Готовый перевод Villainess Transmigrates to Change Fate: Goal Riches and Glory / Злодейка меняет судьбу: путь к богатству и власти: Глава 18

Цзяолюй огляделась по сторонам:

— Говорят, той ночью Императора ублажала маленькая госпожа Фан, с которой дружна благородная госпожа Гуань. Она так обрадовалась за неё, что специально велела накрыть праздничный стол.

— Только неведомо почему, у благородной госпожи Гуань вдруг заболел живот.

— К приходу лекаря Вэня ребёнок уже сорвался.

Однако Вуцзы слышала другую версию:

— А вот служанки сказывают, что после выкидыва у благородной госпожи Гуань лекарь Вэнь при прощупывании пульса обнаружил в её организме мускус.

— Говорят, мускус находился в её теле довольно долгое время.

— Только вот источник никак не могли отыскать.

Ань Линжун нахмурилась, а мгновение спустя взглянула на Цзяолюй:

— Вели евнуху сходить в Императорскую академию медицины за лекарем Линем, пусть осмотрит обычную вэйфэй Ся.

Ся Дунчунь и Чжэнь Хуань вместе подвергались издевательствам со стороны Благородной супруги Хуа.

Если беда с Чжэнь Хуань случилась из-за Благородной супруги Хуа, Ся Дунчунь никак не могла остаться в стороне.

В то же время, если Ся Дунчунь здорова, то этот ребёнок Чжэнь Хуань...

Уж точно не мог погибнуть по вине Благородной супруги Хуа.

Цзяолюй приняла приказание и, выйдя за дверь, окликнула евнуха.

Вскоре лекарь Линь явился по вызову.

Ся Дунчунь пребывала в полном недоумении.

Пока Цзяолюй не поведала ей о выкидыше благородной госпожи Гуань.

Та смертельно испугалась и принялась настойчиво требовать, чтобы лекарь Линь проверил её пульс.

После чего выяснилось, что её тело давно восстановилось.

И следов мускуса в нём нет.

Должно быть, он вывелся сам.

Успокоившись, Ся Дунчунь тут же приказала одарить лекаря Линя щедрыми чаевыми.

Ань Линжун внезапно осенило:

Наверняка кто-то заменил собой прежнюю героиню из сериала и подложил мускус в повседневные вещи Чжэнь Хуань.

Только вот неизвестно, удалось ли замести следы.

При этой мысли Ань Линжун едва заметно усмехнулась:

В сериале ту самую коробочку с мазью от шрамов Шухэнь Чжэнь Хуань так и не выбросила после использования, а бережно сохранила.

И хранила в Беседке Осколков Нефрита целых несколько лет.

Интересно, улыбнётся ли ей удача на сей раз?

—

Конечно же, нет.

Потому что Чунь-эр вообще ничего не дарила Чжэнь Хуань.

А выкидыш у Чжэнь Хуань случился из-за ароматического мешочка, который та носила при себе.

Сразу после потери ребёнка мешочек забрали и заменили на обычные благовония.

Даже если вскрыть мешочек теперь, никаких улик не останется.

К тому же Чжэнь Хуань слепо доверяла Чунь-эр, и ей в голову не приходило — она и помыслить не могла, — что чистая душой Чунь-эр способна навредить ей.

Она даже не думала в её сторону.

В итоге всю вину за выкидыш Чжэнь Хуань снова свалили на Благородную супругу Хуа.

Да и как иначе, если они заклятые враги?

Надо полагать, Благородная супруга Хуа думает так же.

Жаль только, что когда Чжэнь Хуань поделилась своими догадками с Императором, тот заявил, что она фантазирует без всяких доказательств.

Видя, что Чжэнь Хуань не согласна, Император терпеливо пояснил:

— С тех пор как ты забеременела, не считая того раза, когда вы с обычной вэйфэй Ся вместе ходили по зову Благородной супруги Хуа играть на цине и растирать тушь, вы больше не пересекались.

— Учитывая твои отношения с Благородной супругой Хуа, ты по определению должна была проявлять особую бдительность и к её людям, и ко всему, что она присылает.

— Однако с обычной вэйфэй Ся до сих пор всё в порядке.

— Даже если бы Благородная супруга Хуа решила тебе навредить, откуда у неё взялась бы возможность?

Чжэнь Хуань со слезами на глазах смотрела на Императора, постепенно проникаясь его словами:

— Но если не Благородная супруга Хуа, то кто же ещё желал навредить наложнице?

Император мог лишь пообещать:

— Я скоро во всём разберусь!

У Императора не было никаких слепых зон в отношении Чунь-эр.

Убедившись, что обитатели Беседки Осколков Нефрита вне подозрений, он перевёл подозрения на Чунь-эр, которая то и дело заглядывала к ним.

Однако ничего не добился.

Мало того, что он не нашёл никаких улик, так и сама Чунь-эр держалась безупречно, не выказывая ни капли смущения.

Император и сам уже начал сомневаться в собственных догадках.

...и уже...

Император нахмурился:

— Почему это оно не крепнет?

Императрица произнесла с ностальгией в голосе:

— Разве Император забыл? Благородная госпожа Шэнь, Шэнь цияо, что была сестрой Чжэнь Хуань и во всём поддерживала её с самого входа во дворец, до сих пор под домашним арестом.

— Лекарь Лю Бэнь всё ещё в бегах, о нём до сих пор нет вестей.

— А Шэнь цияо то и дело оказывается на волосок от смерти. Как же после этого благородной госпоже Гуань обрести покой?

— Для беременных вреднее всего излишне терзаться думами, быть может...

Она не стала договаривать, но Император уже понял, к чему клонит Императрица.

В нём поднялся глухой гнев:

Из-за какой-то двоюродной седьмой воды на киселе подружки пострадал его ребёнок — и впрямь никакого понятия о важности происходящего!

Хотя Чжэнь Хуань и потеряла дитя, Император всё же испытывал к ней толику жалости.

Он всё-таки наведался в Беседку Осколков Нефрита.

Однако Чжэнь Хуань, с одной стороны, тонула в скорби по утраченному ребёнку, а с другой — не переставала тревожиться за находившуюся под арестом Шэнь Мэйчжуан. Стоило ей увидеть Императора, как она принималась либо требовать скорейшего поиска злоумышленника, сгубившего её малыша, либо умолять побыстрее отыскать Лю Бэня.

После нескольких таких визитов Император тоже устал.

Его всё реже тянуло в Беседку Осколков Нефрита, зато повадило ходить к Ань Линжун.

К тому моменту Ань Линжун уже оправилась после родов.

Освежив свой наряд, она и без того привлекала все взоры, а когда брала ребёнка на руки и ласково баюкала его пением, это неизбежно заставляло Императора вспоминать Чуньюань и их неродившегося малыша.

Он с головой погружался в эти воспоминания, не в силах сопротивляться, и с каждым днём становился всё ближе с Ань Линжун.

Он даже подумывал возвысить её в ранге.

К счастью, Ань Линжун вовремя его остановила:

— Благородная госпожа Гуань убивается по потерянному ребёнку, а Император то и дело навещает меня. Наложнице и без того совестно, а если Ваше Величество ещё и повысите меня до звания пинь...

— Появившись перед благородной госпожой Гуань, как наложнице смотреть ей в глаза?

Услышав это, Император счёл её на редкость добродетельной и полюбил ещё сильнее:

Когда Чуньюань была жива, она тоже часто призывала его уделять внимание всем жёнам поровну — такой добродетели и щедрости он прежде не встречал ни у кого.

Ань Линжун улыбнулась:

Дело было вовсе не в том, что ей не хотелось повышения.

Просто сейчас у неё имелась лишь милость Императора, но не было никаких оснований для нового титула.

Узнай об этом Императрица, она непременно бы всё испортила.

Уж лучше самой отказаться от этого, чем заставить Императрицу затаить злобу.

Зато в сердце Императора она закрепит образ женщины, умеющей мыслить шире.

-

Беременность Фуча перевалила за семь месяцев.

После выкидыва благородной госпожи Гуань лекарь Линь не удержался и заявился к Фуча с предложением вызвать преждевременные роды.

Разумеется, Фуча отборно его выругала.

С чего бы ей соглашаться на преждевременные роды, если её беременность протекала абсолютно гладко от самого зачатия?

В конце концов, она же видела ребёнка Ань Линжун:

Худенький, крошечный, болезненный — с первого взгляда понятно, как трудно его выходить.

Хотя после первого месяца малышу стало лучше, он всё равно оставался слабее обычных младенцев.

Она вовсе не желала подобной участи своему ребёнку.

Её дитя обязано быть здоровее всех остальных.

Говоря это, Фуча запускала руку в стоящую рядом тарелку с закусками и отправляла в рот одно пирожное за другим.

Аккуратно работая маленьким ротиком, она уплетала угощение с огромным аппетитом.

Лекарь Линь бросил на неё мимолетный взгляд и не придал этому значения.

У беременных аппетит за двоих, так что усиленное питание в порядке вещей, ничего странного.

-

На празднестве в честь Праздника середины осени Фуча не появилась из-за бережного сохранения плода.

Опасаясь за ребёнка, Ань Линжун взяла его с собой на пир и весь вечер не спускала с рук, ни на секунду никому не доверяя.

Ся Дунчунь, забеременев и не найдя удобного повода сослаться на хвори, была вынуждена прийти с кислым выражением лица:

Ань Линжун предупреждала её, что на пиру толпится много народа и легко может случиться беда.

Ради ребёнка в своём чреве она неотступно следила за Ань Линжун, шагом ступая следом и не отставая ни на дюйм.

А когда началось угощение, уселась вплотную к ней.

Императрица посмотрела на них обоих, и взгляд её слегка потемнел.

Цзянь Цю коснулась руки Императрицы и легко надавила пару раз.

Императрица опомнилась и отвела глаза.

В этот момент маленькая госпожа Фан неожиданно пересела поближе к Ся Дунчунь.

http://bllate.org/book/22719/2406902