Готовый перевод After the Black Moonlight Failed to Run Away [Quick Transmigration] / Чёрная луна не смогла сбежать [Быстрое прохождение]: Глава 17

Бай Фэйсяо не хотел, чтобы Ци Ичэнь неправильно понял Цзян Чицю, и уж тем более не желал видеть, как вся Галактика ополчится против него. В итоге верный до мозга костей Бай Фэйсяо наконец пошел наперекор всему.

— Система, скажи, у меня еще есть шанс на спасение? — в отчаянии Цзян Чицю уже не мог произнести ни слова и снова мысленно воззвал к Системе. — Может, лучше просто забери меня отсюда? Неужели этот мир нельзя просто бросить?

Система по-прежнему хранила молчание. Услышав слова Бай Фэйсяо, репортеры и интернет-пользователи окончательно погрузились в эту запутанную историю, ошеломленные тем, как слой за слоем срывались маски с Цзян Чицю.

Профессор Цзян Чицю, вы поистине достойны восхищения!

В зале снова воцарилась тишина. На этот раз никто не решался нарушить ее. Даже видавшие виды репортеры не воспользовались случаем, чтобы задать вопросы — приходилось признать, что их мозг просто не поспевал за ходом событий.

В этот момент мужчина, долгое время хранивший молчание, поднялся с дивана и глухим голосом произнес:

— Пресс-конференция окончена.

Говорившим был Гу Таньчжи. В отличие от окружающих, чьи лица выражали крайнее потрясение, он оставался невозмутимым, как обычно, и никто не мог угадать, что у него на уме. Не дожидаясь реакции зала, он перевел взгляд на Хэлань Яна, все еще стоявшего в холле.

Гу Таньчжи сухо произнес:

— Министр Хэлань, Императорский дворец — не место, где вам позволено управлять мехой. А пресс-конференция — не то мероприятие, куда можно врываться по своему усмотрению.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — Хэлань Ян прекрасно осознавал тяжесть своего проступка. Тот, кто всегда превыше всего ценил служебное положение, на этот раз ответил на удивление легко.

— Согласно законам Империи, вы должны быть немедленно уволены, — добавил Гу Таньчжи.

Самовольный полет на мехе в запретной зоне и приземление прямо у Императорского дворца — поступок Хэлань Яна выглядел куда серьезнее, чем полет Ци Ичэня над жилыми кварталами.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — повторил тот.

Репортеры, еще не успевшие разойтись, невольно раскрыли рты. Информации на сегодняшней пресс-конференции было слишком много! Под самый конец Его Величество взял и уволил своего доверенного министра Хэлань Яна?

Цзян Чицю был ошарашен. Карьера главного героя разрушена? Что вообще осталось от сюжета?!

Беспристрастный Гу Таньчжи продолжил:

— Через десять минут — совещание. — Сказав это, он посмотрел на Цзян Чицю.

Не нужно было обладать даром предвидения, чтобы понять: главной темой совещания станет именно он. Хотя Цзян Чицю не хотел уходить, после слов Гу Таньчжи никто не посмел задержаться. Световой экран, скрывавший происходящее от камер, медленно опустился, и люди в зале больше не могли видеть, что происходит впереди.

Гу Таньчжи неспешно прошел в первый ряд. Игнорируя Цзян Чицю, он отрывисто назвал имена нескольких человек, приказывая им остаться на совещание.

Цзян Чицю, временно забытый всеми, чувствовал себя крайне неуютно. Он лихорадочно звал Систему:

— Система, появись, объясни, что происходит! Помоги мне! Образ рушится!

Цзян Чицю никогда не сталкивался с проблемами при выполнении миссий, поэтому понятия не имел, к каким последствиям может привести разрушение образа или сбой в сюжете. Если бы это случилось несколько месяцев назад, он мог бы договориться с Системой. Но сейчас… Система зависла, сюжетная линия давно завершена, и Цзян Чицю не мог представить, как ему справляться с тем, что ждет его в ближайшие минуты.

Он не видел, насколько ужасно сейчас выглядит его лицо.

Бай Фэйсяо не имел допуска к совещанию. Перед уходом он тихо прошептал Цзян Чицю на ухо:

— Простите, профессор.

Когда-то Бай Фэйсяо был подослан Гу Таньчжи, чтобы сблизиться с Цзян Чицю. Несмотря на то, что изначально у него была скрытая цель, после короткого общения он искренне захотел остаться рядом с Цзян Чицю и стать его помощником. Поэтому Бай Фэйсяо тщательно скрывал свою личность — и, надо признать, весьма успешно: Цзян Чицю до сих пор об этом не догадывался.

Но в тот момент, когда он произнес те слова, Бай Фэйсяо понял: независимо от того, узнает ли Цзян Чицю правду, он никогда больше не будет доверять ему так, как прежде. Цзян Чицю не станет держать помощника, который его предал, но Бай Фэйсяо ни о чем не жалел. Если бы ему дали второй шанс, он поступил бы так же. Профессор был величайшим человеком в его жизни, и с ним нельзя было так обращаться. Бай Фэйсяо совершил проступок, но на душе у него было как никогда легко.

Юноша на мгновение задержался, а затем исчез из поля зрения Цзян Чицю.

— Чицю, что с тобой? — Су Ланьчжэ, сидевший рядом, заметил странное поведение Цзян Чицю, который продолжал игнорировать уходящего Бай Фэйсяо.

Цзян Чицю, пытавшийся связаться с Системой, медленно покачал головой:

— Все в порядке… Я справлюсь.

— Система получила запрос, пожалуйста, подождите…

Цзян Чицю уже было отчаялся, но именно в этот момент Система, так долго молчавшая, внезапно «ожила».

— Система! — поспешно позвал он. — Я могу уйти отсюда прямо сейчас?

Система снова замолчала. В этот момент большая часть людей покинула зал, а на смену им пришли те, кто не присутствовал на конференции. Наконец Система предложила решение:

— Приносим извинения, прогресс системы «Смерть и уход» еще не завершен, покинуть этот мир невозможно. Согласно анализу, хозяин может временно погрузиться в сон, сославшись на проблемы со здоровьем.

В другое время Цзян Чицю обязательно спросил бы, что за «проблемы со здоровьем» имеет в виду Система. Но сейчас, одержимый желанием сбежать, он ухватился за эту идею как за спасительную соломинку.

— Хорошо, делай быстрее.

Система исчезла.

— Чицю? Чицю? — Су Ланьчжэ заметил, что лицо Цзян Чицю внезапно исказилось.

Цзян Чицю почувствовал приступ головокружения. Он невольно оперся рукой о стол и медленно осел на стул. До этого момента в зале стояла мертвая тишина, и внезапное падение Цзян Чицю вместе с тревожным голосом Су Ланьчжэ прозвучали пугающе резко.

— Что с тобой? — Хэлань Ян, уже собиравшийся уходить, поспешно вернулся. Остальные чиновники невольно обернулись, наблюдая за происходящим.

Что-то не так… В тот момент, когда он опустился на стул, Цзян Чицю понял: дело плохо. Голова стала тяжелой, словно при сильном жаре. Он инстинктивно приложил тыльную сторону ладони ко лбу, пытаясь сбить температуру, и обнаружил, что кожа стала обжигающе горячей.

На этот раз Система сработала эффективно, но… ситуация отличалась от того, что представлял себе Цзян Чицю.

— Кхе-кхе… — Цзян Чицю с трудом откашлялся. — Я в порядке, — через силу сказал он Хэлань Яну.

— Чицю, где тебе плохо? — Ци Ичэнь подошел и осторожно приобнял его, с тревогой вглядываясь в лицо.

Голова Цзян Чицю гудела, ему было не до того, чтобы анализировать внезапное приближение Ци Ичэня. Вспомнив слова Системы о «временном сне», он махнул рукой:

— Хочу отдохнуть, пусть кто-нибудь уведет меня…

Цзян Чицю не осознавал, насколько ужасно его состояние: даже приложив все усилия, он говорил пугающе тихо. Лишь те, кто находился совсем рядом, расслышали его слова.

— Чицю нужно отдохнуть, — Хэлань Ян быстро поднялся и посмотрел на Гу Таньчжи. — Ваше Величество, можно Чицю вернется в свои покои?

Гу Таньчжи не раз повторял себе, что на людях он прежде всего Император, заботящийся о благе Империи Дайлодэ, и не может позволить личным эмоциям влиять на государственные дела. И сейчас он действительно справлялся — никто не мог прочесть на его лице ни единой лишней эмоции. Однако, несмотря на внешнее спокойствие, он не до конца принял все услышанное. Увидев Цзян Чицю в таком состоянии, Гу Таньчжи не выдержал и быстро подошел, мягко спросив:

— Чицю, что с тобой?

Не успел он закончить фразу, как понял, что происходит.

Цзян Чицю с мучительным стоном закрыл глаза и прижался большей частью тела к холодной металлической поверхности стола. Это не принесло облегчения, а в тот же миг откуда-то повеяло тонким ароматом. Хэлань Ян, уже знакомый с этим запахом, расширил глаза. Если он не ошибается… это феромоны Цзян Чицю!

— Ваше Величество! — Хэлань Ян обернулся к Гу Таньчжи и, не раздумывая, выпалил: — У Чицю началась течка!

— Какого черта ты несешь? — Ци Ичэнь, чей мозг и так был перегружен информацией, забыл о приличиях. Он схватил Хэлань Яна за воротник и выругался.

Хэлань Ян посмотрел на взбешенного мужчину и вдруг усмехнулся. Он перехватил руку Ци Ичэня, с силой разжал его пальцы, сбросил захват и неспешно поправил воротник. Спустя мгновение на его губах заиграла многозначительная улыбка. Он наклонился к самому уху Ци Ичэня и прошептал:

— Разве генерал-майор Ци Ичэнь не знал? Чицю на самом деле — омега.

***

Цзян Чицю — омега?

Услышав слова Хэлань Яна, все присутствующие застыли, словно пораженные молнией. Главный исследователь Имперского института, перевернувший вверх дном всю Империю Дайлодэ, — омега?

Империя давно выступала за равенство полов, но до Цзян Чицю ни один омега не занимал столь высокого поста. Не говоря уже о том, чтобы самостоятельно провести важнейший эксперимент, влияющий на будущее всей Галактики. Если в институте никогда не было гендерных ограничений, то зачем Цзян Чицю все это время притворялся альфой?

— …Чицю — омега? — пробормотал Ци Ичэнь. Ему казалось, что этот мир сошел с ума.

Разум подсказывал Ци Ичэню, что Хэлань Ян говорит это намеренно, чтобы посеять сомнения в чувствах Цзян Чицю, но он не мог не думать: Цзян Чицю, почему ты обманул меня? Неужели ты никогда не считал меня своей второй половинкой?

Ци Ичэнь от природы был мнителен и склонен к тревоге. После того как Цзян Чицю «использовал» его, это чувство лишь усилилось. Он уже не помнил, сколько раз за последние месяцы повторял этот вопрос про себя. С того самого дня, как появилось анонимное разоблачение, мир словно издевался над ним. Раньше он, как и все, считал себя хозяином своей судьбы, а теперь чувствовал себя лишь жалким шутом.

До Цзян Чицю он никогда никого не любил. Он вырос в консервативном обществе и с детства верил, что создаст семью с нежным омегой. Пока не встретил Цзян Чицю, чье появление вывело его жизнь на другую орбиту. Прошлые убеждения и сильные чувства постоянно сталкивались, но в итоге Ци Ичэнь сдался своему сердцу. Он любил Цзян Чицю, даже если тот был альфой.

Но Цзян Чицю, почему ты лгал мне? И что на самом деле связывает тебя с Хэлань Яном?

Ци Ичэнь медленно улыбнулся, и в этой улыбке было что-то безумное. После того как они сошлись, между ними никогда не было такой близости, как у настоящих влюбленных. Ци Ичэнь думал, что Цзян Чицю не может преодолеть барьер отношений «альфа-альфа», и уважал его решение. Но теперь кто-то говорит ему, что Цзян Чицю всегда лгал. Что он — омега.

Цзян Чицю, любишь ли ты меня? Если любишь, почему не сказал правду о своем поле? А если нет, почему так многим пожертвовал ради меня?

Ци Ичэнь повторял себе, что Цзян Чицю не мог его предать. Но слова Хэлань Яна вновь и вновь всплывали в памяти. Если предательства не было, откуда Хэлань Ян знает, что он омега?

Цзян Чицю, ставший жертвой Системы, не знал, что за считанные минуты шкала «чернения» Ци Ичэня, едва было опустившаяся, резко подскочила, преодолев все мыслимые пределы. Жизненные взлеты и падения сменялись так быстро, что Ци Ичэнь стал «чернее черного».

Слова Хэлань Яна прозвучали как бомба. Из-за одного только Цзян Чицю у множества людей сегодня рухнуло мировоззрение, и они были вынуждены перестраивать свою личность заново.

Не только они — услышав слова Хэлань Яна, даже Цзян Чицю, полубессознательно лежавший на столе, резко пришел в себя.

Течка? Система, это и есть твое «временное погружение в сон из-за проблем со здоровьем»? Ты что, издеваешься надо мной?

Всего за несколько часов все маски Цзян Чицю были сорваны. Если бы сейчас кто-то выскочил и объявил, что это мир романа, Цзян Чицю уже не удивился бы. Цзян Чицю, для которого профессионализм был главным правилом жизни, впервые захотел сдаться.

В комнате разлился аромат трав, смешанный с запахом сухоцветов — феромоны Цзян Чицю начали стремительно распространяться. Течка, спровоцированная Системой, была необычайно сильной, и даже кончики пальцев Цзян Чицю, до этого бледные, окрасились в нежно-розовый цвет.

Нет, он не может здесь оставаться.

Гу Таньчжи был альфой и понимал, насколько это опасно. Сохраняя хладнокровие, он увидел покрасневшую кожу Цзян Чицю и мгновенно отреагировал:

— Всем немедленно покинуть зал!

В этом мире феромоны с тонким ароматом действовали на людей сильнее, чем приторно-сладкие. После того как Цзян Чицю начал использовать ингибиторы, он перестал замечать силу своих феромонов. Несмотря на вентиляцию, Гу Таньчжи первым делом приказал всем выйти.

Затем мужчина схватил одного из сотрудников зала, оказавшегося одним из немногих омег:

— Уведи Чицю через боковой выход. — Он смотрел ему прямо в глаза, почти теряя самообладание.

— О… да, слушаюсь, Ваше Величество! — Это был омега, на голову ниже Цзян Чицю. Секунду назад он сомневался, сможет ли поднять его, но, коснувшись, понял, что тот пугающе легок… словно его могло унести порывом ветра.

Десятки людей по приказу Гу Таньчжи быстро покинули зал. В суматохе здесь остался только Ци Ичэнь. Когда Хэлань Ян уже собирался уходить, Ци Ичэнь схватил его за руку и с красными от ярости глазами спросил:

— Откуда ты узнал?

Вопрос был лишен контекста, но Хэлань Ян сразу понял, о чем речь. Он медленно улыбнулся Ци Ичэню и остановился. Конечно, он не скажет правду.

В зале остались только они двое и густые, не успевшие рассеяться феромоны Цзян Чицю. Автор романа «На краю Галактики» когда-то писал: хотя они кажутся непохожими, Ци Ичэнь и Хэлань Ян по сути своей — одного поля ягоды. Такие люди могут быть либо любовниками, либо смертельными врагами. Сейчас сюжет стремительно несся ко второму варианту.

Хэлань Ян, тоже будучи одним из главных героев, «почернел» и без колебаний отбросил то, чем дорожил больше всего. В отличие от Ци Ичэня, Хэлань Ян происходил из знатного рода, он давно знал Гу Таньчжи и был одним из его доверенных лиц. Семья Хэлань имела древнюю историю, подарившую миру множество великих людей. Выросший в такой среде, Хэлань Ян жаждал власти и статуса больше, чем кто-либо другой.

Он был самым многообещающим наследником своего поколения, а теперь стал первым высокопоставленным чиновником, уволенным Гу Таньчжи. Но он не жалел.

Хэлань Ян не ответил на вопрос Ци Ичэня прямо, его улыбка была двусмысленной. Спустя мгновение он наконец произнес:

— Генерал-майор Ци Ичэнь помнит, что Его Величество приказывал мне следить за Чицю? — словно боясь, что тот не расслышал, он медленно повторил: — Лич-но. Сле-дить.

Хэлань Ян знал о мнительности Ци Ичэня и намеренно провоцировал его. Сам он был зол и хотел, чтобы Ци Ичэнь тоже не нашел покоя. Рука Ци Ичэня, висевшая вдоль тела, медленно сжалась в кулак.

— И что? — холодно спросил он.

— А если бы Чицю сделал это прямо у тебя на глазах… — Хэлань Ян сделал паузу, усмехнулся и продолжил: — Что бы ты сделал? — Он намеренно оставил простор для воображения Ци Ичэня.

Ци Ичэнь не мог не терзаться сомнениями, но он не собирался слепо верить в бред Хэлань Яна. Успокоившись, он заметил: в воздухе не было запаха чужого альфы. Подумав об этом, Ци Ичэнь медленно улыбнулся. Если собеседник хочет вывести его из себя, генерал-майор Ци не собирается молчать.

Не дожидаясь, пока Хэлань Ян закончит фразу, Ци Ичэнь нанес удар, и его кулак тяжело врезался в лицо Хэлань Яна. Тот не успел среагировать, и во рту у него появился отчетливый привкус железа.

http://bllate.org/book/22670/2401625