Готовый перевод Quick Transmigration: The Pampered Good Boy is Black-Bellied! / Быстрые миры: Милашка-паразит оказался тёмным манипулятором: Глава 19

Мальчик встретился взглядом с Бай Цином, и его зрачки медленно начали расширяться, а все звуки вокруг словно отгородились пеленой тумана.

Единственным, что казалось реальным, был этот добрый и красивый старший брат перед ним. Его голос просачивался сквозь дымку, и мальчик, не в силах сопротивляться, послушно повторял все его движения.

Он никогда не встречал никого, кто был бы так добр к нему — такой же сердечный, как мама-директор из приюта.

Бай Цин закрыл глаза, активируя свою способность. Его тело окутало мягкое, сияющее теплое свечение. Ощутив место ранения ребенка, он медленно опустил ладони на его живот.

— Ну вот и всё. Как ты себя чувствуешь?

Свет погас, и Бай Цин открыл глаза, с ласковой улыбкой глядя на смущенного мальчишку.

Тот прислушался к ощущениям: боли во внутренних органах как не бывало. Он радостно расплакался и, засуетившись, придвинулся к Бай Цину. Обхватив его за шею, мальчик уткнулся щекой в его плечо, вдыхая знакомый запах, а затем поднял на него свое чумазое личико, полное искреннего обожания.

— Старший брат, ты такой добрый! У меня совсем ничего не болит.

Мальчик только что пережил бой: одежда испачкалась, открытые участки кожи были в грязи, но сейчас он чувствовал себя в безопасности, прильнув к Бай Цину.

На глазах у всех Бай Цин мастерски скрыл промелькнувшее на дне глаз раздражение. Он опустил взгляд на нефритовый кулон, висевший на шее мальчика — тот как раз выбился из-под воротника и был хорошо виден.

Еще немного поворковав с ребенком, он всё же не удержался и спросил:

— Какое красивое украшение у тебя на шее. Можно взглянуть?

Мальчик тут же подцепил пальцем шнурок и вытянул нефрит из-под одежды:

— Мама-директор сказала, что я ношу его с самого рождения. Это память от моих настоящих родителей.

Бай Цин уже хотел было коснуться его рукой, как мальчик сам вложил кулон ему в ладонь:

— Брат спас меня, так что посмотри, это не страшно.

Мальчик что-то лепетал, рассказывая целую историю, но Бай Цин, вертя в руках нефрит, не слушал ни слова. Похоже, эта вещица была для него очень важна. Бай Цин задумчиво перекатывал кулон в пальцах, прикидывая, как бы присвоить его себе.

Он погладил мальчика по голове и в шутливом тоне спросил:

— Мне так нравится этот нефрит, может, подаришь его мне?

Как только эти слова сорвались с его губ, вокруг воцарилась тишина. Мальчик застыл с открытым ртом, широко распахнутыми глазами глядя на него.

Бай Цин быстро понял, что сболтнул лишнее, и звонко рассмеялся, ущипнув ребенка за щеку, чтобы сгладить неловкость:

— Я же шучу, ты что, поверил?

Мальчик снова заулыбался, но в его голосе сквозил испуг:

— Брат, ты меня напугал.

В глазах Чу Шии не было веселья. Хотя этот Бай Цин и спас ребенка, его взгляд постоянно, словно невзначай, возвращался к кулону. Такая скрытая жадность вызывала у нее неприятное предчувствие — казалось, вот-вот случится что-то недоброе.

Она сделала два шага вперед и протянула Бай Цину напиток:

— Спасибо за помощь. Здесь еще четверо раненых, не мог бы ты помочь еще раз?

Чу Шии намеренно отдала ему редкий напиток, надеясь увести его подальше от мальчика.

Бай Цин отстранил от себя ребенка, поднял голову и виновато улыбнулся:

— Я бы с радостью, но мои силы на исходе. Прошу прощения.

Чу Шии не стала настаивать — помогать им было его доброй волей, а не обязанностью. Раз не выходит, значит, стоит просто отблагодарить его припасами.

Бай Цин взял продукты, в его глазах читалась борьба: он еще не получил желаемое и не хотел уходить с пустыми руками, но и тратить силы не желал.

Даос Ли хмыкнул:

— Ишь, как разрывается.

Цяо Сун взглянул на него и откинулся назад, прислонившись к Ду Цзинъюню:

— Как думаешь, он всё-таки заберет этот нефрит?

— Заберет.

— Почему?

— Интуиция.

Не успел Бай Цин сделать выбор, как содрогание земли привлекло всеобщее внимание.

Даос Ли сложил пальцы, что-то подсчитывая:

— Плохо дело. Грядет опасность.

Цяо Сун закатил глаза:

— Ну вы и провидец, прямо в точку.

Все огляделись и мгновенно поняли, откуда исходит угроза.

Огромная стая пауков, еще больше прежней, неслась прямо на них. Увидев трупы своих сородичей, твари взбесились, их глаза налились кровью, и они с безумным остервенением бросились в атаку.

Новые люди, чьи силы были почти исчерпаны после недавней битвы, снова встали в боевые стойки. Они были готовы умереть в бою, но не сдаться.

Даже мальчик, только что пришедший в себя, приготовился сражаться до конца. Бай Цин быстро перевел взгляд, схватил дробовик и прицелился в гущу пауков.

Эти твари были крупнее и опаснее. С жутким визгом они перли вперед, совершенно не жалея себя.

Силы Ду Цзинъюня уже не позволяли ему вновь использовать воду для проведения электричества, поэтому ему пришлось броситься в ближний бой.

Цяо Сун, до смерти боявшийся этих монстров размером с человека, нащупал брошенную Бай Цином железную палку — та превратилась в пулемет, и он, прижавшись к земле, открыл непрерывный огонь.

У группы Чу Шии не было высоких технологий, приходилось драться вручную. Против пауков с острыми, как иглы, волосками на лапах, она сражалась с предельной осторожностью.

— Ой, мамочки!

Со всех сторон раздавались крики боли. Лоб Чу Шии покрылся потом, руки дрожали, но она продолжала наносить удары, словно заведенный механизм.

Ее руки, тело и лицо были покрыты порезами, но она стиснула зубы и продолжала бить кулаками.

Ду Цзинъюнь, взглянув на лежащего на земле Цяо Суна, взмахнул рукой, создав вокруг него электрический водяной барьер, оставив свободным только ствол пулемета, и лишь после этого вернулся в схватку.

Вокруг Даоса Ли вспыхивал золотой свет — на земле возникла магическая матрица восьми триграмм. По мере того как старик перемещался, пауки получали один урон за другим.

Цяо Сун обернулся: черная масса пауков все еще текла бесконечным потоком, и он не сдержался, выругавшись.

Он пошевелился, чтобы сменить позу, и вдруг почувствовал что-то холодное и твердое у себя под одеждой. Засунув руку внутрь, он нащупал Бао Дажэня, который больше не подавал признаков жизни.

Маленькая черная змейка лежала в ладони Цяо Суна, твердая, как железо. Ее глазки-бусинки подернулись мутной серой пленкой — всё указывало на то, что Бао Дажэнь мертв.

Цяо Сун погладил застывшего змееныша и, шмыгая носом, спрятал его за воротник, согревая собственным теплом.

— А вдруг Бао Дажэнь просто в спячку впал? Буду носить его с собой, а как проснется — скормлю ему целую гору куриных ножек.

Цяо Сун дрожащим голосом говорил это, пытаясь обмануть самого себя, и, продолжая стрелять, ласково гладил маленькую головку змейки, как делал это раньше.

Когда Бао Дажэнь соскользнул на грудь Цяо Суна, он почувствовал исходящую от хозяина глубокую печаль. Змейка хотела было взобраться на шею, чтобы прижаться к нему и утешить, но вдруг раздался хруст.

Цяо Сун поспешно подхватил Бао Дажэня за край одежды. Не успел он удивиться, как холодная твердая оболочка змейки начала осыпаться чешуйками, обнажая нежное белое тело.

В считанные секунды черный Бао Дажэнь стал белоснежным.

Из черного, переливающегося всеми цветами радуги, он превратился в ослепительно белый.

Тело змейки потеплело, стало прохладным и мягким. Она взобралась на запястье Цяо Суна, приподняла голову, глядя на него, склонила ее набок, стирая ртом слезы с его щек, и коснулась губ.

Цяо Сун рассмеялся сквозь слезы, почувствовав прилив сил. Он подхватил змейку за кончик хвоста и закинул на шею — Бао Дажэнь послушно обвился вокруг нее.

— А ну, помоги мне перебить эту проклятую паучью свору!

Бао Дажэнь открыл пасть, грозно шикнул и принял серьезный вид.

Но как только он поднял голову, то увидел, что пауки в один миг развернулись и бросились наутек, словно столкнулись с самим воплощением ужаса. Теперь вдали виднелись лишь клубы пыли, поднятые их бегством.

Цяо Сун замер в полном недоумении. Что здесь вообще происходит?

http://bllate.org/book/22641/2396251