Готовый перевод The Obsessive Emperor Regrets It / Одержимый император: Раскаяние падшего владыки: Глава 18

Глава 18

Вернувшись, Нин Синчжи присел на краешек кровати. Хоть на дворе стояло лишь начало осени и летний зной еще не до конца спал, его пробирало до костей леденящим холодом.

Он не боялся того, что Не Сюань его не любит — он страшился, что Не Сюань может полюбить кого-то другого.

Нин Синчжи долго размышлял над тем, как ему остаться подле Не Сюаня, но сколько ни думал, все рычаги управления неизменно оказывались в руках самого Не Сюаня. Захочет Не Сюань оставить его — он останется рядом, не пожелает видеть — и встретиться с ним станет решительно невозможно.

Прошло неизвестно сколько времени, как в тишине покоев вдруг посчастливился скрип открывающейся двери. Затем забрезчил слабый свет свечи, и из темноты появился евнух.

Придворный отвесил Нин Синчжи поклон и произнес:

— Молодой господин Нин, Ваше Величество зовет вас в Зал Вэньши.

Нин Синчжи медленно перевел взгляд. В его глазах застыло растерянное выражение, словно он не расслышал, о чем толкует слуга.

Тот повторил:

— Молодой господин Нин, Ваше Величество изволил приказать вам явиться в Зал Вэньши для прислуживания. Прошу за мной.

Не Сюань хочет его видеть.

Нин Синчжи невольно коснулся рукой нашейного мешочка для благовоний — там хранилось снадобье, полученное от Лоу Ю.

Его пальцы судорожно сжались, и сердце отчаянно забилось в груди.

Поднявшись с места, он слегка кивнул евнуху:

— Идем.

Проводив Нин Синчжи до Зала Вэньши, евнух удалился. В огромном дворце остались лишь двое: Нин Синчжи и Не Сюань.

Длинные волосы Не Сюаня, подобные туши для письма, были распущены по плечам, а на теле виднелась лишь тонкая нижняя сорочка. Стоя у края купальни и отрешенно глядя на Нин Синчжи, сквозь густые клубы поднимающегося пара он казался небожителем, сошедшим в смертный мир.

Заметив, что Нин Синчжи так и застыл на месте, не делая ни движения, Не Сюань нахмурился, и его голос прозвучал ледяно:

— Чего стоишь?

Опомнившись, Нин Синчжи опустил глаза и приблизился к Не Сюаню.

Тот раскинул руки, жестом требуя, чтобы Нин Синчжи помог ему раздеться.

Глубоко вздохнув, Нин Синчжи развязал пояс императора, помог ему войти в теплую воду и, немного поколебавшись, предложил:

— Может, мне зажечь ароматические благовония?

Не Сюань бросил на него искоса взгляд, от которого у Нин Синчжи от страха затрепетали ресницы.

Император слегка прищурил глаза, и после долгого молчания, когда сердце Нин Синчжи едва не подпрыгнуло к самому горлу, наконец обронил:

— Зажигай.

С облегчением выдохнув, Нин Синчжи поспешно поднялся на ноги.

Он достал ароматическую башенку, подаренную Лоу Ю. Поначалу он думал, что эта вещь ему никогда не пригодится, но никак не ожидал, что она понадобится так скоро.

Ароматный дымок поплыл вверх, и вскоре тонкий запах заполнил весь просторный зал.

Вернувшись к купальне, Нин Синчжи взял полотенце, чтобы обмыть тело Не Сюаня. В его голове проносились все хитрости, которым его обучил Лоу Ю, и он совершенно упустил из виду, что лицо Не Сюаня становится всё более алым.

Внезапно обжигающе горячая рука императора перехватила его запястье. Нин Синчжи в изумлении поднял на него глаза.

Взгляд покрасневших глаз Не Сюаня был настолько откровенным и хищным, что казалось, он готов разорвать юношу и сожрать целиком.

— Что за благовония ты зажег? — голос Не Сюаня звучал затуманенно. В глубине его души бушевало жгучее вожделение к Нин Синчжи, которое он из последних сил пытался сдерживать.

Нин Синчжи растерялся. Он уже испытывал эти благовония прежде и знал лишь о легком возбуждающем эффекте, но никак не ожидал от Не Сюаня столь бурной реакции.

Не дождавшись ответа, Не Сюань разгневался еще сильнее. Одним резким движением он втянул Нин Синчжи в воду. У того поехала нога, и в панике он ухватился за запястье императора, припав к его груди и тяжело задыхаясь у него на плече.

Тело Не Сюаня пылало жаром. Нин Синчжи чуть повернул голову и, устремив взгляд на мочку уха, оказавшуюся совсем близко, вспомнил наставления Лоу Ю и прижался к ней губами.

Глаза Не Сюаня резко распахнулись. Он сжал кулаки до боли, запрещая себе отвечать на ласки, и позволил Нин Синчжи разжигать огонь по всему своему телу.

Следуя каждому шагу, описанному Лоу Ю, Нин Синчжи пытался действовать наощупь, однако Не Сюань не давал ему ни малейшего ответа.

Тогда, сделав над собой усилие и глубоко вздохнув, Нин Синчжи решительно погрузился под воду.

Ощутив его движения, Не Сюань больше не смог сдерживаться. Он вытянул Нин Синчжи наверх и, подавшись вперед, набросился на него.

Прислушиваясь к тяжелому дыханию Не Сюаня и ощущая, как тот теряет контроль над собой, Нин Синчжи чувствовал, что от боли его внутренности будто сместились со своих мест, однако леденящий душу холод в груди постепенно отступал.

Быть жестоко растоптанным Не Сюанем — пусть даже через боль — означало, что он по-прежнему может оставаться рядом с ним. Больше всего на свете он боялся лишиться даже такой возможности — позволить Не Сюаню причинить ему боль.

— Вторая брат... Вторая брат... — с покрасневшими глазами снова и снова шептал Нин Синчжи.

Не Сюань склонился ниже, и его нос скользил по нежной коже, оставляя после себя цепочку багровых следов, похожих на лепестки сливы мэйхуа.

Прильнув к самому уху юноши, император прохрипел:

— Завтра генерал Нин явится на аудиенцию вместе с послами Дунъи. Как ты думаешь, что он почувствует, увидев тебя всего в таких метках?

Нин Синчжи почти не общался с Нин Феем. Сам он жил с госпожой Нин в Сицзине, тогда как Нин Фэй круглый год пропадал в Дунчжоу, и виделись они в лучшем случае пару раз в год. И тем не менее даже одна мысль о суровом нраве Нин Фея заставляла Нин Синчжи содрогаться от страха.

Если до слухов о нем дойдут до ушей приемного отца, а тот вдобавок увидит его со следами бурной ночи на теле, ему, пожалуй, заказан путь в родной дом до конца своих дней.

Произнося эти слова, Не Сюань вовсе не ждал ответа от Нин Синчжи — он намеренно вонзал шип в его сердце, желая причинить ему боль.

Нин Синчжи не знал, сколько времени они предавались страсти в Зале Вэньши. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что уже лежит в боковом чертоге Зала Цзычэнь.

Ван Сяошунь сидел у изголовья кровати, безостановочно звать его по имени. Заметив, что тот очнулся, мальчик с облегчением выдохнул:

— Молодой господин, вы наконец-то очнулись! Послы Дунъи прибыли во дворец, и Ваше Величество приказал вам сопровождать его на встречу с ними.

Нин Синчжи закрыл глаза. Разве Не Сюань велел ему присутствовать приеме послов? Вовсе нет, он просто хотел столкнуть его лицом к лицу с Нин Феем.

— Молодой господин? — заметив, что Нин Синчжи безмолвствует, Ван Сяошунь встревожился, решив, что тот еще не до конца пришел в себя.

Нин Синчжи подал голос, и его горло звучало хрипло:

— Я всё понял.

Ван Сяошунь поспешно протянул ему чашку с водой, чтобы смочить пересохшее горло.

Позволив слуге облачить себя в парадные одежды, Нин Синчжи в сопровождении Ван Сяошуня направился в главный тронный зал.

Не Сюань облачился в парадное черное с золотом облачение государя, увенчанное короной с двенадцатью нитями жемчужных подвесок. Слегка приподняв подбородок и глядя на всех свысока из-под полуопущенных век, он излучал властное презрение к миру.

Строго выпрямившись, Нин Синчжи встал сбоку и последовал за императором в Зал Ханьюань.

Послов из Дунъи прибыло всего трое: один — тощий и низкорослый, с гладко выбритым лицом; второй — гигант ростом в девять чи, мощного телосложения, с густой круговой бородой; третий же, выглядевший наиболее заурядно, оказался маленьким седовласым стариком.

Увидев входящего императора, седовласый старик сложил руки в приветственном жестя:

— Первый министр Дунъи Ань Пин вместе с нашим наследным принцем Ли Юаньюанем и доблестным воином Кун Чжэнсинем приветствуют Ваше Величество, Императора Великого Ци!

Ань Пин держался надменно, сохраняя важный вид даже при выполнении приветственного ритуала.

В последние годы Дунъи одно за другим поглотило несколько соседних мелких королевств, значительно расширив свои границы. Ощущая собственную силу, государство то и дело устраивало беспорядки на границе с Дунчжоу, и лишь благодаря стоявшему там насмерть Нин Фею врагам не удавалось добиться ни малейшего успеха.

Потерпев поражение от войск Нин Фея, Дунъи на какое-то время затаилось, а затем отправило ко двору Великого Ци официальное посольство. В те времена страной правил предыдущий император, при дворе царил полный хаос, а народ жил в тревоге. Едва вернувшись на родину, послы доложили обо всем правителю, и телам захватчиков тут же начали спешно стягивать войска — их волчьи аппетиты в отношении земель Великого Ци были очевидны каждому.

Позднее, после кончины правителя Дунъи, в стране началась смута, и нависшая было угроза войны временно отложилась.

Теперь же, когда послы Дунъи прибыли вновь, вряд ли они явились с добрыми намерениями.

Восседая на высоком троне, Не Сюань сохранял на лице под подвесками короны непроницаемое выражение без малейшего намека на улыбку. В огромном зале царило абсолютное молчание, и царственное величие правителя невольно внушало благоговейный трепет.

Вид у Ань Пина сделался несколько кислым. Слегка согнув спину, он громко повторил свою приветственную речь, однако Не Сюань по-прежнему не удостоил его ни единым движением.

Облаченный в золотые доспехи и с мечом на поясе, Нин Синчжи стоял неподалеку. Заметив, что Ань Пин начинает нервничать, он негромко произнес:

— Разве в Дунъи больше некого отправить с миссией?

Сложив руки за спиной и окинув Нин Синчжи взглядом, Ань Пин уже собирался проучить этого дерзкого сопляка, как тот протянул с ленивой усмешкой:

— Доводилось слышать, что Дунъи славится как страна, управляемая заветами этикета. Однако, судя по всему, прибыв в чужие края, здешние гости забыли обычаи гостеприимства и проявляют столь вопиющую заносчивость. Осмелюсь спросить, где же тогда ваши манеры?

Нахмурившись, Ань Пин переспросил:

— Что хочет сказать этот юный господин?

Не обращая внимания на снисходительное обращение со стороны посла, Нин Синчжи подошел вплотную к Ань Пину и слегка толкнул его ножны в колено. Ань Пин тут же рухнул на оба колена, отвесив Не Сюаню самый что ни на есть почтительный земной поклон.

Нин Синчжи произнес:

— В Великом Ци при виде императора положено преклонять колени.

— Смеешь проявлять неуважение к нашему первому министру! — рявкнул Ли Юаньъюань, свирепо глядя на Нин Синчжи.

Он уже собирался отдать приказ Кун Чжэнсиню действовать, как вдруг почувствовал онемение в ногах, после чего они с Кун Чжэнсинем синхронично рухнули на колени, отвесив глубокий земной поклон сидевшему на возвышении императору Великого Ци.

— Встаньте, — донесся откуда-то сверху холодный и властный голос Не Сюаня. — Раз уж вы прибыли издалека и еще не успели познакомиться с обычаями и нравами нашей империи Великого Ци, почему бы вам сперва не погулять несколько дней по Сицзину? А когда наступит наш осенний праздничный пир, мы как следует встретим вас и воздадим должное гостеприимству.

С этими словами он поднялся и покинул зал.

Послы Дунъи так и остались стоять на коленях, ошеломленно глядя вслед удалявшемуся Не Сюаню. Они ведь рассчитывали продемонстрировать мощь своей державы при дворе Великого Ци, а вместо этого им с порога преподали унизительный урок.

Исполненные гнева, они перевели взгляды на Нин Синчжи, из-за которого оказались в столь неловком положении, но обнаружили, что тот уже удалился вместе с императором.

Нин Фэй пристально всматривался в удаляющуюся спину Нин Синчжи. Только что он стоял к юноше так близко, что смог отчетливо разглядеть следы на его шее и уловимый аромат императорских благовоний, исходивший от его одежды.

Нин Фэй прибыл в столицу еще вчера вечером. И хотя госпожа Нин изо всех сил старалась оградить мужа от грязных слухов, ходивших вокруг Нин Синчжи, разве можно утаить шило в мешке? Все пересуды о пасынке уже давно дошли до ушей генерала, и в ту же минуту Нин Фэй был готов ворваться во дворец и силой увезти его отсюда, но все же сдержался.

Теперь же, когда в столицу пожаловали послы Дунъи, сперва следовало разобраться с государственными делами, и лишь затем — с семейными.

Мрачнее тучи вернувшись в Зал Цзычэнь, Не Сюань до побеления костяшек сжал пальцы, вцепившись в край императорского стола.

Нин Синчжи молча стоял позади него. Видя императора в таком состоянии, его сердце сжималось от боли — он слишком хорошо знал о грандиозных замыслах Не Сюаня и в то же время осознавал всю его нынешнюю беспомощность.

Прежний император был безумен и оставил Не Сюаню в наследство лишь кучу неразгребаемых проблем. И хотя со дня воцарения прошло чуть больше месяца, и Не Сюань решительно взялся за чистку чиновничьего аппарата, можно ли за один день восстановить порядок после многолетнего чиновничьего беспредела?

И вот теперь явились послы Дунъи... А сколько еще голодных гиен за границами Великого Ци сейчас жадно заглядываются на эту огромную империю?

— Все свободны, — уставши откинувшись на спинку кресла, произнес Не Сюань.

Придворные покинули зал, но Нин Синчжи не ушел. Подойдя к императору со спины, он с нежностью снял с его головы парадную корону и бережно стал массировать его виски.

В покоях стояла абсолютная тишина — слышалось лишь тихое, переплетающееся дыхание двоих. За последние три года это был самый мирный момент их совместного пребывания.

— Ты тоже ступай. Я хочу побыть один.

Рука Нин Синчжи замерла на мгновение, после чего он медленно направился к выходу. Едва переступив порог, он столкнулся с Вэй Чунем, выходившим из соседнего бокового чертога.

http://bllate.org/book/22060/2293787