Готовый перевод My Patients Fell For Me (Quick Transmigration) / Все мои пациенты влюбляются в меня: Глава 18

Ли Цзюнь молча колебался некоторое время, но всё же сел рядом с Пэй Лу. Он был не привык к тому, что сидит на чужом месте, и его брови, нахмуренные с самого начала, так и не разгладились.

— Молодой господин… — Дядя Ван, заметив, что тот внезапно занял не свое обычное место, хотел было что-то спросить, но не успел: подошел Ли Цинъи.

— Учителю Мэн Сяоюэ здесь удобно? — Ли Цинъи с улыбкой перебил дядю Вана и завел с Пэй Лу светскую беседу, словно совершенно не замечая, что его сын сидит не там, где положено.

Дядя Ван посмотрел на пустой стул, еще немного посомневался, но в конце концов тяжело вздохнул и отошел. Ли Цзюнь был человеком упрямым: за обедом он всегда сидел на одном и том же месте и пользовался одними и теми же приборами. За долгие годы это правило ни разу не нарушалось, и теперь, когда он вдруг изменил привычке, было неясно, к добру это или к худу…

Пэй Лу знал о привычках Ли Цзюня. Он странно покосился на юношу рядом, но аппетит в итоге победил любопытство: он решил сначала набить желудок, а потом уже разбираться.

За столом царила тишина. В семье Ли не было принято разговаривать во время еды, что вполне устраивало Пэй Лу — не нужно было поддерживать беседу, можно просто уткнуться в тарелку.

Сидящий рядом Ли Цзюнь аппетита не проявлял. Приборы были привычными, но место изменилось, и даже если он сам сделал такой выбор, ему было не по себе. Его красивые брови были плотно сдвинуты, а палочками он лишь лениво ковырял рис.

Ли Цинъи наблюдал за ними исподтишка. Вероятно, это был первый раз за многие годы, когда Ли Цзюнь принял самостоятельное решение. Его жизнь была размеренной, даже в чем-то закостенелой, и это был первый случай, когда он нарушил свои же устои. Ли Цинъи решил пока не вмешиваться.

Когда Пэй Лу наелся на семь десятых, у него появилось время оглядеться по сторонам. Заметив, что Ли Цзюнь почти не притронулся к еде, он удивился и, подавшись вперед, тихо спросил:

— Почему ты не ешь?

— …

Ну вот, «великий господин» снова решил прикинуться немым.

Пэй Лу сам себе перевел:

— Блюда не по вкусу? Свинина в кисло-сладком соусе здесь неплохая, попробуешь?

Пэй Лу бросил взгляд на Ли Цинъи напротив и, убедившись, что тот не обращает на них внимания, быстро подцепил кусочек свинины общими палочками и положил в чашу Ли Цзюня.

Ли Цинъи: …Не думай, что я не вижу. :)

Ли Цзюнь перестал ковырять рис и уставился на кусочек мяса. Пэй Лу уже начал думать, что свинина сейчас сама рассердится от такого пристального внимания, как Ли Цзюнь наконец взял палочки, подцепил лакомство и нерешительно отправил его в рот.

Напротив раздался звон посуды: Ли Цинъи в смятении встал и поправил опрокинутую чашку. Он виновато улыбнулся Пэй Лу, но в его спокойных глазах поднялась буря.

***

Пэй Лу проспал до самого вечера. Теплое желтое солнце уже почти скрылось за горизонтом, в городе зажглись неоновые огни, стирая границы между днем и ночью, и всё небо окрасилось в призрачные сумерки. Пэй Лу потратил слишком много сил, и, проснувшись, сразу почувствовал, как в животе заурчало. Место рядом было холодным — Ли Цзюнь, должно быть, давно встал.

— 666, который час? — Голова после долгого сна была тяжелой, Пэй Лу слегка помассировал виски, чтобы унять неприятное ощущение.

— Половина седьмого, — голос 666 звучал оживленно. — Дорогой, у меня для тебя хорошие новости…

— Не хочу слушать, — быстро отрезал Пэй Лу.

— … — 666 подавился, обиженно добавив: — Прогресс достиг семидесяти процентов. Может, если ты еще пару раз проявишь самоотверженность, задание будет выполнено. :)

***

В детстве Ли Цзюня однажды похитили. Это случилось потому, что он съел еду, предложенную хорошим другом, и в дурмане, не оказывая сопротивления, позволил похитителям увести себя.

Ли Цзюнь уже тогда проявлял поразительный ум, и похитители ни за что не смогли бы выманить его из-под защиты телохранителей семьи Ли. Но они решили подобраться к нему через его друга Ли Дунбая. Ли Дунбай был ребенком из обычной семьи, он был мал и легко поверил словам преступников, передав другу отравленную еду.

После спасения Ли Цзюнь стал замкнутым, избегал общения с незнакомцами, и даже Ли Цинъи с женой потратили немало времени, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Поэтому сегодня, увидев, что Ли Цзюнь съел блюдо, предложенное посторонним, Ли Цинъи был так потрясен.

Обед завершился в странной атмосфере. Ли Цзюнь так и не доел свою порцию, зато половину тарелки свинины в кисло-сладком соусе приговорил. Пэй Лу попрощался с Ли Цинъи и, схватив Ли Цзюня за руку, поспешно ретировался. Он совершенно не умел общаться со старшими.

Ли Цзюнь послушно позволил себя увлечь, и они вместе отправились в сад переваривать пищу. Насытившись, Пэй Лу был в прекрасном настроении. Прогулявшись два круга по саду, он вдруг что-то вспомнил и сказал Ли Цзюню:

— Подожди меня здесь.

И быстро побежал обратно в студию. Ли Цзюнь смотрел на его удаляющуюся фигуру глубоким взглядом.

Вскоре Пэй Лу вернулся с альбомом для набросков и коробкой цветных карандашей. Указав на лужайку, он сказал:

— Садись там, я нарисую тебя.

Ли Цзюнь склонил голову, глядя на него, и послушно сел. Позади него рос пышный куст чайных роз. Тяжелые красные бутоны клонились к земле, тонкие ветви прогибались под их весом, образуя естественную цветочную стену. Юноша в белом с черными волосами тихо сидел на фоне этого цветника.

Пэй Лу положил альбом на колени, карандаш быстро забегал по бумаге, и вскоре на ней ожил образ юноши с нежным лицом и статной фигурой, окруженного яркими цветами и залитого солнечным светом.

— Готово, — Пэй Лу подул на альбом, сдувая карандашную стружку. — Держи, это тебе.

Он подошел к лужайке, сел рядом с Ли Цзюнем и протянул ему альбом. Между друзьями должен быть обмен подарками: он только что получил подарок, теперь нужно отплатить тем же.

Взгляд Ли Цзюня задержался на ярких розах и светлом солнце на рисунке.

— Не нравится? — Пэй Лу занервничал. Все-таки это совсем не в стиле молодого господина Ли, который обычно предпочитал меланхолию и мрачность.

Ли Цзюнь покачал головой, осторожно закрыл альбом и, не говоря ни слова, встал и ушел.

Просто… ушел.

— …??? — Брошенный Пэй Лу стоял в полном недоумении. — 666, это нормальная реакция человека на подарок?

— Очевидно, нет, — 666, смотревший новый корейский сериал на самом интересном моменте, ответил небрежно. — Ты забыл, он ведь и сам не совсем нормальный.

— …

В своей комнате на втором этаже Ли Цзюнь беспокойно ходил кругами. Он сжимал альбом, то и дело открывал его, смотрел, а потом резко захлопывал. Повторив это несколько раз, он наконец принял решение: открыл сейф и бережно, как величайшую ценность, спрятал туда рисунок. Сейф был большим и почти пустым — кроме альбома, там лежало лишь несколько толстых тетрадей.

Тщательно заперев дверцу, Ли Цзюнь слегка улыбнулся.

Поэтому, когда Пэй Лу увидел в студии молодого господина с пустыми руками, он был в полном замешательстве.

— 666, он что, решил, что рисунок уродливый, и выбросил его? — в отчаянии спросил он.

666 без капли искренности утешил его:

— Может, ему так понравилось, что он не хочет, чтобы кто-то еще это видел.

— …

666 попал в точку, но Пэй Лу ему не поверил, упустив шанс лучше понять свою цель!

Чувствуя себя отвергнутым, Пэй Лу обиженно забился в угол студии, стараясь не мешать молодому господину. Ли Цзюнь сидел перед мольбертом, выглядел рассеянным и то и дело поглядывал на Пэй Лу.

Он был очень счастлив, но из-за этого счастья не знал, как себя вести, и даже немного стеснялся, поэтому инстинктивно сбежал в комнату. Но почему учитель сел так далеко? Ли Цзюнь нахмурился и, подумав, пересел на место рядом с Пэй Лу.

— ??? — Пэй Лу непонимающе уставился на него.

Ли Цзюнь же просто с холодным видом уставился в мольберт, уйдя в себя.

Пэй Лу: Я правда не понимаю логику гениев. ←_←

— Кхм! — Пэй Лу кашлянул, пытаясь разрядить неловкую атмосферу. — Ногти подстрижем?

— …

Ли Цзюнь молча протянул руку. Длинные пальцы с четко очерченными суставами — у него были очень красивые руки. И вот они начали стричь ногти: «щелк-щелк».

Пэй Лу чувствовал себя крайне неловко. Он сам не понимал, как всё дошло до такого, но, глядя на бесстрастное лицо Ли Цзюня, был вынужден продолжать. «Щелк! Щелк!»

Когда все десять ногтей молодого господина стали короткими и круглыми, Пэй Лу с облегчением выдохнул. Атмосфера была просто невыносимо странной.

В глазах Ли Цзюня мелькнул огонек, он забрал у Пэй Лу кусачки и сказал:

— Руку.

— ??? — Пэй Лу был в полном недоумении.

— Стриги, — кратко пояснил господин. Мол, ты мне подстриг, теперь твоя очередь.

Может, это и есть дружба? Да пошла она к черту, такая дружба! Пэй Лу закусил щеку, с болью в сердце наблюдая, как Ли Цзюнь крайне неумело превращает его аккуратные ногти в нечто, похожее на результат работы собаки.

…Прогадал. :)

После завершения этого «трогательного» взаимодействия Пэй Лу пора было возвращаться в университет: в четыре часа у него начиналась пара, нужно было успеть на перекличку.

Пэй Лу попрощался с дядей Ваном, а Ли Цзюнь стоял у лестницы и провожал его долгим взглядом. Лишь когда веселая фигура Пэй Лу скрылась из виду, он отвел глаза и вернулся в студию. Проводить там вторую половину дня было его привычкой.

Холст был пустым. Он подумал немного и, вместо привычных темных тонов, выбрал более яркие — синий и белый. Пэй Лу сегодня был в светло-голубом повседневном костюме.

Смешав нужные краски, Ли Цзюнь начал писать. Он двигался очень медленно, словно тщательно восстанавливая воспоминания…

Когда он закончил, уже стемнело. Он повернул голову, глядя на оранжевый закат, и внезапно почувствовал пустоту. Он больше не придет.

Ли Цзюнь снова посмотрел на портрет на мольберте: тонкая фигура, пушистые черные волосы, круглые глаза, которые слегка щурятся, когда он улыбается — так мило.

Хочется прикоснуться.

Ли Цзюнь сжал пальцы. Может, завтра получится потрогать?

Пэй Лу, совершенно не подозревая, что его голову уже «присмотрели», с удовольствием жевал острую лапшу на обочине. Он только что вышел из медпункта. Ли Цинъи был щедр: не прошло и нескольких дней с начала работы, как ему уже выплатили зарплату за месяц, что спасло Пэй Лу от финансового кризиса. Вспомнив, что он всё еще должен школьному врачу, Пэй Лу сразу после пар пошел снимать деньги и наконец закрыл долг.

На прощание врач весело подшутил над ним, посоветовав парню лучше питаться, мол, такой хилый организм плохо скажется на супружеской жизни. Пэй Лу, старый девственник, залился краской до корней волос и, спотыкаясь, убежал. Врач хохотал ему вслед.

Выйдя из медпункта, Пэй Лу нашел ближайшую закусочную. Лапша была вкусной, он запивал ее пивом, губы покраснели от остроты, но на душе было просто замечательно! 666, который мог только смотреть, но не пробовать, завистливо проворчал:

— От лапши с острым соусом можно получить рак, дорогой.

— Задание еще не выполнено, пока не умру, — Пэй Лу не испугался. Он принял тело Мэн Сяоюэ, и хотя ему не нужно было следовать его жизненному пути, такие вещи, как продолжительность жизни, заложенные изначально, не изменятся.

Сказав это, он заказал еще порцию! И специально поднес миску к лицу, с наслаждением вдыхая аромат.

666: …Ты изменился, пес.

Когда Пэй Лу с аппетитом уплетал лапшу, телефон внезапно зазвонил. На экране высветилось непрочитанное сообщение, Пэй Лу машинально открыл его.

«Папа: Ты в университете? Завтра приедем с мамой навестить тебя».

— Кхе-кхе-кхе!!!

Пэй Лу схватился за грудь и зашелся в кашле, острое масло попало в нос. 666 злорадно хихикал.

Вернувшись домой, Пэй Лу прямиком направился в ванную и включил душ. Ледяные струи воды смыли смятение, он завернулся в полотенце и сел на диван, глядя в пустоту. 666 тактично молчал — состояние Пэй Лу было не из лучших.

За окном садилось солнце, оранжевые лучи пробивались сквозь панорамное окно, окутывая Пэй Лу пушистым ореолом. Его тело было по-прежнему худым, ребра отчетливо проступали под кожей, тонкие белые ноги были подтянуты к себе в поисках безопасности. Диван был мягким, и Пэй Лу, казалось, тонул в нем.

Посидев так некоторое время, он беспомощно пробормотал:

— 666, кажется, я не смогу выполнить задание.

Психотерапевт проникает духовной силой в духовный мир пациента, чтобы через нее влиять на глубокие слои сознания и снимать крайние эмоциональные состояния — в этом принцип работы психотерапевта. Но духовная сила действует не на всех. Как правило, Пэй Лу перед входом в духовный мир пациента заранее общался с ним, собирал информацию. Но в этот раз приказ поступил напрямую от Федерального легиона, и Пэй Лу, как самый сильный психотерапевт Федерации, не имел права на отказ.

***

За окном было темно, моросил мелкий дождь, температура упала. Пэй Лу подтянул ноги, торчавшие из-под одеяла, и, завернувшись в него, стал похож на кокон.

— 666, как же здорово быть влюбленным, — с мечтательным видом вздохнул Пэй Лу. — И ощущения от близости тоже неплохие, зря я столько лет постился.

666, увлеченный игрой, ответил:

— …Твое лицо упало на пол, хочешь, я его подниму?

Пэй Лу окончательно отбросил скромность:

— Не надо! Как только закончу это задание, обязательно найду себе парня, который хорош в постели, чтобы на себе ощутить всё удовольствие!

666 напомнил:

— Дорогой, а ты забыл про Маршала? Ты ведь говорил, что хочешь преподнести свою «невинность» ему.

— Я изменил решение, — оправдался Пэй Лу. — Маршал — мой кумир, а кумиров нельзя осквернять!

666: «О, как быстро мужчины меняют свои привязанности».

Пэй Лу ворочался в одеяле, хитро щурясь, но не успел он порадоваться и двух минут, как его прижали к кровати. Ли Цзюнь прошептал ему на ухо:

— Учитель, чему вы улыбаетесь?

Пэй Лу замер, стараясь скрыть улыбку, и серьезно ответил:

— Я не улыбался. Терпеть не могу дождливые дни, не до смеха.

— … — Ли Цзюнь был поражен его способностью врать в глаза. Помолчав, он сказал: — Правда? Я тоже не люблю дождь.

Пэй Лу, разумеется, знал, почему тот не любит дождь. Он приподнял край одеяла, приглашая Ли Цзюня:

— На улице холодно, залезай скорее, простудишься.

Ли Цзюнь поджал губы, в его глазах блеснула улыбка. Он сбросил наброшенный халат и, оставшись в одних трусах, нырнул под одеяло. Он долго был на улице, и его тело было ледяным. Пэй Лу вздрогнул от холода и сердито оттолкнул его.

Одеяло было теплым. Ли Цзюнь, чувствуя исходящее от кожи тепло, с улыбкой придвинулся к Пэй Лу, прижимаясь всем телом, чтобы разделить с ним его жар.

Пэй Лу: «…» Этот человек просто невыносим.

Пэй Лу сердито отвернулся к нему спиной. Ли Цзюнь издал низкий смешок и, не разозлившись, начал пальцами легко проводить вдоль его позвоночника. Ловкие кончики пальцев танцевали на спине, Пэй Лу от щекотки вздрогнул, резко повернулся и наградил его гневным взглядом!

Ли Цзюнь смотрел на него с невинным видом.

— Не смей лапать! — грозно предупредил Пэй Лу.

Ли Цзюнь смотрел на него сияющими глазами:

— Что мне делать, если я не могу сдержаться? Не только трогать, но и целовать, обнимать…

Говоря это, он снова протянул руку и начал легонько поглаживать Пэй Лу по пояснице.

— Ха-ха-ха-ха… — Пэй Лу, не ожидавший, что тот доберется до самого щекотливого места, свернулся калачиком и истерически расхохотался.

— … — Интимная атмосфера была разрушена. Ли Цзюнь с помрачневшим лицом убрал руку.

Пэй Лу уткнулся головой ему в грудь, продолжая смеяться. Сильная вибрация передавалась от их соприкасающихся тел прямо в сердце. Ли Цзюнь взъерошил его мягкие черные волосы:

— Так смешно?

Пэй Лу смеялся до слез, и, не удержавшись, начал икать.

— Ик… ты попал в… ик… самое щекотливое место… ик…

Ли Цзюнь с усмешкой наблюдал, как тот икает без остановки, и, наконец, из жалости зажал ему нос и обменялся с ним долгим, страстным поцелуем. Языки переплелись, губы плотно сомкнулись, не оставляя ни щелочки.

Ли Цзюнь целовал его долго. Пэй Лу, у которого перехватило дыхание, пытался дышать ртом, окончательно потеряв ориентацию в пространстве. Когда его наконец отпустили, он еще какое-то время глупо сидел с открытым ртом.

Ли Цзюнь с улыбкой закрыл ему рот:

— Вот и всё, икота прошла.

Пэй Лу, который только что хотел разозлиться из-за того, что им воспользовались, подумал: «…Ладно, прощаю».

Они нежились в постели. Дождь за окном усиливался, превращаясь в ливень. В комнате было темно, свет не включали, лишь слабые сумерки просачивались снаружи. Воздух внезапно стал тяжелым.

Ли Цзюнь нахмурился, в его выражении читалось отвращение вперемешку с возбуждением. Пэй Лу чутко уловил перемену и осторожно разгладил морщинку между его бровей. Он сам прижался к нему и начал гладить его по спине.

Ли Цзюнь крепко обнял его, уткнувшись носом в шею, вдыхая свежий аромат геля для душа. Воспоминания о сыром, гнилостном запахе ржавчины, казалось, начали отступать.

— Учитель, хотите послушать историю?

Пэй Лу продолжал гладить его, его голос звучал необычайно мягко:

— Рассказывай.

— Когда мне было семь лет… меня похитили. — Его красивые брови снова нахмурились, он потерся щекой о шею Пэй Лу, подбирая слова.

http://bllate.org/book/22158/2308020