Готовый перевод Black Sun / Чёрное солнце: Глава 21

Черный пес напугал серого так, что тот намочил штаны.

Предыстория подошла к концу, и действие можно вернуть в весну 1978 года.

Ба Шань из-за поврежденного глаза не умел играть с другими детьми, поэтому в одиночку ступил на зеленую межу и, прихрамывая, побрел в горы — неизвестно, зачем он туда направлялся. Когда он проходил мимо ручья, Гуань Хуайи как раз закончил возводить мостик и теперь чинил перила. Заметив, что идет маленький Ба Шань, он испугался, что тот не знаком с устройством моста, взял его за правую руку и перевел через него.

Все знали, что у Гуань Хуайи есть уникальное мастерство: он отлично умел выращивать мосты. По обеим сторонам ручья он густо высаживал два ряда ясеней и, пока они еще были гибкими, пригибал их верхушками друг к другу и связывал. Когда деревья подрастали, ветви сплетали вровень, а сверху насыпали смесь глины, песка и извести, получая настил моста. Стоило на полотне моста пробиться новой ветке, ее тут же срезали, позволяя расти побегам только по краям, где их аккуратно подстригали, формируя густые и пышные перила.

В последние пару дней рогатки стали новым повальным увлечением среди детей. Их рогатки вовсе не были Y-образными — такую расходящуюся в стороны форму они считали низкопробной. Тем более они не были похожи на строчную букву y — это и вовсе считалось браком, такие рогатки не брал никто. Идеалом, к которому они стремились, была форма символа амперсанда, где рожки располагались абсолютно параллельно. Ради столь совершенной рогатки они, можно сказать, исходили тысячи гор и рек, истово ища повсюду, и заполучить ее было невероятно трудно. Срубив подходящую развилку, они тщательно вырезали на ней симметричные желобки, узоры и собственное имя, возводя крошечную рогатку до того художественного уровня, который только был способен вместить их детский разум. Сколько ран дети нанесли себе ножи, вырезая их, — помнить мог разве что целебный порошок юньнань байяо.

Поскольку идеальную рогатку найти было тяжело, это заставило Хэй Тайяна поломать голову, и в конце концов он придумал выход. Он повел приятелей в горы и принялся стягивать веревками Y-образные ветки деревьев в нужную форму, а когда они вырастали и принимали правильный вид, их срубали и использовали в дело. Так решилась проблема дефицита качественных развилок. Разумеется, этот способ нашелся сам собой благодаря вдохновляющему примеру его второго дедушки — Гуань Хуайи, который умел выращивать мосты.

Вооружившись красивыми рогатками, дети целыми днями околачивались под деревьями, выискивая воробьев и прочие цели. Юэ Сеци сбил среди ивовых ветвей зеленую птицу и потащил ее к знакомому серому псу — в уплату за собачью дружбу. Он искал пса до тех пор, пока не нашел у гумна. Тот как раз увивался за белоснежной сукой, расточая перед ней любезности с самым жалким видом — до такой низости докатился, что принялся языком, словно туалетной бумагой, наводить у нее чистоту. Едва он успел умаслить белую «невесту» настолько, что та легла на спину, разрешая ему забраться сверху, как у него самого не осталось сил.

Вдруг из-за стога сена выскочил большой черный пес из семьи Жэнь Шоуяна, единым прыжком бросившись на серого. Старый серый задал драку, но черный в один присест настиг его, широко разинув пасть и щелкнув зубами. Старый пес инстинктивно шарахнулся в сторону и плашмя рухнул на землю, да так, что позвоночник хрустнул. Забыв о боли, он вскочил и снова бросился бежать, а на том месте, где только что была его задница, осталась лужица. Тун Тефо, наблюдавший за этим со стороны, сказал Шоуяну: — Смотрите-ка, ваш Черныш так напугал старика Сеци, что тот прямо в штаны наложил!

Глянув снова, они увидели, как Черныш в два-три прыжка догнал серого и широкой грудью преградил ему путь. Серый от страха прижался к земле. Черный ухватил его зубами за хвост и поволок по земле к стогу соломы. Старый серый, словно огромная метла, взметнул за собой клубы пыли. Черный хлопнул его правой передней лапой по голове, прижал к земле и даже дважды гавкнул на него. У собак свой язык, у зверей своя речь, и означало это следующее: «Сиди смирно и будь свидетелем моей свадьбы. Уясни раз и навсегда: я здесь жених, а ты — шафер».

Оглушенная зеленая птица валялась на земле. Пролежав так довольно долго, она под воздействием холодной почвы понемногу пришла в себя. Украдкой скосив круглые глазенки и заметив, что дети сейчас не обращают на нее внимания, она тихонько проковыляла несколько шагов в сторону, а затем, с трудом захлопав крыльями, полетела низко над самой землей. Ребята быстро заметили ее маневр и бросились в погоню за удаляющейся птичкой.

Сяо Ячжа, Хэ Чжаосин и Гуань Линчжу нащипали пшеничных колосьев на краю деревенской нивы, растерли молодые зерна в ладонях и принялись жевать их, превращая во рту в жвачку — если жевать достаточно долго, из нее даже получались большие пузыри.

Они жевали и шли, незаметно добравшись до гумна. На пустом пространстве между стогом соломы и большим вязом они обнаружили двух собак — черную и белую, — которые стояли бок о бок, не двигаясь. Обе задрали головы, глядя на девочек затуманенными, уставшими глазами. Три девочки не понимали, что те делают, и, взявшись за руки, подошли поближе, чтобы разобраться.

Сяо Ячжа указала на них правым указательным пальцем и заявила: — Они драку затеяли!

Линчжу поддержала ее: — Точно, они дерутся. Смотрите, лапы покусаны, одна лапа подогнута от боли.

Чжаосин сочла это маловероятным и возразила: — Если бы они дрались, обязательно нашелся бы победитель и побежденный. Проигравший должен убегать, победитель — преследовать, почему же они стоят неподвижно и ведут себя так мирно? Сяо Ячжа ответила: — Это взрослые связали их вместе. Чжаосин снова спросила: — Тогда почему не видно веревки?

Тогда три девочки присели на корточки прямо перед животными, чтобы тщательно отыскать веревку. На крупах собак они и впрямь обнаружили розовато-красную ленту. Когда они уже собрались выяснить, что это за лента такая, внезапно появились мальчишки.

Оказалось, что мальчишки бросились в погоню за зеленой птицей, но та летела все выше и быстрее. Дети разом натянули рогатки и выпустили град камней, но птица чудом избежала их и улетела в горы. Поняв, что догнать ее не удастся, ребята повернули обратно к гумну. Только Жэнь Шоуян бежал впереди всех и, не зная, что остальные уже вернулись, продолжал упрямо преследовать цель.

Под большим вязом, на толстом слое разостланной соломы, вытянувшись во весь рост, грелись на солнышке два человека. Подойдя ближе, дети разглядели, что это Гоу Пи и Хэ Таньцзы. Гоу Пи положил голову на поясницу Таньцзы, устроившись в виде буквы Т, и предавался праздности. Солнце пекло вовсю, цикады трещали, от этого зноя обоих непременно тянуло вернуться к женам.

Как повествуется в книге, Гоу Пи, погубив Рао Синфу, через своего старшего брата Гоу Ная посватался к Тун Чжэнь. Гоу Най поначалу упирался, но не выдержал мягких уговоров и бесконечного нытья Гоу Пи и заставил его принять собственное условие, только после чего согласился познакомить с Тун Чжэнь. Условие состояло в том, чтобы Гоу Пи согласился повесить у себя дома парное изречение и смирился со смыслом, который в нем заложен. Свиток висел на стене прямо в изголовье кровати Гоу Пи. Верхняя строка гласила: Лишь бы всем было весело, нижняя: Плевать, что спина покраснела, а горизонтальная надпись: Черепашка-ниндзя. После этого под одеялом под парным изречением то и дело высовывалось целых шесть ног.

Разумеется, семья Тун Чжунлу вместе с Тун Чжэнь вернулась в седьмую бригаду, и Тун Тефо автоматически влился в компанию Хэй Тайяна. Тефо от рождения был остер на язык и обладал талантом Дунфан Шо.

Увидев пробегающих мимо детей, Гоу Пи задиристо бросил: — Мелкотня, а ну спорим, есть то, чего вы не посмеете сделать!

Мэн Цзю спросил: — Чего это?

— Смелости не хватит разогнать тех двух собак.

Мэн Цзю охотно откликнулся: — Подумаешь, велика невидаль. Чего тут бояться! — И дети с криком бросились к собакам. Тут же громко уточнил Гоу Пи: — Мелкие, запомните: когда разгоните, преследуйте только черного пса и не давайте ему останавливаться по меньшей мере двести метров!

Затем Гоу Пи повернулся к Таньцзы: — Сдается мне, с самого утра в горле пересохло, надо сбегать глотнуть воды!

Таньцзы поддразнил его: — Представляю себе: твоя чашка — это вишневые губы, а вода, которую ты пьешь, способна напоить допьяна самого демона!

— Пошла твоя мать к черту! Тебе тоже досталось. Гляди-ка, когда это у тебя штаны на заднице протерлись? Беги скорее к третьей сестрице, пусть зашьет! Представляю, как третья сестрица никак не может вдеть нитку в иголку, злится до смерти, слюнявит кончик, чтобы сделать его прямым и просунуть в ушко! — Насмеявшись вдоволь, он в один миг вскочил на ноги, закинул на плечо рваную куртку и затянул песню из вставки к фильму Оборона селения Любао: — Девяносто девять ярких солнечных дней, о-ей, восемь-де-сят летний парень в солдаты собрался, ветряная мельница вслед за восточным ветром кружится, братец тоскует по малютке Ин Лянь... — и зашагал домой.

Три девочки, поглощенные изучением загадочной веревки, от неожиданного появления мальчишек испугались. Я Ху провел указательным пальцем по щеке Сяо Ячжи со словами: — Стыдоба! Стыдоба! — Девочки выпрямились и в полном недоумении переглянулись: они решительно не понимали, что стыдного в том, чтобы смотреть на собачью драку — в конце концов, они целыми днями наблюдали, как бодаются быки, и никто при этом не смеялся.

Мальчишки выстроились полукругом и с гиканьем прогнали собак за пределы деревни. Надо сказать, что цепкость животных в этот момент превосходила все мыслимые пределы на свете: они были связаны намертво, а сам процесс затянулся донельзя. Причина, судя по всему, заключалась в том, что внешние половые органы суки отличались от других и были исключительно мясистыми, свисая сзади наподобие черной коробочки хлопчатника. Стоило кобелю проникнуть внутрь, как суку пронзала такая боль, что она взвизгивала, а после этого все защелкивалось намертво, точно сокол, вцепившийся в лапку коршуна.

У околицы расстилалось огромное пшеничное поле, где стебли доросли уже до пояса. Ребятишки, потеряв голову от озорства, неслись следом, а две собаки, волоча друг друга, пытались удрать, вытоптав в итоге все поле до единого стебелька, прежде чем они наконец расцепились. Едва псы разбежались, Мэн Цзю взял на себя инициативу и бросился в погоню за черным. Они преследовали его до самых гор, пока окончательно не выбились из сил и не остановились перевести дух, прикинув мысленно: уж это расстояние наверняка превышало двести метров.

Они уселись на траву, тяжело отдуваясь. Когда дыхание немного выровнялось, они вдруг расслышали какой-то щелчок, дружно повернули головы в сторону лесопосадки за спиной и замерли, обнаружив там человека, которого никто из них никак не ожидал увидеть, занятого делом, какого никто из них никак не мог вообразить.

http://bllate.org/book/22008/2287971