Готовый перевод The First Card Maker / Первый мастер карт: Путь к вершине: Глава 17

Глава 17. Первый ученик, пришедший на занятия

Клумба в небольшом дворике имела круглую форму, а к её центру вела узкая тропинка. В самом центре располагались три каменных постамента, которые Се Чжэнь спроектировал как места для медитаций и культивации — для себя, Чэнь Юньбао и Чжэньбао.

Дунфан Лувэнь стоял посреди клумбы, блаженно прищурившись.

С самого детства он страдал от раздирающей его потоки ци боли — это было сродни тому, как если бы внутри тела беспрестанно копошились бесчисленные иглы. Но в этот момент он чувствовал себя совершенно обычным человеком: хотя он всё ещё ощущал движение внутренней энергии, невыносимой, режущей боли не было и в помине.

Впервые в жизни его собственное тело не было для него обузой.

Ощущение... было поистине прекрасным.

На столь юном лице проступило выражение человека, с плеч которого наконец свалился тяжелейший груз.

По правде говоря, во Дворце Шанъян его оберегали как зеницу ока, однако он и сам не знал, сколько ещё сможет выдерживать подобные муки.

Он жадно наслаждался каждой секундой этого мгновения.

Дунфан Юйсяо, глядя на лицо брата, даже слегка затрепетал всем сердцем. Для любого другого это было бы самой заурядной вещью на свете, но для его младшего брата она казалась величайшей роскошью в мире.

Дунфан Юйсяо заговорил:

— Эта клумба, похоже, невероятно благотворно влияет на недуг Лувэня. Я ещё никогда не видел у него такого расслабленного выражения лица.

Он ещё не знал, что Мо Фучжоу теперь целыми днями только и думает о том, как бы докопаться до истины и снести Се Чжэню голову. При этом, когда Мо Фучжоу смотрел на Се Чжэня, его взгляд выражал ровно то же самое, будто голова Се Чжэня уже катилась по земле.

В глазах Се Чжэня мелькнул проницательный блеск. О состоянии Дунфан Лувэня он только что вкратце узнал от маленького бумажного листка.

Он невольно перевёл взгляд на Мо Фучжоу, надеясь, что приятель замолвит за него пару словечек.

Как говорится, без особой нужды в храм не заходят. Видимо, целью их визита был именно Дунфан Лувэнь.

Лихорадочно соображая, Се Чжэнь произнёс:

— Духовная энергия в клумбе очень мягкая и чистая. Изначально я планировал использовать её для культивации учеников Небес Дало.

К тому же, если бы ци вернулась в правильное русло, та неконтролируемая энергия, что бушевала в теле его младшего брата, вполне могла бы стать подспорьем для практики.

Мо Фучжоу и Се Чжэнь встречались редко, так что никаких особых обид между ними быть не должно?

Поверить в это мог бы только круглый дурак.

Как только Дунфан Юйсяо почувствовал аромат цветов, до него дошло успокаивающее душу дыхание, однако он никак не ожидал, что целебный эффект окажется столь мощным.

Пытаться вести разумные речи с Се Чжэнем — затея, пожалуй, более чем нелепая.

— Дворец Шанъян долго и безуспешно искал для него искусных лекарей, поэтому нам оставалось лишь отыскать место, где он мог бы обрести душевное спокойствие и укрепить тело.

Се Чжэнь даже растерялся — малышка Чжэньбао оказалась на редкость смышлёной.

Дунфан Юйсяо несколько раз собирался заговорить, но останавливался.

К тому же Дунфан Юйсяо приходился близким другом Мо Фучжоу, а Се Чжэню было необходимо заручиться поддержкой таких людей.

Мо Фучжоу прямо заявил:

— Ты прослушал год занятий в Академии Шанъян, полагаю, состояние Лувэня тебе отчасти знакомо.

Дунфан Лувэнь со скрещенными ногами сидел в самом центре клумбы и с восторгом разглядывал маленькие белые цветочки у самых ног. Он даже не смел коснуться их пальцами, боясь повредить хрупкие стебли и лишиться столь приятного благоухания. Опустив голову, он едва касался бутонов носом, напоминая жалкого, беззащитного зверька.

Эффект усилился почти вдвое — это поистине редкое место для занятий и культивации.

Энергия, прежде неистово мчавшаяся вперёд бушующими потоками ливня, теперь превратилась в спокойные ручейки.

Кое-что Се Чжэнь всё же заметил.

Духовная энергия в воздухе крайне хаотична: когда культиватор поглощает её внутрь, коэффициент полезного действия составляет от силы процентов тридцать. В то же время ци в клумбе — мягкая и чистая, её КПД достигает целых пятидесяти процентов.

И в ответ Се Чжэнь выдал:

— Оказывается, это сущая мелочь.

Будь на его месте кто-то другой, Дунфан Юйсяо не испытывал бы столь сильного смущения. Ученики Дворца Шанъян превосходили всех в умении вести честные беседы и следовать правилам, но Се Чжэнь как назло являлся тем самым человеком, который терпеть не может никакие высокие морали.

Быстро сопоставив текущие факты, Се Чжэнь мысленно усмехнулся: выходит, они пришли к нему с просьбой.

В душе Дунфан Юйсяо испытывал сильнейшее волнение. Характеры обычных людей можно просчитать, но вот нрав Се Чжэня не поддавался никаким прогнозам.

В его воспоминаниях Се Чжэнь отнюдь не отличался несговорчивостью; все эти рассуждения о том, что адепты Альянса Бессмертных должны помогать друг другу в беде, для Се Чжэня были не более чем пустой болтовней.

Дунфан Юйсяо приложил пальцы к запястью Дунфан Лувэня, и даже его веки слегка дрогнули.

Неужели такое возможно? Это совсем не походило на поведение того придирчивого, вздорного и совершенно не знающего рамок человека, которого он знал.

Се Чжэнь пригласил Мо Фучжоу и Дунфан Юйсяо за каменный стол под раскидистым деревом посреди двора.

Сделав глоток горячего чая, Се Чжэнь произнёс:

— Если у Маленького Мудреца есть какое-то дело, прошу, говорите прямо. Пусть моё время пребывания в Академии Шанъян было недолгим, но товарищеские узы между соучениками фальшивкой не назовёшь.

Взгляд Дунфан Юйсяо становился всё более ярким.

Его отношение было предельно искренним — сразу видно, что он души не чает в младшем брате.

Можно сказать, что обид накопилось больше, чем теплых воспоминаний.

Хотя речь шла о проблемах Дунфан Юйсяо и его брата, привел их сюда именно Мо Фучжоу. Значит ли это, что теперь и Мо Фучжоу придется оказать ему ответную услугу?

Тц, задолжаешь ему должок — и поди потом попробуй подступиться с мыслями о том, чтобы снести ему голову.

Но сейчас им поневоле приходилось о чём-то просить хозяина дома.

На душе у Се Чжэня тоже отлегло: главное, что Мо Фучжоу явился не с личными разборками. Ощущение, будто твоя голова висит на волоске, — удовольствие ниже среднего.

Дунфан Юйсяо даже опешил: неужели Се Чжэнь согласился так легко?

Спустя мгновение Чжэньбао вынесла во двор заваренный чай.

Дунфан Юйсяо едва не выплеснул чай из поднятой чашки. Какие ещё товарищеские узы? Сплошной багаж старых обид, которые с характером Се Чжэня наверняка аккуратно складировались в тайниках памяти.

К тому же за время учёбы в Академии Шанъян Се Чжэнь то и дело с ним пикировался, и периоды ожесточённых споров далеко превосходили те недолгие моменты, когда они ладили.

— Поэтому... — Дунфан Юйсяо поднялся с места и отвесил поклон. — Поэтому я не знаю, возможно ли позволить Лувэню немного пожить здесь и подлечиться?

Се Чжэнь продолжил:

— В моей клумбе возможно разместить лишь три каменных постамента для сидения.

Для него самого, Чжэньбао и Чэнь Юньбао мест как раз ровно три, и никаких излишков для посторонних не оставалось.

Сказав это, Се Чжэнь посмотрел на Дунфан Юйсяо.

Разве эти люди не понимали, что клумбу он вырастил всего за пару дней? Захоти он добавить ещё одно место — стоило лишь вырастить чуть больше кустов жасмина, на это ушло бы совсем немного времени.

Дунфан Юйсяо подумал про себя, что Се Чжэнь, разумеется, не станет идти им на уступки.

Мо Фучжоу тоже нахмурился. Однако чужое место для практики насчитывало в точности три позиции, свободных мест не было, и он не мог принуждать хозяина проявлять великодушие за свой счёт.

По правде говоря, всё упиралось в личные отношения. Будь у них хоть какая-то приязнь друг к другу, не говоря уже о трёх местах, даже ради одного единственного постамента можно было бы выкроить время для исцеления человека.

Но поскольку ни малейшей симпатии между ними и Се Чжэнем не существовало, произнести это вслух оказалось невозможно — прозвучи подобное предложение, оно приобрело бы навязанный, неприятный оттенок.

Пока он ломал над этим голову, Се Чжэнь вновь обратился к Дунфан Юйсяо:

— В конце концов, я некогда учился в Академии Шанъян, между нами есть связь наставников и учеников. Раз уж младший брат Маленького Мудреца столкнулся с такой бедой, как могу я сидеть сложа руки и безучастно за этим наблюдать?

— Но мест действительно всего три, и я никак не могу оставить собственных людей без внимания ради других. Как насчёт такого варианта?

— Пусть Лувэнь придёт послушать занятия в Небеса Дало. Раз он приходит слушать наставления, то естественным образом станет наполовину учеником Небес Дало. В таком случае использовать клумбу будет вполне разумно и справедливо.

Именно на этот исход и рассчитывал Се Чжэнь: прибрать к рукам младшего брата своего близкого друга. Конечно, было бы ещё лучше сразу заручиться благосклонностью самого Дунфан Юйсяо.

Но бескорыстные дары выглядели бы слишком подозрительно — требовался подходящий повод, и начать следовало именно с его брата.

— В своё время я отправлялся на учебу во Дворец Шанъян, а теперь младший брат Маленького Мудреца приходит перенимать знания в мои Небеса Дало — разве это не прекрасная история для молвы?

Дунфан Юйсяо пристально, с глубоким смыслом посмотрел на Се Чжэня.

Неужели Се Чжэнь говорит всерьёз?

Будь на месте Небес Дало прежняя обитель, ради исцеления брата он бы согласился не раздумывая.

Но нынешние Небеса Дало ютились в каком-то захудалом переулке, занимая крохотный пятачок земли. Отправь он Лувэня сюда на учебу — не перечеркнёт ли это все его перспективы, не наденет ли на него кандалы?

Сейчас весь Альянс Бессмертных гудел слухами о том, как сын Мастера Чэнь Сюаня, Чэнь Юньбао, вступил в Небеса Дало, и что блестящее будущее перспективного отпрыска из клана Бессмертных оказалось разрушено.

Сделать выбор было невероятно трудно.

Пообщавшись ещё немного, Се Чжэнь продолжал упорно стоять на своём, не уступая ни в чём.

И отступать было нельзя: просто так продать кому-то услугу — разве это сравнится с возможностью превратить человека в наполовину преданного адепта Небес Дало?

Только обретя эту прочную связь, он мог рассчитывать на дальнейшее сближение.

Спустя неизвестно сколько времени Дунфан Юйсяо с явным разочарованием увёл Дунфан Лувэня за собой. Он наконец обрёл надежду на исцеление брата, но платой за это должна была стать его свобода.

Стоило тому прийти на учебу в Небеса Дало, как в будущем, при первом же издании Большого Указа Дало, его младший брат обязан был беспрекословно подчиняться приказам ордена.

Потому принять решение в ту минуту оказалось выше его сил.

Покидая небольшой двор, Дунфан Лувэнь со слепой мольбой во взгляде оборачивался на закрывавшиеся ворота.

Во дворе Чэнь Юньбао подбежал к Се Чжэню:

— Глава секты, неужели у меня появится младший соученик?

Се Чжэнь ответил:

— Никуда он не денется.

Чэнь Юньбао пришёл в неописуемый восторг:

— Младший соученик ведь должен во всём слушаться старшего, верно? В будущем всю тяжелую работу — полоть грядки и жать пшеницу — я переложу на него!

По правилам Альянса Бессмертных, соученики одного поколения действительно выстраивались в иерархию по порядку вступления в секту, а не по силе. В конце концов, праведные пути бессмертных строились не на одном лишь превосходстве в мощи.

Се Чжэнь полагал, что Дунфан Юйсяо обязательно вернётся, и тогда он воспользуется моментом, чтобы убедить его окончательно.

Слабости любящего брата лежали на поверхности — нащупать к ним подход не составляло труда.

Однако он никак не ожидал, что Дунфан Юйсяо вернётся так быстро — не прошло и полу часа.

Дунфан Юйсяо прибежал, бережно прижимая к груди побледневшего Дунфан Лувэня.

По дороге домой Дунфан Лувэнь настолько сильно тосковал по невиданному ранее ощущению комфорта обычного человека, что испытал мощнейшее душевное потрясение, спровоцировавшее приступ.

В тот момент внутренняя энергия в его теле вышла из-под всякого контроля, и мальчик с белыми волосами прямо посреди улицы испустил истошный крик. Вырвавшаяся на свободу дикая ци заставила всех прохожих падать на мостовую и кататься по земле, зажав головы руками. Дунфан Юйсяо едва не потерял рассудок от паники: болезнь его брата прогрессировала, а подобные неконтролируемые вспышки энергии в последнее время стали происходить всё чаще.

Никто не знал, выдержит ли хрупкое тело мальчика следующий энергетический взрыв, или в следующую секунду он просто угаснет.

Поручив Мо Фучжоу успокоить испуганных горожан, он тут же бросился обратно к Се Чжэню, неся ребёнка на руках.

Глядя на хрупкую фигурку, лежащую на клумбе, Се Чжэнь мысленно тяжело вздохнул. Этот ребёнок родился в знатной семье, но с малых лет переносил столько страданий.

Эх, у него самого не хватило бы жестокости ради собственной выгоды хладнокровно смотреть, как столь крошечное создание мучается у него на глазах.

Жаль только, что такая блестящая возможность упущена.

Се Чжэнь произнёс:

— Приводи его сюда почаще. Хотя я не знаю, сможет ли это полностью исцелить его, но подавлять болезнь и позволить ему расти как нормальному ребёнку, пожалуй, вполне возможно.

Заметив, как выражение лица Лувэня разгладилось, Дунфан Юйсяо только теперь осознал смысл сказанных Се Чжэнем слов.

Се Чжэнь был готов забыть былые обиды.

Прошлые распри стояли перед глазами: человек, который всегда плевал на правила и презирал мирскую мораль, беспрекословно протянул руку помощи его младшему брату.

Дунфан Юйсяо умолк. Свободных мест на клумбе по-прежнему было всего три, и если уступить одно из них его брату, надежды на возрождение Небес Дало, которые как раз нуждались в восстановлении, таяли на глазах.

Дунфан Юйсяо неожиданно произнёс:

— С этого дня пусть Лувэнь учится в Небесах Дало.

Чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать. Во Дворце Шанъян никогда не учили тому, как безнаказанно пользоваться чужой добротой за чужой счёт.

К тому же по дороге сюда он уже всё обдумал: если Лувэнь сможет выжить, вырасти здоровым человеком и освободиться от оков тяжёлой болезни, то чего стоили все остальные соображения?

Се Чжэнь: «……»

Нежданная радость.

Ему нравились такие прямолинейные люди с благородными манерами. И с чего это прежний Се Чжэнь из Первого картодела так люто ненавидел подобных людей? Просто поразительный экземпляр.

Дунфан Лувэня оставили у Се Чжэня на лечение.

Се Чжэнь пересадил часть жасмина из клумбы в цветочные горшки и занёс их в свежеубранную комнату, чтобы по вечерам Лувэню спалось комфортнее.

Чэнь Юньбао принялся поучать Лувэня:

— Младший соученик, я угощу тебя пшеницей.

— Раз уж поел моей пшеницы, теперь ты мой человек. Всякие драки, неприятности и тяжелая работа — всё должно быть на тебе в первых рядах.

В уединенном маленьком дворике прибавился ещё один жилец, и жизнь здесь стала ещё оживлённее.

Дунфан Лувэнь без памяти полюбил это место. Прошло всего несколько дней, а он уже с радостью помогал полоть грядки и жать пшеницу.

Прежде подобный физический труд казался ему чем-то немыслимым, да и никто бы не позволил ему им заниматься — раньше он напоминал хрупкую фарфоровую куклу, которая могла разбиться от малейшего прикосновения.

Устав от работы, он мог покататься на прекрасном Великом Белом Олене — чувствуя абсолютную свободу и не ведая никаких забот, ведь цветочный аромат обеспечивал ему лучшую защиту.

Белые волосы развевались на ветру, и эта безмятежная жизнь, достойная бессмертных, наполняла его такой радостью, что он не мог остановиться целый день.

Было бы ещё лучше, если бы старший брат навещал его почаще.

В конце концов, и это желание сбылось: у Се Чжэня вошло в привычку при каждом удобном случае зазывать Дунфан Юйсяо на чашку чая.

Мо Фучжоу, глядя на то, как его закадычный друг каждые несколько дней уходит из дома спозаранку и возвращается лишь поздно вечером, смутно чувствовал, что здесь что-то не так.

И вот ранним утром Дунфан Юйсяо снова куда-то направился. Незнающий человек мог бы подумать, что он навещает вовсе не старого приятеля, а целенаправленно спешит к Се Чжэню.

Впрочем, на этот раз Дунфан Юйсяо покинул дом не по приглашению Се Чжэня, а потому что...

В руке Дунфан Юйсяо держал небольшой мешочек, наполненный доверху невиданными прежде духовными зёрнами риса.

Слухи среди учеников Дворца Шанъян гласили, что этот мешок риса попал к ним из рук простого жителя Города Восхождения по имени Чжоу Сань.

Шаги Дунфан Юйсяо невольно ускорилсь.

Помимо штудирования мудрых книг и совершенствования духовной природы, адепты Дворца Шанъян искусно владели земледелием, выращивая и употребляя в пищу духовный рис, помогающий в культивации.

Это был метод совершенствования, передававшийся из поколения в поколение, уникальный в своем роде и накрепко вплетённый в практику Дворца Шанъян.

Однако выращенный за долгие годы непрерывного культивирования духовный рис Дворца Шанъян стал вырождаться, а его урожайность катастрофически упала.

Последствия для Дворца Шанъян были очевидны: в последние годы им даже приходилось сокращать набор учеников. Если так пойдет и дальше, можно было легко представить, к чему это приведет — вылет из числа Двенадцати Священных Небес Альянса Бессмертных казался вполне реальным.

Чтобы предотвратить беду, поиски новых сортов духовного риса стали для Дворца Шанъян задачей первостепенной важности.

http://bllate.org/book/22053/2293231