Готовый перевод The Consequences of Saving the Wrong Villain / Цена спасения злодея: Глава 18

Сун Цинши жестом предложил ей сесть и, долго колеблясь, спросил:

— Расскажи мне, каким был Ухуань в то время?

Цинлуань долго раздумывала, подбирая слова:

— Я тогда была слишком мала, многого не понимала. Брат Ухуань был очень добрым человеком. Он часто заботился о нас, новичках, учил нас писать и читать…

Её воспоминания были отрывочными, но Сун Цинши слушал очень внимательно, заново воссоздавая образ юноши и записывая всё в блокнот.

— Когда у него появлялось что-то хорошее, брат Ухуань всегда отдавал это нам. Если мы совершали ошибку, он никогда не злился.

— Брат Ухуань был таким умным и сильным, мы все им восхищались. Когда он ушел, мы долго горевали.

— Все любили украдкой смотреть на него, потому что он был невероятно красив…

— Брат Ухуань любил красный цвет, у него было много красных одежд.

— Он любил сидеть на ветвях платана и играть на музыкальном инструменте. Он играл так чудесно, что птицы слетались послушать.

— Улыбка брата Ухуаня была прекраснее всего на свете, словно всё сияние мира озаряло его лицо, от него невозможно было отвести взгляд.

Сун Цинши всё записывал, а затем, глядя в свои записи, спросил:

— А ты знаешь, что Ухуань любил есть?

— Брат Ухуань был неприхотлив в еде, но он был очень чистоплотен, — Цинлуань вдруг вспомнила забавный случай и продолжила: — Он никогда не ел того, к чему прикасались другие, и не терпел грязи. Даже если кто-то просто касался чашки с водой, он уже не пил из нее… Но он никогда не говорил об этом, чтобы не беспокоить других, предпочитая терпеть голод и жажду. Мы все это поняли лишь со временем… Кажется, он не любил, когда трогают его вещи или сидят на его кровати. Хотя, даже если кто-то это делал, он не злился, а просто тайком всё перечищал…

Значит, брезгливость Юэ Ухуаня появилась еще до того, как он начал изучать медицину? Видимо, эта черта помогала ему легче переносить окружавшую его грязь?

Сун Цинши перестал записывать и задумался. Он вдруг вспомнил, что Юэ Ухуань уже несколько раз пил из его чашки и ел остатки его еды, и никогда не возражал против того, чтобы он заходил в его комнату или спал на его кровати. Неужели его брезгливость ослабла? Или он просто терпел из последних сил, чтобы не доставлять хлопот? Нужно будет спросить при случае, чтобы не нарушать его личных границ по незнанию.

Сун Цинши снова спросил:

— А ты знаешь, что он любил?

Цинлуань внезапно умолкла, а спустя долгое время невольно улыбнулась:

— Красивые камни…

Сун Цинши удивился:

— Камни?

— Господин, прошу, пройдите со мной. — Цинлуань встала и привела его в запыленную кладовку, где хранились всякие ненужные вещи: порванные мячи, сломанные качели, тряпичные тигры, прописи — всё то, что осталось от детей прошлых лет. Цинлуань долго рылась в куче хлама, пока не нашла старую деревянную шкатулку, которую и протянула Сун Цинши.

Шкатулка была сделана вручную, очень грубо, с вырезанным на крышке неуклюжим изображением птицы. Внутри лежало несколько недорогих, но красивых камней: галька с золотистыми вкраплениями, изумрудные стеклянные бусины, черный камень с причудливым природным рисунком…

— Раньше их было много, должны были быть еще и драгоценные камни, — голос Цинлуань дрогнул от печали. — После того как брат Ухуань ушел, все ценные камни исчезли, остались только эти. Я спрятала шкатулку здесь, боясь, что брат Ухуань вернется и не найдет их. Теперь они могут вернуться к владельцу…

Сун Цинши бережно держал легкую шкатулку:

— Это его вещи?

Цинлуань кивнула:

— Я видела, как брат Ухуань тайком собирал камни у реки. Он выбирал их по одному — тысячи, десятки тысяч, пока не находил самые лучшие, чтобы положить в шкатулку. Целая коробка ярких, переливающихся камней, это было так красиво. Когда он замечал меня, то немного смущался, давал мне конфеты и просил никому не говорить…

— Брат Ухуань очень дорожил этой шкатулкой, всегда держал ее у изголовья и никому не показывал, — вспоминая прошлое, Цинлуань погрустнела еще больше. — После его ухода я нашла эту шкатулку у Се Цюэ. Тот раздал дешевые камни детям в качестве игрушек. Я не верила, что брат Ухуань мог бросить такие важные для него вещи и уйти добровольно. Мои подозрения подтвердились, я начала искать его след, пока не узнала правду о том, что его продали в рабство…

Сун Цинши вдруг почувствовал, как шкатулка в его руках стала невероятно тяжелой, такой тяжелой, что на душе стало невыносимо горько. Он медленно развернулся и вышел.

— Господин, — вдруг окликнула его Цинлуань. Она вытерла слезы, улыбнулась и поклонилась: — Спасибо вам. Спасибо, что спасли брата Ухуаня. Я так счастлива, что он жив… Он такой добрый, он заслуживает, чтобы весь мир относился к нему с нежностью. Господин, вы ведь очень любите его, правда?

Сун Цинши растерянно переспросил:

— Люблю?

Цинлуань с надеждой ответила:

— Только ради того, кого любишь, можно совершить всё это.

Ее слова ввели Сун Цинши в смятение. Он пришел в этот мир ради задания Системы, но не знал, когда именно перестал воспринимать людей здесь как нечто виртуальное. Его доброта к Юэ Ухуаню стала словно инстинктом, впитавшимся в кости. Ему хотелось отдать ему всё, что есть в мире, лишь бы тот забыл о боли и обрел счастье.

Любовь, о которой говорила Цинлуань, отличалась от той, что он понимал раньше. Он не до конца осознавал вкус этого чувства. Неужели это просто всплеск фенилэтиламина? В медицинских книгах сказано, что это вещество — нейромедиатор, вызывающий возбуждение, учащенное сердцебиение и приливы крови к лицу, а побочным эффектом является предвзятость, одержимость и утрата объективности…

Но он не чувствовал, что его аналитические способности подвели его.

Он ведь просто лечит пациента, спасает жизнь, верно?

Врач не должен питать иных чувств к больному, это противоречит профессиональной этике.

Размышляя об этом, он дошел до реки. Некоторое время он безучастно смотрел на усеянный камнями берег, затем наклонился и начал выбирать их один за другим. Тысячи, десятки тысяч… Он долго искал, но так и не нашел ни одного, который был бы достоин Ухуаня. Однако у него впереди еще много времени, он может искать не спеша…

***

Сун Цинши (сверхсерьезно): Конечно, нельзя позволить Ухуаню самому убить Се Цюэ. Он такой добрый и мягкий. А вдруг рука дрогнет? Или он убьет этого мерзавца слишком легко? И вообще… как я могу допустить, чтобы эта мерзость запачкала его руки?

Юэ Ухуань (кутаясь в овечью шкуру): М-м, убивать людей — это так страшно.

PS: Не волнуйтесь, ни один злодей не уйдет от возмездия. В этой истории еще будет море крови.

***

На рассвете вернулась почтовая птица, принеся весть о приближении небесного корабля, запряженного драконьими слонами. Сун Цинши заключил договор о перевозке с сектой Бессмертных Зверей. Убедившись, что Цинлуань и дети поднялись на борт, он взмыл в небо на своем ездовом звере. Взглянув вниз на холодную и безлюдную секту Яньшань, он вновь зажег в руке цветок огненного лотоса и бросил его в бездну, превращая логово зла в пылающий костер.

Корабль летел медленно, до долины Царя Лекарств нужно было добираться около трех дней. Сун Цинши, тоскуя по Юэ Ухуаню, не мог дождаться встречи. Он дал Цинлуань последние наставления и улетел вперед.

По пути он сделал несколько остановок в городах, потратив немало времени. Когда он, наконец, вернулся в долину, было уже за полночь. Опасаясь, что опоздал, он поспешил на поиски, но увидел, что Юэ Ухуань уже ждет его.

Сун Цинши выдохнул с облегчением:

— Я думал, ты уже спишь.

Юэ Ухуань улыбнулся:

— Господин сказал, что вернется сегодня, я не мог уснуть, поэтому ждал здесь.

— Раз не спишь, пойдем со мной. — Сун Цинши, не раздумывая, поспешно увлек его на спину ездового зверя и взмыл в небо.

Юэ Ухуань, сбитый с толку, попытался его успокоить:

— Господин, с подопытными мышами всё в порядке, и с усадьбой тоже.

Сун Цинши радостно ответил:

— Я хочу показать тебе одно прекрасное место.

Он направил зверя к горе Синьи. Это была самая высокая точка долины, обычно пустынная и безмятежная. На вершине стояла беседка Дужо. Сун Цинши иногда сидел там, глядя на цветы весной, водопады летом, красные листья осенью и снег зимой. Ночью это было единственное место в долине, свободное от тумана, идеальное для наблюдения за звездами. Он давно хотел привести сюда Юэ Ухуаня, но всё время мешали дела.

Сегодня была ясная ночь, звезды сияли особенно ярко — лучший момент для праздника.

Юэ Ухуань нерешительно вошел в беседку и сел на каменную скамью. Сун Цинши с улыбкой опустился рядом. Они сидели так близко, что сердце Юэ Ухуаня забилось чаще. Мысли путались — стоило этому человеку оказаться рядом, как даже бескрайнее звездное небо и живописные пейзажи меркли в его глазах.

Сун Цинши щелкнул пальцами, зажигая фонари в беседке, и, озарив их светом свечей, серьезно сказал:

— Я приготовил для тебя три подарка.

Юэ Ухуань сразу догадался об одном из них, и сердце его затрепетало. Сун Цинши взял его за руку, медленно разжал пальцы и вложил в ладонь камень, отливающий золотом и звездным светом, а затем крепко сжал его руку, соединяя их ладони через этот камень.

Юэ Ухуань, видевший множество сокровищ, сразу узнал редчайший дар:

— Это… костный мозг десяти тысяч духов?

Он наконец понял, куда ушли двадцать тысяч духовных камней. Этот подарок был настолько ценным, что он не знал, как себя вести…

— М-м, закрой глаза, расслабься, будет лишь немного больно. — Сун Цинши попросил его достать жемчужину духа, дал несколько наставлений и, направив духовную силу, начал сплетать из камня бесчисленные нити. Они сложились в руны, которые, используя камень как проводник, устремились в глубину души Юэ Ухуаня, разрывая цепи, сковывавшие его дух.

Рука Юэ Ухуаня горела, спину словно опалял нежный огонь, сжигая клеймо раба, попиравшее его достоинство. Вслед за жаром пришла прохлада и невыразимое облегчение. В тот момент, когда последняя цепь была разорвана, жемчужина духа рассыпалась в пыль. Юэ Ухуань почувствовал, как его душа стала легкой, а духовная сила в даньтяне начала стремительно расти, прорывая узкие каналы. Он быстро совершил два цикла циркуляции, чтобы успокоить дыхание.

Он открыл глаза, не веря, что избавился от оков, о которых мечтал каждую ночь. Словно сон…

Сун Цинши разжал руки и возбужденно спросил:

— Получилось! Покажи мне, пожалуйста!

Юэ Ухуань посмотрел на него долгим взглядом, медленно развязал одежду и повернулся.

Соблазнительное клеймо, расползавшееся по спине, исчезло. Осталась лишь крошечная красная родинка в форме феникса на левой лопатке, открывшая его истинный облик.

Сун Цинши ткнул пальцем в маленького феникса и радостно воскликнул:

— Твоя родинка такая милая!

— М-м. — Юэ Ухуань почувствовал, как горят уши. Боясь выдать свои чувства, он поспешно накинул одежду, опустил голову и, используя навык контроля эмоций, чтобы щеки не покраснели, постарался выглядеть естественно. Выровняв дыхание, он встал и отвесил Сун Цинши глубокий поклон.

Он не стал благодарить словами, ибо есть милости, которые невозможно выразить речью — их нужно возвращать всю жизнь.

— Не нужно благодарностей, это же так неловко. Я обещал тебе это давно, мне самому стыдно, что так затянулось, — Сун Цинши поднял его и улыбнулся. — У меня есть еще подарки, они тебе понравятся.

Из мешочка он достал лампу духа. В ее тусклом синем пламени металась мучительная душа. Юэ Ухуань взял лампу и, узнав ее, широко открыл глаза:

— Это Се Цюэ?

Сун Цинши кивнул:

— Я убил его и заточил душу в этот фонарь.

Юэ Ухуань тяжело задышал:

— Почему?

— Он — твоя ненависть, корень твоих страданий, — Сун Цинши долго подбирал слова. — Я медлительный человек и не всегда понимаю чужие сердца. Это чтобы ты мог утолить свою ненависть. Можешь мучить его как угодно. Если однажды ты захочешь оставить боль и злобу в прошлом, просто разбей эту лампу — так я пойму, что ты сделал выбор.

Юэ Ухуань прошептал:

— Мой выбор?

Сун Цинши улыбнулся:

— Освободиться от оков прошлого и обрести лучшую жизнь.

Юэ Ухуань с тоской смотрел на его улыбку, крепко сжимая лампу. Ему казалось, что он никогда не сможет отпустить эту ненависть.

Сун Цинши смущенно добавил:

— Цзинь Фэйжэня тоже следовало убить, но его уровень совершенствования почти равен моему, а по слухам, за его поместьем стоят мастера стадии Разделения Духа. Я пока не уверен в успехе… — Он много раз просчитывал варианты, но Цзинь Фэйжэнь был богат и окружен телохранителями, а его магические артефакты не поддавались счету. Сун Цинши не боялся смерти, он боялся, что если он погибнет, долина Царя Лекарств попадет в руки врагов, и Юэ Ухуаня снова утащат в ад.

— Не трогай Цзинь Фэйжэня! — Юэ Ухуань схватил его за руку. — Я видел своими глазами, у них действительно есть мастера стадии Разделения Духа, и их трое. У Цзинь Фэйжэня есть защитные артефакты против ядов. Господин, того, что вы убили Се Цюэ ради меня, уже достаточно. Не рискуйте собой.

— Хорошо, — Сун Цинши небрежно ткнул пальцем в лампу, заставляя душу внутри страдать еще сильнее. — Если будет скучно, можешь помучить его, это отличный способ снять стресс.

Юэ Ухуань с улыбкой взглянул на лампу:

— Хорошо.

Ему очень понравился этот подарок. Он будет беречь эту лампу, каждый день заботиться о ней, не давая ей ни малейшего повреждения.

Сун Цинши почесал затылок:

— Последний подарок немного простоват.

— Я уже более чем доволен, — Юэ Ухуань смотрел на него с улыбкой, не представляя, что еще ему может понадобиться.

Сун Цинши осторожно достал ту самую старую деревянную шкатулку с вырезанной птицей и поставил перед ним. Юэ Ухуань замер. Дрожащими руками он взял шкатулку…

В детстве он мечтал собрать самые красивые камни в мире. Эту шкатулку он сделал в шесть лет вместе с братом, в ней лежали камни, подаренные родителями, и те, что он находил сам. Он собрал полную коробку, но боялся, что над ним будут смеяться, поэтому никому не показывал. Позже, когда его продали в поместье Цзинь, он потерял всё, включая шкатулку, и, погрузившись в ад, забыл о своих увлечениях. Он никогда не думал, что снова увидит ее.

Юэ Ухуань нежно провел пальцами по неуклюжей резьбе и открыл крышку. Внутри лежали сокровища: жемчуг, сапфиры, рубины, алмазы… и те самые камни, что он собирал на склонах гор и у реки. Он перебирал их один за другим, пока не остановился на белой гладкой гальке.

— У меня нет денег, — Сун Цинши покраснел от стыда за бедность своей долины. — Я видел в городе много камней из мира бессмертных, они такие красивые, но слишком дорогие, я не смог их купить… Поэтому я собрал эти, земные камни. Со временем я обязательно подарю тебе что-то получше…

Он чувствовал себя виноватым — эти камни не стоили и мизинца Юэ Ухуаня. Нужно было купить огненный камень или кровавый нефрит. Но деньги, отобранные у Се Цюэ, ушли на оплату счетов, и его личных накоплений едва хватило на это.

Сун Цинши заикнулся:

— Прости. Когда я заработаю больше, я куплю тебе что-то стоящее.

— У меня уже есть самое лучшее, — Юэ Ухуань вдруг протянул руки и крепко прижал его к себе.

Он узнал ту белую гальку — она была с берегов реки у пика Жосюй, на ней еще сохранилась легкая влага. Такие идеально белые и гладкие камни найти нелегко. На подоле одежды господина еще виднелись пятна грязи — он наверняка долго стоял в воде, выбирая их. Юэ Ухуань нежно поцеловал Сун Цинши в лоб, бессвязно шепча слова любви, которые не мог произнести вслух:

— Я хочу отдать тебе всё… всё до последней капли…

Первый подарок — я отдаю тебе свое тело…

Второй подарок — я отдаю тебе свою душу…

Третий подарок — я отдаю тебе свое сердце…

Я твой, всегда буду твоим…

…

Сун Цинши взглянул на небо и поднял руку. В вышине расцвели бесчисленные огненные лотосы, складываясь в ослепительный фейерверк, озаривший всю долину. Он стоял под этим сиянием, глядя вверх, и от всего сердца произнес свое самое искреннее пожелание:

— Ухуань, с днем рождения.

***

Достаточно ли сладко, как я и обещал?

Первое празднование дня рождения вышло слишком поспешным. Сун Цинши было очень неловко. Раньше, когда он праздновал свой день рождения, дома устраивали грандиозные вечеринки: трехъярусный торт, шоколадные десерты, доставленные самолетом из-за границы, горы подарков. Особенно старалась сестра — она любила заваливать его вещами, от компьютеров и брендовой одежды до медицинского оборудования. Мать каждый год устраивала для него персональные концерты, а отец любил жертвовать деньги на благотворительность от его имени или дарить ему на день рождения целые лабораторные корпуса для школы. Повар готовил лапшу долголетия, няня дарила кукол, сделанных своими руками, а слуги рисовали милые открытки. Даже в последний год, когда он лежал на больничной койке, его празднование было в сто раз лучше того, что он устроил для Юэ Ухуаня.

Ни торта, ни изысканной еды, ни открыток, ни дорогих подарков…

Костный мозг десяти тысяч духов был нужен, чтобы снять клеймо — это было оговорено заранее. Душа Се Цюэ была уродливой и мерзкой, такой подарок нельзя было назвать подарком. Шкатулка тоже принадлежала Юэ Ухуаню, он лишь добавил туда несколько камней, которые в мире бессмертных ценились не больше игрушек для детей.

Сун Цинши, чувствуя себя всё более виноватым, запустил в небо еще несколько фейерверков, чтобы хоть как-то создать праздничную атмосферу, а затем достал из мешочка большой… персик долголетия.

— Говорят, на день рождения нужно есть это, — Сун Цинши опустил голову, его голос стал совсем тихим. Он обошел несколько кондитерских в разных городах, прежде чем понял, что в мире бессмертных нет ничего похожего на торт, а заказывать было уже поздно. Хозяин лавки, видя перед собой мастера стадии Зарождения Духа, не посмел возразить против его странной просьбы и посоветовал этот персик, уверяя, что эффект тот же.

Он не нашел подходящих свечей, поэтому просто зажег на вершине персика крошечный цветок из своего собственного пламени и протядал Юэ Ухуаню:

— Загадай желание, а потом задуй огонь, и оно обязательно исполнится.

Юэ Ухуань никогда не слышал о таком обычае. С улыбкой приняв персик, он спросил:

— Оно правда исполнится?

— Да.

http://bllate.org/book/22511/2377262