Готовый перевод Dare to Tease, Not to Own / Флиртовать легко — отвечать страшно [Быстрое прохождение]: Глава 19

Вчера Лян Чу придрался к небу, заявив, что там нет Се Шэньсина, и снова довел того до бешенства. Се Шэньсин не преминул воспользоваться случаем и устроил ему «гармоничную» взбучку, так что счет между ними сравнялся. В ванной Лян Чу усадил Медведя Банья на раковину и, потирая ноющее место, проворчал:

— Мы не можем так продолжать.

Медведь Банья спросил:

— Что опять не так, хозяин?

Лян Чу смущенно ответил:

— Я не могу портить жизнь Се Шэньсину. Если так пойдет и дальше, то в день моей кончины он решит, что я отдал богу душу от чрезмерного усердия в постели.

Медведь Банья вздохнул:

— …Даже не знаю, что на это сказать.

Выставив медведя за дверь, Лян Чу принял душ. Все внутри было тщательно вычищено и смазано мазью, но липкое ощущение на коже раздражало — Се Шэньсин явно сделал это нарочно, чтобы доставить ему дискомфорт. Такова была его форма мести.

Отмываясь, Лян Чу утешал себя тем, что все мужчины по натуре дети. В конце концов, такие зрелые люди, как он сам, — большая редкость, и это даже хорошо: ребячество Се Шэньсина лишь подчеркивало его собственную рассудительность.

Спустившись вниз после душа, он увидел слуг, которые убирались в гостиной. Они смотрели только себе под ноги, будто мытье пола было единственным важным делом в их жизни. Лян Чу знал, что они не желают с ним общаться. Он подошел к обеденному столу и принялся жевать, разглядывая людей. Ему ужасно хотелось спросить, сколько им платят, сколько дней отпуска дают и легко ли отпроситься, но он знал, что ответа не получит — он уже пробовал. В этом месте только Се Шэньсин разговаривал с ним. Лян Чу как-то спросил у него: «Сколько ты им платишь?», на что тот ответил: «Что, хозяйка хочет повысить им зарплату?». Неизвестно, повысил ли он ее, но никто так и не пришел поблагодарить Лян Чу.

Наевшись, Лян Чу вышел из виллы. Следом за ним тут же увязались двое здоровенных амбалов. Лян Чу погладил свой мягкий живот, покосился на их бугристые мышцы и с завистью пробормотал:

— И что хорошего в такой груде мышц? Неудобно же спать, все кости давить будет.

Медведь Банья понимающе отозвался:

— Верно, верно! Сила есть — ума не надо. Лучше быть такими, как мы.

Лян Чу серьезно кивнул. Солнце приятно грело, и он, постояв немного у кромки воды, направился к пляжу рядом с виллой. Амбалы неотступно следовали за ним, соблюдая дистанцию. Лян Чу оглянулся и, несмотря на их пугающий вид, решил отдать должное их достоинствам:

— Вообще-то они крутые. Только люди с железным терпением могут вынести такую скуку: смотреть за нами и даже в телефон не заглянуть.

Песок на пляже был мягким, ноги утопали в нем по щиколотку. Медведь Банья, выглядывая из-за его плеча, с надеждой спросил:

— Можно мне поиграть в песке?

— Конечно. — Лян Чу опустил его на землю.

Медведь Банья оглянулся на охранников и прошептал:

— Прикройте меня, а то они увидят, что песок сам по себе двигается, еще испугаются чего доброго.

Лян Чу кивнул, сел на песок по-турецки и, повернувшись к охране спиной, закрыл собой медведя. Тот вырыл ямку и залег загорать. Песок был таким приятным, что Лян Чу, увлекшись, насыпал рядом небольшую горку размером с пампушку и назвал ее Гора Лян Чу.

Медведь Банья выглянул из ямки:

— С вашего позволения, выглядит как могильный холмик.

— Это Могила Медведя Банья, — тут же отрезал Лян Чу и закопал его в песок, оставив снаружи только голову.

Медведь Банья загреб лапками песок, скрывая и ее, и пробурчал из-под земли:

— А мне дышать вообще-то не обязательно.

Лян Чу откопал его:

— А где похоронят меня, когда я умру?

Медведь Банья, весь в песке, сел рядом и посмотрел на море, промолчав.

— Когда очки задания достигнут максимума, я умру мгновенно? — спросил Лян Чу.

— Почти. Будет десять минут, чтобы открыть новую карту, — нерешительно ответил медведь.

У Лян Чу тяжело стало на душе:

— Я не могу умереть на глазах у Се Шэньсина. Представь: ночью я усну и умру, а он проснется, позовет меня завтракать, а рядом — труп. Он же с ума сойдет от страха.

— Вы очень предусмотрительны, — заметил медведь. — И что же делать?

— Может, мы сможем отсюда убраться?

— Как? Вплавь?

Лян Чу посмотрел на бескрайний океан и грустно вздохнул:

— Почему, ну почему здесь нет дельфинов?

— Даже если бы были, они бы вас не послушали, — заметил медведь.

Посидев еще немного, Лян Чу сбегал на задний двор и притащил большую лопату. Медведь с любопытством похлопал по ней:

— Что вы задумали?

Лян Чу, полный решимости и грандиозных планов, заявил:

— Я выложу на песке SOS. Видел в телевизоре, так всегда делают — нас быстро спасут.

Медведь испугался:

— Се Шэньсин же увидит!

Лян Чу отмахнулся:

— Не боюсь я его.

Он принялся усердно рыть ямы, а медведь — разравнивать песок. Вдали показался небольшой катер, но из-за шума волн ни человек, ни медведь не услышали его приближения.

Се Шэньсин сошел на берег и издалека увидел коленопреклоненную фигуру на пляже. Оставив утром Лян Чу в постели, он весь день места себе не находил, поэтому вернулся пораньше. Он не стал окликать его и тихо подошел со спины. Лян Чу как раз закончил букву «О» и вовсю трудился над последней «S». Внезапно лопата в его руках стала легкой. Сердце подпрыгнуло, он обернулся и увидел, что рядом стоит мужчина, снявший пиджак и закатавший рукава белой рубашки.

— Давай помогу, — тихо сказал Се Шэньсин.

Лян Чу отправили отдыхать. Он молча наблюдал, как виновник его заточения старательно выводит SOS, а чтобы надпись была заметнее, прикрепил сверху красные ленты, прижав их камнями, чтобы не унесло ветром.

Лян Чу долго смотрел на Се Шэньсина и вдруг разозлился. Он украдкой набрал горсть песка, чтобы засыпать мужчине за шиворот, но, услышав шаги, Се Шэньсин бросил лопату и резко обернулся, заключая его в объятия. Лян Чу попытался отстраниться, но мужчина уже крепко держал его, повалив на мягкий песок. Лян Чу поднял голову:

— Весь песком испачкаешь, потом не отмоюсь!

Се Шэньсин усмехнулся, перевернулся, усадив Лян Чу на себя, и спросил:

— А так?

Лян Чу хотел было встать, но мужчина обхватил его за талию:

— Прости за вчерашнее. Кэ-кэ, не злись.

Лян Чу поджал губы, молча глядя на него. Се Шэньсин поцеловал его в подбородок:

— Кэ-кэ. — Голос его прозвучал как вздох.

За ужином Лян Чу сидел рядом с мужчиной и с показным радушием накладывал ему в тарелку еду — только вот это были не нормальные продукты, а сплошной зеленый лук, имбирь, чеснок и сычуаньский перец. Это была не забота, а открытая месть. Се Шэньсин сохранял невозмутимость и покорно принимал все, что ему давали: раз уж возлюбленный решил проявить «заботу», он проглотит всё. В конце концов, Лян Чу стало неловко, и он сам выловил из тарелки лук, имбирь и перец.

Се Шэньсин, наблюдая за этим, притянул его к себе и, потираясь подбородком о его шею, прошептал:

— Куда хочешь поехать?

Лян Чу, не выпуская палочек, удивленно обернулся:

— А? Что?

Се Шэньсин тихо рассмеялся:

— Наш Кэ-кэ вон какой SOS выложил, надо же его спасать.

Он поцеловал его в нос:

— Рад?

— Угу! — кивнул Лян Чу.

— Очки задания +1. Текущий счет: 96.

Совесть Лян Чу снова кольнуло. Он со злости хлопнул Медведя Банья по «пятой точке», а тот, не оставшись в долгу, пнул его в ответ.

Через некоторое время Лян Чу произнес:

— Я придумал отличный план.

— Какой? — спросил медведь.

Лян Чу не ответил, лишь тихо добавил:

— Надеюсь, получится.

После ужина они поднялись наверх. Лян Чу смотрел кино, а Се Шэньсин составил ему компанию. Когда фильм закончился, мужчина встал и собрался уходить. Уже много лет он придерживался привычки тренироваться каждый вечер. Охранники внизу были выходцами из армии, так что они служили не только телохранителями, но и спарринг-партнерами.

Увидев, что он уходит, Лян Чу решил последовать за ним. Услышав шаги, Се Шэньсин обернулся.

— Опять идешь драться? Будь осторожнее, — сказал Лян Чу.

Мужчина на мгновение замер и протянул к нему руку:

— Что случилось?

— Ничего, просто волнуюсь за тебя.

Се Шэньсин нахмурился, словно не веря своим ушам. Лян Чу окинул взглядом тренажерный зал:

— Может, не пойдешь сегодня? Столько железа здесь натащил, а я ни разу не видел, чтобы ты занимался.

Се Шэньсин взял его за руку и толкнул стеклянную дверь:

— Не пойду. Сегодня потренируюсь у тебя на глазах.

В каждой комнате стояла кушетка. Лян Чу по привычке собирался на нее лечь, но мужчина остановил его:

— Сначала поработать, потом отдыхать. Пробежишь со мной пару кругов?

— Не буду, — отказался Лян Чу. — Если я стану сильнее, то пользу принесу не себе, а тебе. Не хочу тебя радовать.

Се Шэньсин не стал спорить, поставил его на беговую дорожку и включил минимальную скорость. Лян Чу сделал пару шагов, намереваясь сойти, как только Се Шэньсин отвернется, но мужчина был непреклонен и целых десять минут наблюдал за ним.

Поняв, что уходить тот не собирается, Лян Чу ухватился за поручни и замер, глядя на экран:

— Шестьсот секунд прошло, я молодец!

Се Шэньсин, не зная, смеяться или плакать, снял его с дорожки. Лян Чу уселся на кушетку и с самым серьезным видом изрек:

— Вот теперь, после тренировки, отдыхать — одно удовольствие.

Он поднял взгляд на Се Шэньсина и, подперев подбородок рукой, спросил:

— А сколько раз ты можешь отжаться?

Се Шэньсин приподнял бровь:

— Посчитаешь?

— Ага!

Мужчина принял упор лежа, и Лян Чу тут же подбежал и уселся ему на спину:

— Делай так.

Се Шэньсин рассмеялся, одной рукой уперся в пол, а другой подхватил ноги Лян Чу, чтобы тот не упал. Лян Чу поерзал, устраиваясь поудобнее, и лег ему на спину.

Се Шэньсин отжимался раз за разом, казалось, не зная усталости. Лян Чу смотрел в потолок, сердце бешено колотилось. Только когда он не видел лица Се Шэньсина, он мог решиться на это.

— Вообще-то, ты неплохой, — сказал Лян Чу.

Се Шэньсин замедлил движения. Лян Чу, боясь, что тот начнет расспросы, выпалил:

— Мне правда ты нравишься. Ты хороший человек, я тоже хороший человек. Хорошие люди нравятся друг другу.

— Очки задания +3. Текущий счет: 99.

Лян Чу с облегчением выдохнул.

Се Шэньсин замер. Помолчав, он тихо сказал:

— Кэ-кэ, тебе не нужно мне льстить.

— Я и не льщу, — ответил Лян Чу.

Дыхание мужчины стало прерывистым:

— Кэ-кэ, слезь.

Лян Чу, которому было очень удобно, проворчал:

— Не хочу.

Мужчина резко развернулся, повалив его на пол. Лян Чу перевернулся со спины на живот, боясь упасть, но Се Шэньсин прижал его к себе. Они сменили позиции: теперь мужчина лежал на полу, крепко удерживая его за талию. Его глаза, темные и глубокие, напоминали бушующий океан.

— Кэ-кэ, скажи это еще раз.

Лян Чу покачал головой и отвел взгляд. Се Шэньсин всё услышал, очки задания выросли — остался всего один балл. Если он скажет еще раз и счет станет полным, он же умрет!

Тем вечером они провели время в полном согласии. На следующее утро Лян Чу проснулся уже не на Острове Персикового Цветка. Се Шэньсин смотрел на него с улыбкой. Лян Чу был еще сонный, и, пользуясь его беспомощным состоянием, Се Шэньсин не упустил случая вдоволь нацеловаться.

— Что хочешь на завтрак?

Лян Чу закрыл глаза. Он чувствовал усталость — не физическую, а какую-то глубокую, идущую из самой души. Он отвернулся и долго молчал, прежде чем ответить:

— Что угодно. Перед отъездом…

Лян Чу запнулся. Его «перед отъездом» и «перед отъездом» Се Шэньсина означали совсем разные вещи.

Медведь Банья выкатился из угла, сунул ему в руку «яйцо» и обнял за палец. Лян Чу бросил на него взгляд и, придав лицу беззаботное выражение, продолжил:

— Перед отъездом давай найдем Цзин Вэньу. Давно его не видел, да и телефон не отвечает.

— Хорошо, я организую встречу, — согласился Се Шэньсин.

Через полчаса, сойдя на берег и сев в машину, Се Шэньсин отдал распоряжение своим людям найти Цзин Вэньу. Лян Чу вдруг сказал:

— Дай свой телефон, а?

Се Шэньсин протянул ему аппарат. У Лян Чу в руках было два телефона: со своего он снова набрал Цзин Вэньу — тишина, а затем позвонил с номера Се Шэньсина, и там сразу ответили. Се Шэньсин искоса взглянул на него, выражение лица было нечитаемым.

Раздался неуверенный, дрожащий голос Цзин Вэньу:

— Господин Се?

Лян Чу тут же вспыхнул:

— Племянничек, это я.

Прошла целая минута, прежде чем Цзин Вэньу ответил:

— Цзин Кэ?

— Ты можешь со мной встретиться? — тихо спросил Лян Чу.

Цзин Вэньу колебался:

— Это…

— С чего ты стал таким трусом? Се Шэньсин со мной, прямо сейчас рядом.

Цзин Вэньу настоял:

— Тогда пусть он возьмет трубку.

Лян Чу протянул телефон Се Шэньсину. Тот вздохнул, сказал пару слов и вернул аппарат. Лян Чу оттолкнул его руку:

— Идите вы оба со своей «семейной идиллией»!

Се Шэньсин сам договорился о времени и месте. Встреча состоялась в отеле, где они остановились. Лян Чу повернулся к Се Шэньсину:

— Я хочу поговорить с племянником наедине.

Се Шэньсин не возражал и вышел. Цзин Вэньу выглядел ужасно нервным. Лян Чу включил диктофон.

Цзин Вэньу остался прежним, только былая спесь сменилась подобострастием:

— Цзин Кэ, прости меня.

Лян Чу мягко ответил:

— Ничего, я не виню тебя. Знаю, Се Шэньсин — псих, ты просто побоялся с ним связываться.

Цзин Вэньу быстро взглянул на него:

— Ты как?

На столе стояли закуски и чай. Се Шэньсин принес ему сок. Лян Чу сделал глоток и сказал:

— Вчера я сказал ему, что люблю его.

Цзин Вэньу остолбенел, уставившись на него.

— Я соврал, — продолжил Лян Чу. — Да кто он такой, этот Се? Хоть бы посмотрел на себя, разве он похож на нормального человека? Нормальные люди не держат других взаперти. Кем он себя возомнил? Императором?

Цзин Вэньу чуть не задохнулся, на лбу выступил пот:

— Кэ-кэ, не говори так… Разве Се Шэньсин не хороший человек?

— С чего это нельзя говорить? Сам гад, так еще и запрещает упоминать об этом? Если он продолжит в том же духе, его никто никогда не полюбит. Он думает, я дурак? Но Се Шэньсин такой доверчивый! Я сказал, что люблю его, а он поверил. Вроде умный, а такой болван. Но он такой смешной в своей глупости.

Цзин Вэньу начал ерзать на стуле, постоянно поглядывая на дверь.

— Не бойся его, — сказал Лян Чу. — Он со мной обходителен, чай подает, еду носит. Если он посмеет тебя тронуть, скажи мне, я с ним разберусь.

Цзин Вэньу побледнел и покрылся холодным потом. Он вскочил:

— Я пойду. Поговорим позже. Кэ-кэ, я желаю тебе только добра.

— Не уходи, я еще не закончил, — спокойно ответил Лян Чу.

Он встал в дверях, наступая на него:

— Посмотри на себя, какой ты жалкий, смотреть противно. Впрочем, неважно, я всегда тебя недолюбливал. Чего ты такой трус? Ты вообще мужчина?

Лян Чу нес чепуху:

— Каждый раз, когда ты меня искал, я не хотел с тобой общаться. В детстве ты всегда любил соревноваться со мной, такой тщеславный и назойливый.

Медведь Банья прошептал:

— Очки задания +1. Счет 100. Задание выполнено. Подготовка к переходу в следующий мир. До выхода: 10:00… 09:59… 09:58…

Лян Чу замолчал. Цзин Вэньу, наконец, обрел дар речи и прошипел:

— Цзин Кэ, ты переходишь границы… Ты всегда так обо мне думал?

Лян Чу усмехнулся и отошел от двери:

— Всё, проваливай, бесполезный мусор. Не хочу тебя больше видеть.

Цзин Вэньу сжал кулаки, готовый сорваться, но что-то его удерживало. Уходя, он проворчал себе под нос:

— На мне микрофон, Цзин Кэ. Ты попал.

Лян Чу замер. Значит, запись на телефоне бесполезна?

Цзин Вэньу смотрел на него с недоумением, словно не понимал, как они — друзья детства — дошли до такой жизни.

— Цзин Кэ, я виноват перед тобой. Дом Цзин продал тебя ради денег.

Лян Чу поспешно перебил:

— Да я просто люблю роскошь. Се Шэньсин, конечно, зануда, но с ним лучше, чем в доме Цзин.

Цзин Вэньу пошатнулся и быстро вышел. Лян Чу смотрел ему вслед, думая: «Я сделал всё, что мог. Надеюсь, у вас всё будет хорошо».

Се Шэньсин не появился сразу. Лян Чу дошел до ресепшена, снял номер, вальяжно поднялся наверх, заперся на все замки и сполз по двери на пол.

До конца оставалось пять минут.

В дверь постучали. Знакомый голос был полон нежности:

— Кэ-кэ.

Лян Чу уткнулся лицом в колени: «Почему ты не зовешь меня Цзин Кэ?»

Се Шэньсин мягко сказал:

— Теперь страшно? Не бойся, открой дверь, поговорим.

У Лян Чу защемило в носу. Он прошептал:

— Жизнь все-таки прекрасна. Если отбросить меня, эту кривую и гнилую ветку, ты сможешь найти целый лес. У тебя есть всё, поверь в себя, ты еще найдешь себе пару.

Человек за дверью замолчал, а потом его тон резко изменился.

— Цзин Кэ.

Лян Чу вздрогнул.

Голос Се Шэньсина стал мрачным. Раздался звук поворачиваемого ключа. Лян Чу в панике придвинул стол к двери, молясь: «Ну подожди еще две минуты!»

— Ты постоянно разбиваешь мне сердце, Кэ-кэ. Ты так жесток… что мне с тобой делать? Даже после этих слов я тебя не отпущу. Я так сильно тебя люблю, что буду держать при себе. Ты любишь бегать, не можешь себя контролировать — я помогу. Ты ненавидишь меня, но останешься рядом, никуда ты не денешься. Если посмеешь сбежать — я найду тебя, где бы ты ни был, прикую к кровати и буду иметь тебя днями напролет. Я был слишком добр к тебе, Цзин Кэ. Ты никогда не давал мне того, чего я хотел. Я люблю тебя, я был снисходителен, но даже если ты охрипнешь от криков, я не отступлю. Жди меня.

Лян Чу плакал, думая: «Се Шэньсин, ты правда хороший человек. Я старался всё устроить, и меня мучила совесть, но после этих слов я чувствую себя абсолютно чистым».

Се Шэньсин произнес последнее предложение, голос снова стал нежным, но от этого Лян Чу стало жутко:

— Чего ты боишься? Я не убью тебя. Я оставлю тебе жизнь.

http://bllate.org/book/22676/2402002