаса.

— Какой смысл в том, что ты будешь рядом? Ты не сможешь их накормить, одеть, проводить в школу. А если твоя сила возрастет настолько, что из-за привязанности дети смогут тебя увидеть — это их обрадует или напугает?

Женщина-призрак лишилась дара речи.

— Ты просто занимаешься самолюбованием.

Короткая фраза Ман Аньши стала последней каплей. Женщина-призрак впала в истерику и указала на Шуй Чанлэ, стоявшего рядом: — А как же он? Почему ему позволено скитаться по миру?

Шуй Чанлэ, внезапно оказавшийся в центре внимания, подумал: Я тут ни при чем, я вообще пришелец в этом мире.

Ман Аньши посмотрел на Шуй Чанлэ, и в его глазах промелькнула необъяснимая печаль.

— Он — пример того, кто слишком долго скитался среди людей и не может переродиться. Мы здесь именно для того, чтобы найти его прошлое.

Женщина-призрак поникла, опустившись на корточки. Ее хрупкая фигура, казалось, вот-вот растворится в слезах. Она раскаивалась. Раскаивалась, что когда-то ослепла от любви, зная, что мужчина пуст и лжив, но добровольно попала в ловушку и вышла за него. Раскаивалась, что не ушла после первого же проявления насилия, а из страха перед сплетнями трусливо сохраняла этот брак. Раскаивалась, что не забрала детей раньше — пусть было бы тяжело, но они росли бы в мире и спокойствии, а не так, как сейчас: ссоры из-за пустяков, нож, расчленение.

Она могла бы переродиться, но что будет с детьми?

Ман Аньши дождался, пока она выплачется, и сказал: — В этой жизни твоя связь с детьми оборвалась. Живые и мертвые идут разными путями, не стоит упорствовать.

Сказав это, он почувствовал тяжесть на сердце. Глядя на Шуй Чанлэ, который ничего не замечал, он ощутил тоску, подобную ночному лунному свету.

Женщина-призрак вытерла слезы и приняла его совет. Действительно, пути живых и мертвых разошлись, она все равно ничем не сможет помочь. Она подошла к Ман Аньши и вдруг опустилась на колени: — Вы такой добрый человек…

— Нет, — перебил он ее. Ман Аньши не принимал навязываемую мораль.

Женщина замерла, но настояла на своем: — Вы добрый. Если бы нет, вы не стали бы привлекать Мао Цзиньчэ к ответственности, верно? — Боясь, что он откажется, она продолжила: — У меня были кое-какие сбережения, банковская карта спрятана в кабинете, в столе, под нижним ящиком, приклеена на скотч. Надеюсь, после того как я уйду, вы сможете позаботиться о моих детях. Вас обязательно ждет доброе воздаяние!

— Во-первых, — объективно ответил Ман Аньши, — мы с тобой чужие люди, и если я возьму твои деньги в такой ситуации, меня арестуют. Во-вторых, детей в первую очередь заберут родственники. Если никто не захочет, их отправят в приют. Тебе лучше подумать, кто из родни надежен.

Женщина-призрак растерялась: — У Мао Цзиньчэ плохие отношения с семьей, они не общались десять лет. Мои родители помешаны на сыновьях, они не станут растить внуков. У брата хорошие отношения, но его жена не любит детей…

Она перебрала всех знакомых и поняла, что в этом огромном мире для ее детей не нашлось места.

Ман Аньши вздохнул: — Ладно, не уходи пока. Я помогу устроить детей.

Не ожидавший от него такого поворота, призрак замер, глядя на него, а затем снова расплакалась — теперь уже от счастья.

Женщина осталась у дверей участка, надеясь напоследок взглянуть на дочь. Шуй Чанлэ и Ман Аньши неспешно пошли обратно в отель.

— Не ожидал, что ты все-таки проявишь мягкость, — поддразнил его Шуй Чанлэ. За это время он понял: Ман Аньши — абсолютный рационалист, человек, который не творит ни зла, ни добра, и альтруизм был для него чем-то из области фантастики.

Ман Аньши не ответил, молча глядя на свою длинную тень, одинокую под светом фонаря. У призраков теней нет, даже если они прыгают рядом.

— Я же говорил, наш Аньши — лучший человек в мире! — Шуй Чанлэ добавил в голос немного иронии, немного поддержки и четыре части искренности, толкнув его локтем в грудь.

Рука не прошла сквозь тело — после случая с Чжан Юинь они иногда могли касаться друг друга. Ман Аньши остановился и посмотрел на него.

— Что? — не понял Шуй Чанлэ. Только не говори, что я тебя ударил.

Ман Аньши смотрел на его сияющее лицо, словно на цветок, пробившийся сквозь зимнюю почву, предвещая весеннее волнение.

— Наверное… я тоже хочу доброго воздаяния.

— Что?

— Ничего.

— Но вообще, призраки, которых мы встречаем, такие несчастные, — вздохнул Шуй Чанлэ. Именно из-за несправедливости мира рождаются призраки. Трудно быть человеком, а призраком — еще труднее исполнить свои желания.

— Да уж, не то что ты, привидение-счастливчик! — бросил Ман Аньши.

— Это потому, что я выбрал правильного человека! Раз уж наш Аньши — свет, энергия и легенда, буду следовать за ним всю жизнь!

Ман Аньши: …

***

36-й этаж корпорации «Ман».

Ман Хайнянь смотрел на экран с данными отслеживания и не верил своим глазам. Он вызвал Е Шэнлиня, главу медицинской группы, отвечающей за лечение Ман Аньши.

— Ты уверен, что Аньши сохранил самосознание после входа в Мир Божественного Домена? — спросил Ман Хайнянь.

Никто не знал характер его брата лучше него. Люди говорили, что Ман Хайнянь суров и беспристрастен, но он знал: настоящий мастер правил и жестоких методов — это его младший брат, который всегда казался таким спокойным, будто лишенным эмоций. И вот теперь ему говорят, что человек на экране, который неотрывно смотрит на Шуй Чанлэ с такой нежностью, что ею можно заполнить звездное небо, — это его брат? Даже если у них одинаковые лица и имена.

Е Шэнлинь просмотрел данные мониторинга в реальном времени и подтвердил: — Да, на экране именно Ман Аньши.

После входа в Мир Божественного Домена память Ман Аньши была заменена памятью главного героя, но его характер и подсознание сохранились, что позволило ему изменить имя главного героя.

— Старина Е, ты ведь общался с Аньши раньше. Похоже это на него? — спросил Маршал Ман.

— Поначалу — да. А потом… — Е Шэнлинь запнулся, глядя на крупный план лица Шуй Чанлэ. — Наверное, это то, что называют любовью, которая делает людей глупыми.

А любовь не входила в сферу интересов Е Шэнлиня.

***

Внутри Мира Божественного Домена.

Шуй Чанлэ проснулся от все усиливающегося бормотания. Открыв глаза, он увидел, что человек на соседней кровати нахмурился, мышцы лица напряжены, а зубы сжаты. Фразы, смысл которых было не разобрать, вырывались одна за другой. Шуй Чанлэ понял: ему снится кошмар.

Он сел на кровать Ман Аньши и наклонился, называя его по имени. Ман Аньши не реагировал, на его лбу выступили капли пота. Шуй Чанлэ похлопал его по плечу, но прикосновение было слишком слабым для человека в кошмаре.

Раздосадованный, он встал и посмотрел на контрольную лампу у изголовья. Ман Аньши говорил ему, что он стал разгневанным призраком и может управлять простыми предметами с помощью духовной силы. Но так как он всегда следовал за Ман Аньши, ему не приходилось этого делать.

Вспомнив методы использования силы из «Мастера по поимке призраков первого ранга», он сосредоточился, и — щелк! — все выключатели света поднялись вверх, комната осветилась, как днем.

Шуй Чанлэ остался доволен: факты доказали, что даже призраком он остается выдающимся. Яркий свет и голос Шуй Чанлэ наконец заставили Ман Аньши приоткрыть глаза.

— Ты в порядке?

Ман Аньши посмотрел на редкое выражение тревоги на лице соседа. Возможно, из-за ночной атмосферы в его словах проскользнули нотки зависимости и нежности.

— Все хорошо, просто кошмар.

— Насколько же ужасным должен быть сон, если он страшнее призраков, которых мы встречаем?

— Мне приснилось… что я стал торговцем и веду дела с инопланетянами…

Шуй Чанлэ, глядя на не по годам серьезного юношу, который выглядел растерянным, подшутил: — Ого, не знал, что у тебя не только коммерческая жилка, но и тяга к звездам.

— Тот инопланетянин был гигантским яйцом, а потом скорлупа треснула, оттуда вырвались сотни щупалец и обвили меня… Я не мог дышать… а потом он словно поселился внутри меня…

— Похоже на торговца в стиле Ктулху. Ты не читал в последнее время научную фантастику?

Ман Аньши покачал головой. На мгновение он почувствовал, что стал единым целым со своей версией из сна — это было слишком реально, словно кто-то принудительно запрограммировал другую память в его гиппокамп.

— Поспи еще, — сказал Шуй Чанлэ и внезапно протянул руку, фамильярно ущипнув его за щеку. Хотя из-за ограничений он не мог ухватить кожу. — Ты так выглядишь намного милее, чем обычно. Молодые люди должны выглядеть как молодые люди.

Когда комната снова погрузилась во тьму, Шуй Чанлэ под предлогом того, что бедняжке, которому снились кошмары, нужно призрачное утешение, лег рядом с Ман Аньши.

Ман Аньши слушал ровное дыхание рядом. У этого парня что, слишком хорошее качество сна? Выключил свет и через три секунды уже спит.

Шуй Чанлэ свернулся калачиком, вытянул ноги и руки, обняв Ман Аньши. Тот весь напрягся, косясь на соседа, который ничего не подозревал. Он был рад, что в комнате темно — никто не увидит его раскрасневшегося лица и бешеного сердцебиения.

Ман Аньши не знал, что кое-кто все же видел. На арене соревнований Мира Божественного Домена бесчисленные зрители заблокировали экраны на трансляции «Мастера по поимке призраков первого ранга». Хотя главного героя, которого они видели, звали Лу Шань и внешне он отличался от Ман Аньши, все остальное совпадало.

В этот момент мысли всех зрителей были едины: Шуй Чанлэ — чертовски искусный манипулятор, мастер чайного искусства высшего разряда!

***

На следующий день они оба проснулись поздно. Неспешно позавтракав в самом известном местном заведении, они не спеша поплелись в полицию для продолжения следствия. Женщина-призрак ждала у входа. Глядя на Сестрицу Лю, которая не нуждалась в отдыхе, Шуй Чанлэ призадумался: он не следовал правилам призраков, даже спал больше, чем когда был человеком.

Ман Аньши прошел еще один раунд допросов. Когда все закончилось, обеденное время уже прошло.

В лифте, поднимаясь в холл, Ман Аньши вдруг почувствовал неладное. Он обернулся и увидел, что Шуй Чанлэ обхватил себя руками, дрожит, а его выражение лица полно муки и ожесточения.

— Что случилось? — Ман Аньши почувствовал, что внутри него образовалась пустота, он впервые ощутил, что значит потерять самообладание.

Ответил ему не Шуй Чанлэ, а человек снаружи лифта.

— Чего ты там болтаешь в лифте? Выходи быстрее, — высокомерно бросил юноша. Рядом с ним стоял пузатый мужчина средних лет, который с презрением взглянул на Ман Аньши и вошел в лифт.

Шуй Чанлэ, шатаясь, вышел из кабины, Ман Аньши поспешил за ним. Как только двери лифта закрылись и он поехал вверх, внезапная боль Шуй Чанлэ начала утихать.

Если человек заболел — можно пойти к врачу, а к кому идти призраку?

— Ты в порядке? — тревожно спросил Ман Аньши.

Шуй Чанлэ покачал головой, прислушиваясь к состоянию своего тела: — Только что все было хорошо, не знаю почему, но в одно мгновение я почувствовал, как кровь и кости тянет, тело будто падает — из мира живых прямо на восемнадцатый уровень ада.

Ощущение было слишком жутким, чтобы вспоминать о нем.

Ман Аньши нахмурился, глядя на двери лифта. Индикатор показывал 12-й этаж и продолжал подниматься. Ман Аньши знал, что это за симптомы. Это была инстинктивная реакция призрака при встрече с тем, с кем его связывала ненависть в прошлой жизни. Даже если за долгие годы они теряли память, этот инстинкт не исчезал. И чем сильнее была связь ненависти, тем отчетливее была реакция.

http://bllate.org/book/22869/2431156