Готовый перевод Infinite Flow: Into the Heart / Бесконечный поток: В самое сердце: Глава 019. 【Толпа】Людской поток

�

Кто-то прошёл рядом с Шэнь Тином. Штанина подняла лёгкий ветерок, сухая трава и пыль взметнулись в воздух. Он машинально закрыл глаза — всего на секунду. Когда открыл их снова, туман уже заметно рассеялся, а вокруг стало гораздо больше ног.

Насколько больше?

Настолько, как у популярной достопримечательности в разгар туристического сезона, когда люди стоят плечом к плечу и могут лишь медленно, черепашьим шагом, продвигаться вперёд.

Только туристические места шумны и оживлённы, там полно раздражённых голосов. Здесь же было так тихо, что не слышалось даже шагов.

В такой толпе его запросто могли затоптать. Нервы Шэнь Тина мгновенно натянулись, и он одним движением вскочил на ноги.

Он ещё не успел разглядеть, сколько здесь людей, и задать хоть один вопрос, как людской поток уже подхватил его и понёс вперёд.

Куда ни посмотри — повсюду головы.

На лицах людей застыли самые разные выражения: ярость, отвращение, сочувствие, насмешка, презрение, холодная усмешка, плач…

Шэнь Тин не мог рассмотреть всех — чаще видел лишь часть профиля. Но двух ближайших, слева и справа, он видел необычайно ясно.

Рыдающая старуха и насмешливо улыбающийся мужчина средних лет.

Старуха рыдала беззвучно, мужчина беззвучно усмехался. Но вместо того чтобы сказать, будто они действительно что-то чувствовали и поэтому выражали эмоции лицами, точнее было бы сказать…

Они шли вперёд в таких масках из человеческой кожи.

Шэнь Тин опустил взгляд и огляделся. В руках у этих людей ничего не было — тем более никакой святой воды.

Он поднял голову. Благодаря росту удалось увидеть, что не меньше тысячи человек, толкаясь, двигались вперёд и сходились к одному центру.

Постойте!

Шэнь Тин вдруг вспомнил: перед началом система предупредила, что тот, кто не успеет доставить святую воду за отведённое время, станет жертвой.

Неужели и он, и все эти люди — жертвы?

В руке у него по-прежнему была та курица, в другой — зажатая пригоршня ритуальных денег.

Это всё ещё мир Линь Лина?

С трудом подняв руку в давке, Шэнь Тин высоко подхватил петуха, а затем разжал пальцы и швырнул его прочь.

Петух замахал крыльями, перья разлетелись. Острыми когтями он цеплялся за скученные на разной высоте головы, пронзительно кричал и так удалялся.

Безмолвная, чинно движущаяся толпа наконец отреагировала на неожиданную суматоху.

Те, кого петух задел крыльями и когтями, остановились и с пугающей точностью перевели взгляд на Шэнь Тина.

Казалось, выражения их лиц вот-вот сменятся, но так и не менялись. Кто плакал — продолжал плакать, кто холодно усмехался — продолжал усмехаться, кто насмехался — всё так же насмехался…

Будто движение началось, но его внезапно поставили на паузу.

Под взглядами этих странных людей с разными застывшими выражениями Шэнь Тину стало не по себе. Он поджал губы; горло сжалось. Уже собирался заговорить, чтобы нарушить эту неестественную тишину, когда среди повернувшихся людей увидел Линь Лина и Мо Хэ.

Шэнь Тин страшно обрадовался и тут же забыл об опасности безмолвных взглядов. Не обращая ни на что внимания, он стал пробиваться к Мо Хэ и Линь Лину.

— Мо Хэ! Мо Хэ!

— Линь Лин!

Крики снова разорвали тишину.

Но в тот же миг люди позади словно пришли в себя. Они рассердились на тех, кто внезапно остановился впереди, и начали напирать.

Толпа снова пришла в движение.

Шэнь Тина зажало со всех сторон. Сколько бы он ни напрягался, пытаясь раздвинуть людей, грудь сдавливало всё сильнее, дыхание почти остановилось.

Он потерял точное направление, где видел Линь Лина и Мо Хэ. Их больше не было видно, и тревога только усиливалась.

Пригоршня бумажных денег тоже неизвестно когда выпала из руки. Они даже не успели взлететь от движения ног — их втоптали в мокрую мягкую землю.

Толпа толкала Шэнь Тина вперёд, а он отчаянно смотрел во все стороны, надеясь найти Мо Хэ.

— Мо Хэ… — дышать уже было тяжело, грудную клетку стискивали плечи и тела. Он изо всех сил позвал, но голос вышел тоньше комариного писка.

И всё же каким-то чудом получил ответ.

— Я здесь.

В давке вдруг силой освободилось небольшое пространство, надёжно оградившее Шэнь Тина от давящих тел.

Он пока не заметил перемены и лишь жадно, большими глотками втягивал воздух.

Только спустя некоторое время, придя в себя, Шэнь Тин понял, что Мо Хэ обхватывает его, заслоняя от толпы, а сам он крепко вцепился пальцами в ворот его одежды.

Шэнь Тин растерянно поднял голову и посмотрел в холодные зелёные глаза. Словно несколько мгновений убеждался, что видит Мо Хэ по-настоящему. Натянутая внутри струна мгновенно отпустила — и одновременно его накрыла яростная волна страха от мысли, что с Мо Хэ могло что-то случиться.

Он шагнул вперёд, одним движением притянул Мо Хэ к себе и крепко обнял.

Дыхание снова неудержимо участилось. Шэнь Тин задыхался, глубоко втягивал воздух, пытаясь унять этот страх.

Он и сам не понимал, почему так боится, что с Мо Хэ что-нибудь случится.

Наверное, потому, что в реальном мире их связывали особые отношения врача и пациента.

Или потому, что в этом странном мире Мо Хэ был единственным человеком, которого Шэнь Тин знал ещё раньше.

А может, потому, что он старше, они вместе прошли через опасность и смерть, поэтому заботиться о Мо Хэ и оберегать его совершенно естественно.

Ему нужно было это объятие, чтобы убедиться: Мо Хэ действительно здесь.

Такие объяснения Шэнь Тин нашёл уже потом.

На самом деле он обнял Мо Хэ ещё до того, как хоть одна причина успела оформиться в голове. Подчиняясь бурному, сложному инстинкту, он прижал к себе девятнадцатилетнего юношу с зелёными глазами.

Когда Шэнь Тин внезапно обнял его, Мо Хэ слегка опешил. Затем в его глазах мелькнула странная растерянность. Несколько мгновений он стоял скованно, после чего протянул руку и тихонько погладил Шэнь Тина по голове.

Неловко утешая.

Шэнь Тин не заметил реакции Мо Хэ. Он лишь крепко сжимал ткань на его пояснице — так сильно, что одежда собралась в беспорядочные складки.

Через некоторое время Шэнь Тин наконец немного успокоился, отстранился, внимательно осмотрел Мо Хэ и с тревогой спросил:

— Ты не пострадал?

Мо Хэ посмотрел на него и пальцем стёр грязь из-под века.

— Нет. А ты в порядке?

Глаза Шэнь Тина выглядели немного красными.

Тёмно-каштановые волосы тоже растрепались.

Почувствовав прохладное мягкое касание к коже под глазом, Шэнь Тин на мгновение застыл, а лицо неудержимо начало нагреваться.

Будто всё тело мгновенно вспыхнуло.

Мо Хэ слегка наклонил голову, с любопытством посмотрел на него и снова поднял руку. Тыльная сторона ладони мягко легла на щёку Шэнь Тина. Мо Хэ нахмурился.

— Почему ты такой горячий?

Шэнь Тину стало ещё неловче, лицо запылало сильнее.

Он заставил себя успокоиться, оттолкнул руку Мо Хэ и отвёл глаза в сторону.

— А, ничего. В толпе стало жарко. Сейчас пройдёт.

— Правда?

— …Мм. А где Линь Лин? — Шэнь Тин поспешно сменил тему.

— Так ты ещё помнишь обо мне? Уже выплакался? — Линь Лин неизвестно откуда вынырнул рядом и заставил Шэнь Тина вздрогнуть. Тот тут же поперхнулся и неловко объяснил:

— Я не плакал…

Не самое приятное — показать свою слабость и жалкий вид старшему, которому больше ста лет, пусть внешне он всего лишь тринадцатилетний мальчик.

Особенно когда этот старший ещё и решил, что он ревел.

Линь Лин бросил взгляд на его красные, как у кролика, глаза и без особого выражения протянул:

— А-а.

Шэнь Тин: «…»

Он правда не плакал.

Ладно.

Главное, что с ними обоими всё в порядке.

Дзинь-дзинь…

Внезапно поднялся ветер, и зазвенел колокольчик.

Шэнь Тин обернулся и увидел, что людской поток уже прошёл мимо них и теперь сходится вокруг круглого помоста диаметром примерно пятьдесят метров.

Посередине помоста стоял высокий деревянный шест, словно пронзающий небо. На нём переплетались разноцветные полосы ткани, яростно хлопавшие на холодном ветру.

Лицо жреца было расписано священными знаками. На нём была одежда из звериных шкур и перьев, в руке — бронзовый колокольчик. Его губы непрерывно двигались: он танцевал и бормотал непонятные слова жертвенного обряда.

Позади жреца стояла плотно сплетённая клетка из лозы. Форма была неровной — то впадины, то выпуклости. Серо-белые плети будто росли прямо отсюда и тянулись от клетки во все стороны по жертвенному помосту.

Неужели в клетке находилась жертва?

Трое подошли ближе. Помост высотой около полутора метров; на него вели несколько деревянных ступеней. Это было единственное место, не забитое людьми.

Тысяча человек окружила помост кольцом. Следом за жрецом они тоже без конца что-то бормотали. Голосов было слишком много, но каждый слишком тихий — слов не разобрать.

Гул-гул-гул, гул-гул-гул. Словно в главном зале знаменитого горного храма множество монахов разом читали сутры — голова тяжелела, клонило в сон. Или словно зелёные мухи кружили над сточной канавой возле туалета — от звука мутило и хотелось блевать.

Шэнь Тин был атеистом.

Но он знал: какую бы религию ни исповедовал человек, в вере обычно есть благоговение. Даже у последователей секты в почти безумном фанатизме присутствует своя набожность — можно сказать, сам этот фанатизм и есть её более глубокая форма.

Однако люди вокруг жертвенного помоста, шептавшие непонятные слова, не выглядели ни благоговейными, ни безумно фанатичными. На их лицах всё так же сохранялись те самые выражения, с которыми они двигались в толпе.

Только теперь они стали ещё глубже, ещё сильнее.

Шэнь Тин с силой потёр висок и тихо спросил:

— Они… правда верующие?

Мо Хэ посмотрел на него, затем снова перевёл взгляд на помост. Выражение лица стало необычайно холодным.

— Есть ещё один крайне важный вопрос. Святая вода.

http://bllate.org/book/22673/2717888