Готовый перевод Transmigrated into the Zerg: Beautiful Zerg Females Fell for Me / Повелитель зергов: прекрасные самки сходят по мне с ума: Глава 22

О боги, что они только что услышали? Какой-то господин-трутень неожиданно во всеуслышание признал свою вину, да еще и ради того, чтобы защитить самку, добровольно пожелав лично принять наказание.

С момента основания Ассоциации защиты трутней, даже если трутни действительно совершали проступки, их никогда не наказывали по собственной инициативе. Если же какое-то наказание и назначали, то обычно лишь для вида, мягко и нестрого, стараясь не перегибать палку.

Однако сегодня господин Янь Мо прямо перед лицом почти всех преподавателей и студентов академии признался, что ударил Дайвэя, и заявил о готовности отправиться вместе с Ассоциацией защиты трутней. Если бы Ассоциация после этого упрямо попыталась забрать Цзян Синюэ, это, без сомнения, подорвало бы её авторитет.

Что же до Янь Мо, то никому не было дела до того, действительно ли он избил Дайвэя. Хотя в тот момент в столовой нашлось немало свидетелей, этот его смелый поступок мгновенно заслужил всеобщее восхищение всех присутствовавших здесь военных самок.

— Господин Янь Мо, вам не нужно выгораживать меня. В том, что господин Дайвэй пострадал, определенно есть моя вина, со мной ничего не сделают. Я скоро вернусь к вам, вам не нужно терпеть ради меня такие унижения.

Придя в себя после шока, Цзян Синюэ быстро сориентировался. Он вырвался из хватки самки из Ассоциации защиты трутней, подошел к Янь Мо и заговорил вполголоса, чтобы слова не разнеслись через микрофон.

На самом деле еще сегодняшним утром он получил документы, подтверждающие его статус, отправленные взрослым Баньцземином. В империи для военных самок предусмотрены льготы: стоило ему сослаться на выполнение служебного задания, заглянуть в Ассоциацию защиты трутней и написать объяснительную, как наказание можно было бы с легкостью отложить.

— Я не считаю, что ты виноват, — глядя на блондина-самку, серьезно произнес Янь Мо.

Затем он перевел взгляд на людей из Ассоциации защиты трутней и задал вопрос:

— Разве такая масштабная организация, как Ассоциация защиты трутней, не способна даже на беспристрастное исполнение закона?

— Верно, неужели вы даже этого не можете? Быстро отпустите старшекурсника Цзяна! — тут же громко поддержал его самка Цзинь.

— Янь Мо… — Цзян Синюэ успел произнести лишь два слова, как Янь Мо приложил палец к его губам.

— Ш-ш.

Черноволосый трутень был худощав, лицом слегка бледноват — казалось, стоило приложить хоть немного силы, и он упадет, — но аура, исходившая от него, не допускала никаких возражений.

Его глубокие темные глаза походили на черную дыру, способную поглотить любой свет.

— Мое третье требование заключается в том, что, когда я говорю слушайся, ты должен слушаться меня.

Янь Мо слегка изогнул тонкие губы, набросив легкую улыбку:

— И теперь я говорю: слушайся.

Цзян Синюэ широко распахнул сияющие изумрудные глаза, закусив губы так сильно, что на них выступила кровь и уголки рта окрасились багрянцем. И все же он упорно продолжал смотреть на Янь Мо, из последних сил сдерживаясь, чтобы не вымолвить ни звука.

Какой послушный! — мысленно восхитился Янь Мо, не удержавшись и протянув руку, чтобы погладить мягкие золотистые волосы собеседника.

— А теперь отпустите его и заберите меня, — Янь Мо вернул микрофон репортеру-самке, подошел к сотрудникам Ассоциации защиты трутней и сам протянул руки.

Запястья трутней были более тонкими по сравнению с самками, кожа — белой и нежной, вид у них был такой, будто они отроду не занимались никакой тяжелой работой.

— Это… — сотрудники Ассоциации защиты трутней переглянулись, с крайне растерянным выражением лица.

Они были самыми рядовыми служащими, которые просто выполняли свой долг по полученному приказу. Если бы они ушли без самки, да еще привели с собой трутя, то, пожалуй, не успели бы они вернуться в штаб-квартиру, как телефонные звонки с расспросами хлынули бы потоком — начиная с Вечного Престола Имперской Звезды, спускаясь всё ниже по инстанциям, пока не дошли бы до самого главы их Ассоциации защиты трутней Карлоса.

— Неужели вы собираетесь меня отпустить? — с бесстрастным видом пошутил Янь Мо. Однако для сотрудников эта шутка показалась вовсе не забавной, а наоборот, легла на них тяжелейшим грузом.

В тот самый момент, когда обе стороны зашли в тупик, снаружи толпы зевак раздался пронзительный голос, в котором звучали нотки смеха.

— Вы что, не слышали, что сказал этот господин? Он заявил, что совершил преступление и хочет вернуться, чтобы предстать перед судом. Что такое? Неужели вы смеете противиться воле этого господина?

В поле зрения появилась серебристо-белая, подобная лунному сиянию грива волос, небрежно рассыпанная по плечам. Большая часть лица была скрыта под изящной металлической маской, а пронзительный холодящий взгляд синих, словно бездонная морская пудина, глаз пронзал толпу насквозь. По мере его приближения птицеподобное серебряное украшение на его левом ухе слегка покачивалось, извлекая едва слышный звон.

Это же тот самый знатный самка из магазина одежды, встреченный вчера. Как такое возможно, чтобы они снова столкнулись столь случайно?

Янь Мо встретился взглядом с этими синими глазами и в тот же миг почувствовал, будто провалился на дно океана: холод, удушье, одиночество… всевозможные мрачные эмоции разом обрушились на него.

В то время как тело Янь Мо оцепенело, окружающие его самки в едином порыве приложили правые руки к груди и слегка согнулись в поклоне. Даже Цзян Синюэ на мгновение замер, а затем повторил это движение.

В этот момент на площади выпрямленными оставались только двое: этот знатный самка и Янь Мо.

О черт, да у тебя появление обставлено с таким пафосом!

Пока Янь Мо раздумывал, стоит ли ему тоже последовать общему примеру и поклониться, собеседник тихонько рассмеялся.

Убедив руки в карманах, он элегантной походкой подошел к сотрудникам Ассоциации защиты трутней. Чуть подавшись вперед, он с необъяснимой фамильярностью приблизился к уху одного из них и тихо спросил:

— Вы слышали то, что сказал этот господин только что, и то, что сказал я?

— С… слышал, — дрожащим голосом ответил тот.

— Тогда скажи мне, какому наказанию подлежит трутень, совершивший преступление, связанное с причинением вреда? — продолжил допытываться он, и в его тоне сквозила непреклонная давящая сила.

Сотрудник сглотнул слюну и заикаясь произнес:

— За причинение легкого вреда здоровью положен штраф в размере тридцати тысяч звездных юаней, а также пять дней исправительных работ.

— Вы слышали? И даже после этого вы настаиваете на том, что это вы ранили господина Дайвэя? — самка обернулся, синие глаза за маской прищурились, а уголки приоткрытого рта заметно поползли вверх.

— Я признаю наказание, — ровным голосом ответил Янь Мо.

Хотя тридцать тысяч звездных юаней были для него суммой, равной месячному пособию, при условии жесткой экономии во второй половине месяца он вполне мог бы их наскрести. Что же до исправительных работ — для старого офисного работника с тридцатилетним стажем подработок это вообще не представляло никакой сложности.

— Прекрасно, просто прекрасно. — Самка дважды повторил слово прекрасно, и его рука, украшенная кольцом с сапфиром, не удержавшись, захлопала в ладоши.

— Дело разрешилось идеально, не правда ли? А теперь уводите тех, кого положено, а посторонним немедленно разойтись, — с улыбкой обвел взглядом присутствующих самка.

Едва затихли его слова, как большинство репортеров-самок, толпившихся вокруг, мгновенно разбежались. Лишь малая часть отошла на несколько шагов назад, чтобы тайком издалека понаблюдать за происходящим.

— …Слушаюсь, — поколебавшись, сотрудник Ассоциации защиты трутней всё же снял наручники с запястий Цзян Синюэ, а затем подошел к Янь Мо и тихо произнес: — Господин, прошу прощения.

— Ничего страшного, — ответил Янь Мо. — Только вот… — он вдруг замолчал и глубоко вздохнул.

— Вы… вы о чем? — почтительно осведомился работник ассоциации.

— Судя по результатам моего медицинского осмотра, я вскоре должен вступить в период вторичной дифференциации, поэтому в ближайшее время я, боюсь, не смогу отправиться с вами в Ассоциацию защиты трутней для отбытия исправительных работ.

— Правда? Как замечательно! — в глазах сотрудника тут же вспыхнул свет, словно он услышал невероятно радостную весть. — Поздравляю вас, господин Янь Мо, вы скоро станете взрослым. Пользуясь случаем, заранее желаю вам успешной дифференциации и повышения уровня!

— Благодарю, — Янь Мо всегда отличался вежливостью. — Штраф я уплачу, а что касается исправительных работ, то я навещу вас после того, как завершится период дифференциации.

— Ничего страшного, с работами можно не спешить, главное для вас — поправить здоровье! — теперь этот сотрудник был готов на всё, лишь бы тот не приходился вовсе, а лучше бы отлеживался дома год-полтора.

Хотя нет, год — это всё же слишком мало. Как такое нежное создание, как трутень, может привлекаться к исправительным работам? Идеально было бы беречь здоровье всю оставшуюся жизнь.

— Я могу теперь идти? — продолжал допытываться Янь Мо.

— Конечно, вы можете уйти прямо сейчас, а все формальности мы оформим за вас.

— Спасибо, — снова выразил признательность Янь Мо.

Дважды услышав благодарность от трутя, сотрудник почувствовал, как волна эмоций внутри него почти обретает материальные очертания.

— Неплохой повод, — не удержался от реплики знатный самка, молча наблюдавший за всем со стороны, как раз перед тем, как Янь Мо собрался повернуться и уйти. На его лице играла полуулыбка, но в глазах застыл ледяной холод.

— Не ожидал, что ты еще не прошел период дифференциации.

— Ну да, я еще не совершеннолетний. Есть ли у этого уважаемого господина какие-то указания для меня? — с абсолютно невозмутимым видом Янь Мо прямо посмотрел на самку, безосновательно питавшего к нему неприязнь.

Цзян Синюэ, только что освободившийся от наручников и обретший свободу, мгновенно почувствовал неладное. Он быстрым шагом подошел к Янь Мо, прижался к нему вплотную и с потемневшим лицом уставился на незнакомца.

Знатный самка неспешно приблизился к ним, дюйм за дюймом оглядывая лица обоих, а на его скрытом металлической маской лице застыла презрительная усмешка.

— Никаких указаний, просто у меня есть один вопрос к господину Янь Мо.

Наклонившись, он с неприятной, противоестественной фамильярностью приблизился к самому уху Янь Мо и прошептал:

— При каких обстоятельствах ты сорвешь свою фальшивую маску? Я жду этого и страстно жажду наступления такого дня.

Закончив говорить, он легко дунул в ухо Янь Мо.

Янь Мо от злости сжал кулаки так, что побелели костяшки, едва удержавшись от того, чтобы врезать ему со всей дури.

Теперь он сполна прочувствовал то, о чем в прошлой жизни рассказывали коллеги-женщины, описывая преследования со стороны извращенцев: когда от омерзения к человеку тебя буквально выворачивает наизнанку, но при этом ты совершенно ничего не можешь с этим поделать.

Бить нельзя, обругать прилично не получается — остается лишь выбирать между потерей самоуважения и бессильной яростью.

http://bllate.org/book/22244/2324787