Готовый перевод Small Town Charm Soothes the Tycoon's Heart / Уютный городок лечит сердце большого босса: Глава 17

Ли Цинхуа сначала спустился на поле, следуя примеру Чжао Ся — в резиновых сапогах.

Но сопротивление воды и грязи в рисовом чеке оказалось слишком сильным. Из-за высокого роста, развитой мускулатуры и большой массы он увязал невероятно глубоко: стоило сделать шаг, как приходилось с трудом выдирать ногу. В конце концов он просто скинул сапоги, и передвигаться стало намного проще.

Ловить рыбу Ли Цинхуа совершенно не умел. Местная рыба казалась невероятно смышленой — она словно водила его за нос, дразня. Стоило ему заметить добычу и даже прикоснуться к ней, как поймать её уже не получалось.

Чжао Ся же не только поймал двух рыбин, но и добыл несколько болотных угрей, речных крабов и даже паралль-другой раков.

У Ли Цинхуа обострился синдром перфекциониста: — Да я не поверю, что не смогу поймать какую-то жалконькую рыбёшку!

С этими словами он бросился в погоню за рыбой, которая уже несколько раз над ним посмеялась. Однако он совершенно забыл, что находится на рисовом поле: чем яростнее он двигался, тем глубже увязали в грязи его ноги.

Когда рыба уплыла далеко, он попытался поднять ногу, но вязкая жижа намертво вцепилась в его глубоко погруженные бедра. От резкого движения он снова шлёпнулся прямо в грязь на пятую точку, к счастью, не задев рассаду старшего брата Чжана.

— … — Перфекционистские устремления Ли Цинхуа рухнули в один миг. После падений в горах он теперь опозорился еще и при ловле рыбы! Ему просто некуда было деться от стыда.

— …Пхм. — Услышав громкий шлепок воды, Чжао Ся обернулся и увидел Ли Цинхуа, который с удрученным видом сидел посреди залитого водой поля.

Он подгреб поближе, вытащил его за руку и принялся обучать ловле рыбы шаг за шагом, проявляя такое же терпение, как при работе со своими учениками.

— Кхм, учитель Чжао полностью оправдывает свое звание.

Под руководством наставника Чжао Ли Цинхуа наконец-то поймал двух рыбин и остался вполне доволен.

Хотя ему показалось, что методы обучения Чжао Ся больше подходят для учеников начальной школы, он стерпел.

Ли Цинхуа с головы до ног испачкался грязью, да и Чжао Ся выглядел не чище.

Здесь выращивают два урожая риса в год, и сейчас как раз наступила самая горячая пора, поэтому на полях было многолюдно.

Эти два месяца выдались крайне хлопотными для всех земледельцев: в мае и июне начинали выращивать рассаду позднего риса, с конца июня по июль спешили убрать ранний урожай, а сразу после жатвы бросались высаживать рассаду позднего риса, следили за уровнем воды, боролись с вредителями и болезнями, вносили удобрения — забот хватало с избытком.

На одежде и телах каждого крестьянина красовались самые разные грязные следы, так что они с Чжао Ся теперь ничуть не выделялись на общем фоне.

Шел август. Рассада на поле старшего брата Чжана была уже полностью высажена, и стебли риса мощно и дружно шли в рост.

Чжао Ся выпустил обратно пойманную рыбу, оставив лишь несколько речных крабов, угрей и тех двух рыбин, поимка которых стоила Ли Цинхуа столько сил. Он сфотографировал улов, отправил снимок старшему брату Чжану и перевел ему деньги в качестве платы за рыбу.

В конце концов, малька для зарыбления тоже покупают за деньги, а Чжао Ся не мог с чистой совестью пользоваться чужим трудом даром.

— Пошли, отведу тебя умыться.

Вдоль межи протекал небольшой ручей, по берегам которого кто-то посадил таро и несколько кустов лотоса.

Ли Цинхуа последовал за Чжао Ся, смыл с себя грязь и, стоя на полевой меже, окинул взглядом бескрайние просторы аккуратных рисовых чеков.Чжао Ся ежедневно подробно рассказывал о правилах проведения сегодняшнего мероприятия. Сегодня на нём были темные брюки, плотные и непрозрачные, но теперь они промокли почти насквозь, штанины были закасаны, а верхняя одежда насквозь пропиталась водой и потом.

И рубашка, и брюки налипли на тело, отчетливо обрисовывая изгибы фигуры, которые в глазах Чжао Ся казались поистине идеальными.

Ли Цинхуа был полностью поглощен открывающейся перед ним бескрайней сочной зеленью и не заметил, как Чжао Ся уставился на него, густо покраснев ушами.

С большим трудом овладев собой, Чжао Ся достал из сумки фотоаппарат — тот самый, который Ли Цинхуа, боясь испачкать, оставил в машине и не взял с собой, — и протянул его молодому человеку.

— Хочешь пофотографировать? Запечатлей то, что видишь перед собой, на память. Когда рис еще немного подрастет, от дуновения ветра по нему пойдут волны, это очень красиво. А когда он созреет, перед самой жатвой рисовые волны станут золотыми, это тоже потрясающе.

— Обязательно, спасибо, Сяо Ся.

Обращение Ли Цинхуа к Чжао Ся снова изменилось. Прежде чем взять камеру, он вытер о рубашку руки, которые еще не высохли после игр с водой.

Они стояли в очень удачной точке. Сделав несколько кадров, Ли Цинхуа задал вопрос:

— Почему межи вон того поля не совпадают по уровню с соседними?

Он заметил странный, выбивающийся из общего порядка участок среди ровных рядов. Если бы такое нерегулярное поле располагалось на самом краю, это было бы вполне нормально, но оно находилось ближе к центру, в окружении совершенно правильных прямоугольников.

— Это земля одной семьи из нашей деревни, они любят зариться на чужое добро…

После слов Чжао Ся Ли Цинхуа сразу всё понял.

— То есть они сами перекроили межи только ради того, чтобы прихватить кусок побольше?

— Да.

— Они что, думают, что все вокруг слепые? Размеры участков строго регламентированы и замерены. Самовольно менять их — это же просто прятать голову в песок.

— Именно так. Просто владельцы соседних участков пока с ними не связываются. Некоторые люди здесь вообще не понимают, что размеры полей фиксированы и измерены. Такие обычно считают, что межи можно двигать как заблагорассудится, или думают, что пары лишних сантиметров никто не заметит, а тем более не станет возиться. В общем, тешат себя надеждой урвать лишний клочок земли на авось.

— Такие люди есть везде. Крестьяне тоже не все поголовно честные и простодушные, где люди — там и интриги, — философски вздохнул Ли Цинхуа.

— И то верно. Главное — делать свое дело и следить за собой, лишь бы совесть была чиста.

Чжао Ся наклонился, чтобы сорвать пару листьев лотоса и забрать их с собой, и вдруг заметил на закатанной штанине Ли Цинхуа какое-то толстое черное с золотистым отливом создание продолговатой формы.

— Цинхуа, у тебя на ноге пиявка, не шевелись, я принесу соль.

Чжао Ся и сам не раз страдал от пиявок, поэтому всегда носил с собой в сумке пачку соли.Ли Цинхуа совсем не чувствовал боли. Он боялся пауков, но пиявок, как ни странно, не бодался. Воспользовавшись тем, что Чжао Ся пошел за солью, Ли Цинхуа присел на корточки и принялся разглядывать пиявку, которая вовсю пила его кровь, а потом еще и с детским любопытством потыкал пальцем в ее пухленькое тело.

— Цинхуа, прекращай дурачиться.

Чжао Ся был немного озадачен. То, что друг не испугался, конечно, хорошо, но какая странная причуда — играть с пиявками.

— Ладно, давай ты.

Ли Цинхуа подтянул ногу с присосавшейся тварью поближе к Чжао Ся. Тот сыпанул на пиявку немного соли, и из-за обезвоживания она тут же сама отпала. Чжао Ся подобрал ее и швырнул обратно в воду.

— И вот так просто выбросил?

Нога Ли Цинхуа все еще кровоточила. Выделяемый пиявками секрет обладает антикоагулянтными свойствами, и если как следует не прижать ранку, кровь будет еще какое-то время подтекать. Впрочем, ничего страшного в этом не было, крестьяне к подобному давно привыкли.

Но Чжао Ся сейчас всё-таки исполнял роль гида, а потому был во всеоружии. Достав йод и ватные шарики, он обработал рану, а затем зажал кровоточащее место.

— Ну да, их в полях полно, так что ничего страшного, если выбросить.

Чжао Ся немного подержал палец на ранке, убедился, что кровь остановилась, и сказал:

— Встань, пройдись круг, я посмотрю, не осталось ли еще.

Ли Цинхуа послушно поднялся и сделал круг. Убедившись, что на ноге у Ли Цинхуа больше нет пиявок, они оба подхватили улов — рыбу, крабов, раков и болотных угрей — и направились обратно к гостевому дому.

Рисовые поля находились у реки Сюйлай, и чтобы добраться до гостевого дома, нужно было пересечь весь центр городка.

Они любовались рисовыми полями и ловили рыбу, на что ушло меньше двух часов, но вот дорога туда и обратно отнимала немало времени.

К тому моменту, как они вернулись, наступил самый разгар дня.

Чжао Ся позвонил дяде Вану:

— Дядя, ты где? Пообедал уже?

— Я на рыбалке, поел. А что такое?

— Ой, ну и славно. Мы вернемся в такуюнь полдень, так что перекусим где-нибудь на улице. Боюсь, ты из-за вечернего крупного улова специально порежешься в обед, чтобы оставить место для грандиозного ужина, вот я и решил позвонить.

На самом деле Чжао Ся просто опасался, что дядя Ван так увлечется рыбалкой, решив ничего не есть днем в предвкушении вечернего пиршества, что останется голодным.

Его забота исходила прямо из глубины души — именно за это дядя Ван так любил и баловал его.

— Да разве твой дядя пропадет с голоду? Я сыт. Вы, молодежь, не спешите, ешьте спокойно. Вечером будем рыбу есть вместе, я вернусь пораньше.

— Хорошо, дядя, удачной рыбалки.

Чжао Ся повесил трубку и повел Ли Цинхуа в ближайшую забегаловку поесть рисовой лапши, сваренной в глиняных горшочках.

Как раз наступило время обеда, и в заведении полно было народу, вернувшегося с сельхозработ. Все вокруг были перепачканы землей и грязью, так что никто никого не упрекал.

— В наших краях гончарное дело процветает, отсюда и это блюдо. Глиняные горшочки долго держат тепло, так что лапша не остынет на половине трапезы.

— Ты как к вонючему тофу относишься? Я бы посоветовал лапшу с вонючим тофу.

Некоторые люди на дух не переносят вонючий тофу, поэтому Чжао Ся спросил по привычке.

Он предполагал, что Ли Цинхуа наверняка ест всё. До сих пор, не считая одного общего нелюбимого продукта — бананов с твердой сердцевиной, — Чжао Ся еще не замечал за Ли Цинхуа каких-то пищевых капризов.

Мяту тот воспринимал отлично, жареное в джеме мясо тоже обожал. Эти редкие деликатесы, которые едва ли удастся встретить за пределами здешних мест, Ли Цинхуа уплетал за обе щеки. А уж популярный по всей стране чаншский вонючий тофу, думалось Чжао Ся, он тем более примет на ура.

Ну а если он ошибся — что ж, будем считать, что он ничего не спрашивал.

— Ем. Давай закажем то, что советует учитель Чжао.

В итоге на их столе оказалось сразу четыре глиняных горшочка с разными вкусами.

— …

Чжао Ся был в силах осилить лишь один, а остальные три автоматически предназначались Ли Цинхуа.

— Я пойду соус намешаю.

Чжао Ся принес семь разных видов соусов. Макая лапшу каждый раз в новый соус или вовсе обходясь без него, они могли распробовать тридцать два различных вкуса.

Чжао Ся выдал им обоим по небольшой пиале и не стал есть над каким-то одним горшочком, чтобы Ли Цинхуа мог попробовать как можно больше вариаций.

Ли Цинхуа и впрямь умял все три порции лапши.

— На восемь десятых сыт, в самый раз.

Чжао Ся не сказать чтобы сильно удивился: в конце концов, с такой комплекцией грех не наесться. Ростом за метр восемьдесят, крупный парень тратит много энергии — это вполне понятно.

Не мудрено, что на прошлой работе он ухитрился заработать язву на нервной почве. При таком аппетите — и вечно без времени и настроения на нормальную еду — разве могло быть иначе?

Наевшись от пуза, в самый разгар полудня, Ли Цинхуа, предусмотрительно надевший одежду из быстросохнущей ткани, обнаружил, что его мокрые и испачканные грязью вещи уже полностью высохли.

— Ну что, пошли готовить рыбный пир.

После плотного обеда и раннего подъема обоих начало клонить в сон.

Чтобы взбодриться, Чжао Ся включил музыку. Раздались первые аккорды — электронные барабаны и мягкие пэды из ретро-синтезаторов создавали ощущение огромного открытого пространства. И хотя стоял самый полдень, в душе возникало то самое чувство, будто едешь на машине по пустынному шоссе на закате.

Хотя это и считалось центром городка, в поле зрения попадало всего пара зданий выше десятого этажа, так что для Ли Цинхуа здесь и правда было просторно.

Больше они не разговаривали, погрузившись в мерный ритм ударных, под вокал с повествовательными интонациями — сильный и в то же время невероятно трепетный.

……

Мы ищем середину этой дороги,

Мы теряемся на обоих ее концах.

……

Посмотри, как ослепительно желтеет свет...

……

Ли Цинхуа подумал о том, что рассвет они вместе уже встретили, но вот любоваться закатом им еще не доводилось.

http://bllate.org/book/22592/2389908