Готовый перевод The Regent and the Imperial Advisor's Affair / У Регента и Государственного Наставника роман: Глава 16

— Чу Цзюсюй нахмурился.

— Не знаю, — ответил Цзин У. — Владыка союза души не чает в госпоже Хэ, а молодой господин Сун — его зять. Намерения Сун Вэньюаня неясны, и вполне возможно, что Владыка союза искренне желал выдать госпожу Хэ замуж, чтобы она наконец забыла молодого господина Вэня.

Чу Цзюсюй покачал головой:

— При той преданности, с какой Хэ Шуанцзя хранит верность прошлому, эта родительская забота Хэ Чжанйоу наверняка пойдет прахом.

Глядя на крупные иероглифы, высеченные на стене, Чу Цзюсюй спросил:

— Как взломать этот замок? Вряд ли они в самом деле рассчитывали, что сюда придут несколько пар любящих супругов. В Храме Защиты Государства полно монахов, которые не женятся, неужели мне вести сюда кого-то из своих женатых подчиненных? Ни за что, если с ними что-то случится, мое сердце просто не выдержит!

— Старец Му Даоцзы был человеком с причудами, — Цзин У отвел взгляд от стены. — То немногое, что он оставил в записях здесь — правда, но большей части верить нельзя. Написанному на стене тоже доверять не стоит.

Чу Цзюсюй с облегчением выдохнул:

— А я уж думал, коль никого не найдем, придется нам самим лезть, все равно ловушки не разбирают, мужчина ты или женщина.

Цзин У тихо прикрикнул на него:

— Баловство!

— Я же просто к слову сказал, чего ты заводишься! — Чу Цзюсюй задрал подбородок. — Государственный наставник, давай-ка ломай этот массив.

Цзин У отвел взгляд:

— Следуй за мной.

Шаг за шагом подойдя к двум пазам в стене, Цзин У пошарил в них пальцами, а затем указал на два места:

— Когда я скажу нажимать, жми сюда, а потом левую руку веди направо, а правую — налево.

Чу Цзюсюй кивнул, показывая, что понял.

Цзин У подошел к другой паре пазов, отыскал нужные механизмы и скомандовал:

— Нажимаем!

Они надавили одновременно, и едва Цзин У с усилием повернул рычаг, как раздался скрежет шестерен. В каменной стене открылась дверь и показалась лестница, ведущая на верхний этаж. Друг за другом они поднялись на шестой уровень. Посреди этажа стоял каменный стол, а на нем покоился черный деревянный ларец.

Чу Цзюсюй потрепал себя за подбородок:

— Неужели здесь и правда спрятана карта сокровищ?

— Не знаю, — отозвался Цзин У. — Я никогда не слышал, чтобы старец Му Даоцзы обладал несметными богатствами.

— Что ты понимаешь! — хмыкнул Чу Цзюсюй. — Будь у меня столько серебра, что куры не клюют, я бы тоже все попрятал и никому не показывал.

— Сомнительно! — заметил Цзин У.

Чу Цзюсюй только задохнулся от возмущения. Между прочим, он всё еще по уши в долгах перед самим Цзин У! Насчет богатств целой страны — это и впрямь сложно, хотя... не то чтобы совсем невозможно: в императорской сокровищнице Чуцзина кони вполне могли бы бегать наперегонки.

— Чего ты вечно языком треплешь?! — недовольно бросил Чу Цзюсюй.

Цзин У лишь молча подумал: «……»

И слов мало — плохо, и слов много — тоже не угодишь. Как же с ним разговаривать?

Чу Цзюсюй вздохнул:

— Переплюнуть по богатству сокровищницу Чуцзина и впрямь проще простого. Если собрать всё до последней монеты, у них осталось всего пятьсот тысяч лянов серебра, так что старец Му Даоцзы вполне мог скопить несметные сокровища.

Цзин У оставалось только промолчать. Редко встретишь столь разорившийся правящий род, как императорская семья Чуцзина.

— Здесь есть ловушки? — поинтересовался Чу Цзюсюй.

Цзин У кивнул:

— На столе.

Он подошел ближе и несколько раз нажал снизу на каменную столешницу. Раздался щелчок, и ларец слегка приподнялся. Цзин У протянул руку и подцепил крышку, а затем резко отпрянул в сторону, уворачиваясь от длинной иглы, со свистом вылетевшей из тайника.

— Эй, ты часом не внук старца Му Даоцзы? До чего же движения отточенные, — заметил Чу Цзюсюй.

Карта сокровищ

— Нет, — коротко бросил Цзин У и протянул ларец Чу Цзюсюю.

Внутри лежала вещица, похожая на кусок выделанной кожи. На клочке ткани размером с ладонь парой штрихов была набросана морская гладь, но от острова посередине осталась лишь половина.

Чу Цзюсюй нахмурился:

— Почему только половина? К тому моменту, как мы отыщем вторую, я, пожалуй, и сам разбогатею, зачем мне тогда эти сокровища!

— Быть реалистом не возбраняется, — заметил Цзин У.

Чу Цзюсюй чуть не лишился дарха речи! Пусть сейчас он и в долгах, но все долги перед императором Чэнсюанем он давным-давно закрыл, а уж рассчитаться с Цзин У — сущие пустяки, разбогатеть для него — лишь вопрос времени.

— Знаешь это место? — Чу Цзюсюй поднес кусок кожи прямо к лицу Цзин У.

Цзин У покачал головой:

— Нет. Покажешь вторую половину — тогда и поглядим.

Едва они умолкли, как до их слуха донесся тихий шелест вращающихся шестерен механизма, а под ногами ощутилась легкая вибрация.

— Кто-то силой ломает массив, уходим! — Цзин У водрузил ларец на место, схватил Чу Цзюсюя за руку и бросился вниз по лестнице.

Чу Цзюсюй расторопно засунул половину карты себе за пазуху. Когда они спустились на пятый этаж, багрово-красная кровь уже залила половину пола. Четыре безжизненных тела с застывшими на лицах масками ужаса валялись в углублениях для механизмов, утыканные маленькими ножами, а струйки крови стекали по стенам прямо на землю.

Там, где пролилась кровь, открылись ряды крошечных отверстий. Бесчисленные лезвия со свистом взмыли в воздух, и на полу уже лежало несколько человек. В центре этой бойни, окруженный донельзя перепуганной охраной, стоял помрачневший Сун Вэньюань.

Завидев спускающихся Чу Цзюсюя и Цзин У, Сун Вэньюань помрачнел еще сильнее и рявкнул:

— Задержать их!

Уворачиваясь от летящих клинков и отбиваясь от бросившихся на них людей, Цзин У чуть качнул головой, уходя от ножа. Щеку обожгло легкой болью — лезвие распороло черную ткань на его лице, оставив на белой коже тонкий порез.

Чу Цзюсюй пинком отбросил рванувшегося к нему противника, ухватил Цзин У за руку, и они выскочили с пятого этажа. Поменявшись местами, Цзин У деактивировал защитный механизм, выволок Чу Цзюсюя из башни с ловушками и растворился вместе с ним в густой ночной темноте.

Перемахнув через стену, они проскользнули во двор. У парадного входа дегустировали дозоры, поэтому Чу Цзюсюй и Цзин У забрались внутрь через окно, быстро сбросили тонкие черные одежды, а обувь Цзин У аккуратно поставили на место. Впрочем, обувь была чужой, великоватой, но зато и прятать ее не придется — на Цзин У были надеты сапоги самого Чу Цзюсюя. Они торопливо забрались на кровать; их черные как смоль волосы переплелись, и Чу Цзюсюй крепко прижал к себе хрупкое тело Цзин У.

Цзин У слегка напрягся, а в темноте его уши вспыхнули ярким пламенем. Хотя последние несколько дней они и делили одно ложе, лежать вот так, в столь интимных объятиях, им приходилось впервые. С малых лет привыкший полагаться только на себя, Цзин У отвык от подобной близости с людьми, и сердце его сбилось с ровного ритма.

Не успели они толком улечься, как входную дверь с грохотом распахнули. В сопровождении стражи вошел Сун Вэньюань: на губах его играла улыбка, но глаза были полны мрачной злобы.

Чу Цзюсюй посильнее прижал к себе Цзин У, укрывая их обоих одеялом, и грозно прикрикнул:

— Кто здесь?!

В комнате вспыхнул свет свечей. Тщательно укутав Цзин У с головы до ног, Чу Цзюсюй с крайним неудовольствием уставился на ворвавшегося гостя:

— Что это должно значить, молодой господин Сун?

Сун Вэньюань в этот момент и сам почувствовал себя неловко. Он слишком спешил, потерял осторожность и совсем забыл, что это спальня молодой супружеской пары. Вваливаться сюда вот так, толпой вооруженных мужчин, было поистине верхом бестактности.

Сун Вэньюань сложил руки в извиняющемся жесте:

— Тысяча извинений. Только что в поместье проникли лазутчики, и у Владыки союза похитили личную печать.

Личная печать боевого владыки — вещь столь же важная и неоспоримая, как нефритовая печать самого императора Чуцзина, Чу Ланя. Потеря печати и впрямь грозила обернуться грандиозным скандалом. Пропала она на самом деле или нет, Чу Цзюсюй не знал, но в одном он был уверен наверняка: Сун Вэньюань явился сюда вовсе не за печатью.

Лицо Чу Цзюсюя оставалось холодным:

— Молодой господин Сун, как бы сильно вы ни спешили, соизвольте хотя бы позволить мне и моей жене одеться.

При слове жена тело Цзин У напряглось еще сильнее. Чу Цзюсюй успокаивающе похлопал его по спине и, сохраняя невозмутимый вид, начал выводить пальцем слова прямо на спине у монаха:

«Два взрослых мужика, а туда же — смущаются. Не будь ты мужчиной, я бы подумал, что сплю с красной девицей».

Цзин У бесшумно отвел его руку. На лице осталась рана, показываться кому-либо в таком виде не стоило, поэтому ему оставалось лишь уткнуться лицом в грудь Чу Цзюсюя, хотя лежать в столь тесных объятиях было невыносимо неловко.

Комната была небольшой. Окинув взглядом всё помещение, Сун Вэньюань со свитой проверили каждый уголок — за исключением постели, на которой лежали Чу Цзюсюй и Цзин У.

Сун Вэньюань виновато улыбнулся:

— Прошу прощения за беспокойство. Злодеи крайне изворотливы, не обессудьте, я подожду вас снаружи.

Как только дверь закрылась, Чу Цзюсюй быстро натянул черные одежды наизнанку, а сверху прикрыл их двумя слоями обычной верхней одежды, надежно спрятав ночной наряд. С Цзин У так провернуть не удалось: его кости были утончены магией, и одежда сидела на нем совершенно не по фигуре.

Чу Цзюсюй подтянул его вещи:

— Давай я помогу.

Вытащив из-за пазухи Цзин У сложенную ночную одежду, он аккуратно засунул ее внутрь и просунул руку под одежду монаха, чтобы поправить всё как надо. Цзин У окаменел: чужие теплые пальцы шарили у него на груди, а легкое щекотание лишь острее подчеркивало близость их тел. Уши покраснели так, будто с них капала кровь, и Цзин У снова и снова мысленно повторял Сутру очищения сердца.

— Идеально, — Чу Цзюсюй хлопнул ладонью по округлой груди Цзин У.

Тот перехватил его руку:

— Хватит баловаться!

Чу Цзюсюй взглянул на рану на лице Цзин У: царапина была короткой и неглубокой, но слегка покраснела и припухла. Нахмурившись, он придвинулся ближе и легко прикусил Цзин У за щеку.

Цзин У тут же замер. Все труды по чтению сутры за последние полдня пошли прахом: багровым румянцем залило не только уши, но и всё лицо.

Чу Цзюсюй возмутился:

— Чего это ты краснеешь! У тебя на лице рана, мне что, не положено ее замаскировать?

Краска на лице Цзин У пошла на убыль:

— Понимаю.

Чу Цзюсюй причмокнул губами:

— Кусать твою щеку — всё равно что вгрызаться в вареное яйцо, только голод не утолишь.

— Мне есть не положено, — мысленно вздохнул Цзин У. Похоже, согласиться на уговоры Чу Цзюсюя пойти с ним было ошибкой.

Взяв баночку с румянами и пудрой, Чу Цзюсюй принялся закрашивать царапину на лице спутника, делая ее менее заметной.

Увлекая Цзин У за собой к столу, он шепнул:

— Не бойся.

Рукав Цзин У задел край стола, и стоявшая там чашка с грохотом рухнула на пол. В тот же миг входная дверь со скрежетом распахнулась, а Чу Цзюсюй как раз в этот момент снова прикусил Цзин У за щеку. Тот поспешно прикрыл лицо руками, и Чу Цзюсюй ловко завязал на его лице полумаску.

— Прости, я случайно сделал тебе больно? — нежно проворковал он.

Цзин У покачал головой, одновременно читая молитвы и тяжело вздыхая про себя: зря он всё-таки сюда пошел, хотя теперь жалеть о содеянном уже поздно.

Ввалившись в комнату, Сун Вэньюань застал сцену, как Чу Цзюсюй нежно ласкает жену. Слегка смутившись, он бросил взгляд на осколки на полу:

— Ваша супруга в порядке?

Голос Чу Цзюсюя звучал холодно:

— Ничего страшного. Сейчас смажем мазью, и пройдет.

Сун Вэньюань виновато улыбнулся:

— В поместье есть отменная мазь, я велю служанке принести ее в знак извинений.

Чу Цзюсюй ответил сдержанно:

— Благодарю, молодой господин Сун.

А про себя мысленно выругался: какой же этот Сун Вэньюань лицемер!

Оглядев комнату еще раз — проверив каждый уголок изнутри и снаружи и не обнаружив ничего подозрительного, — Сун Вэньюань сложил руки в поклоне:

— Извините за беспокойство.

Чу Цзюсюй ничего не ответил: любой на его месте после такого рассердился бы не на шутку. Сун Вэньюань не стал принимать близко к сердцу его холодность и удалился со своими людьми.

Как только дверь со скрипом закрылась, Чу Цзюсюй облегченно выдохнул и сделал глоток чая:

— От этой пудры во рту один гадкий привкус, я же ее натурально надкусил.

Цзин У снял маску. На белой коже красовался вполне отчетливый след от зубов, щека слегка припухла, но зато мелкая царапина была полностью скрыта от посторонних глаз.

В дверь постучали. Чу Цзюсюй открыл ее, и стоящая на пороге служанка почтительно поклонилась:

— Молодой господин приказал передать лекарство.

Чу Цзюсюй вернулся в комнату. Служанка, мельком взглянув на холодное, отрешенное лицо Цзин У, замерла от удивления — еще никогда ей не доводилось видеть столь прекрасного человека.

— Где лекарство? — прервал ее оцепенение Чу Цзюсюй.

Служанка густо покраснела и торопливо протянула баночку. Чу Цзюсюй взял ее, откупорил крышку и бросил:

— Можете идти.

Девушка поклонилась и поспешно ретировалась. Лишь когда ее обдал прохладный ночной ветерок, румянец спал с щек, а в голове прояснилось.

Заперев дверь, Чу Цзюсюй издал звук одобрения:

— Тьфу ты, ну и искуситель же ты. Хорошо еще, что ты не императорская наложница, иначе про таких говорят: способен разорить целое государство.

Цзин У тихо прочел мантру Будде:

— Всего лишь бренная плоть. Красота и тлен — лишь миг в потоке времени.

— Ишь ты как заговорил! Все мы не чужды прекрасному, а когда состаришься, будешь эдаким благолепным старым монахом, — в шутку протянул Чу Цзюсюй. — Глядишь, вокруг императорского города толпы поклонниц виться станут, ведь встретить такого писаного красавца-монаха — большая редкость.

Цзин У сосредоточенно читал сутры, обращая шутовские речи Чу Цзюсюя в пустой звук, что уносил ночной ветер.

Тем временем служанка подошла к Сун Вэньюаню:

— Молодой господин.

— Не заметила ли ты чего подозрительного на лице молодой госпожи? — поинтересовался тот.

Служанка покачала головой:

— У молодой госпожи на щеке виден лишь покрасневший след от укуса, никаких иных ран нет.

Сун Вэньюань нахмурился:

— Она носит вуаль. Быть может, на лице есть изъян?

Девушка смутилась:

— Никаких изъянов у госпожи нет, напротив, она поразительно хороша собой.

Мин Си — известный хрупкий болезненный юноша, и в Цзянху ходили упорные слухи, что он души не чает в своей жене. Вполне возможно, что он просто не желает, чтобы посторонние любовались ее лицом.

Сун Вэньюань махнул рукой, отпуская служанку, и обратился к стоявшему рядом мужчине:

— Молодой господин Мин покидал свои покои?

Одетый в черное мужчина покачал головой:

— Нет.

Впрочем, Чу Цзюсюй с напарником пробирались через окна во внутреннем дворе, так что стража действительно ничего не видела.

— А тот юноша выходил из комнаты? — спросил Сун Вэньюань у пожилого управляющего.

Тот отрицательно покачал головой:

— Никак нет. Когда старый слуга вошел туда со стражей, молодой господин всё еще спал.

Сун Вэньюань кивнул. В башню пробрались двое мужчин, так что подозрения с компании Чу Цзюсюя пока можно было снять. Сменив направление шага, он направился к покоям Хэ Чжанйоу.

При таком шуме не узнать о случившемся было невозможно. Хэ Чжанйоу сидел в кресле с помрачневшим лицом. Глядя на вошедшего Сун Вэньюаня, он процедил:

— А я ведь недооценивал тебя, зять. Прокопать такой тон прямо в поместье семьи Хэ и сделать так, чтобы я ничего не заметил...

Старик рассчитывал, что единственный потайной ход находится в его собственных покоях, а оказалось, что у Сун Вэньюаня во дворе тоже есть скрытый лаход, ведущий к задней горе. И кто-то уже успел пробраться через него на шестой уровень башни. Остались ли там вообще сокровища — большой вопрос, и как тут было не взбеситься.

— Отец, — виновато произнес Сун Вэньюань. — Я лишь хотел облегчить себе путь, упущение целиком на мне.

Хэ Чжанйоу холодно фыркнул, поднимаясь с кресла и принимаясь мерить шагами кабинет:

— К чему теперь эти разговоры? Главное — отыскать тех двоих, кто проник в башню, и проверить, на месте ли содержимое шестого уровня.

Сун Вэньюань вздохнул:

— Я понимаю. Злоумышленники бежали, и пока неизвестно, в поместье ли они. Стоит им покинуть пределы семьи Хэ, и искать их придется в стогу сена. Я сделаю всё возможное, чтобы разгадать механизм и подняться на шестой этаж.

Хэ Чжанйоу зловеще прищурился:

— Лучше бы сокровищам оставаться в башне. Если они попадут в чужие руки, я не ручаюсь за твою судьбу.

Стерпев недвусмысленную угрозу тестя, Сун Вэньюань ответил с подобострастием:

— Я всё понял.

Хэ Чжанйоу хмыкнул:

— Время не ждет. Дела с Виллой Красного Клена пока отложим, поимка воров сейчас важнее.

Сун Вэньюань чуть крепче сжал кулаки, но внешне остался почтителен:

— Как скажете.

Сестра

В старой усадьбе семьи Хэ проживало немало почтенных старцев, и постоянные ночные обыски дома вызвали у них жуткое недовольство. Сун Вэньюаню пришлось выслушать немало упрёков, перессорившись со всеми вокруг, но лазутчиков, побывавших в башне, он так и не нашел. Злоба в его сердце нарастала с каждой минутой, искажая лицо в жуткой гримасе. Вернувшись в свои покои, он разнес в щепки всё, что попадалось под руку.

Вопреки бушевавшей вокруг суматохе, Чу Цзюсюй спал превосходно. С тех пор как он заявил Сун Вэньюаню о своей страсти к вегетарианской пище, еда на столе наконец позволяла ему наедаться досыта. Правда, сегодня стряпчий, видимо, витал где-то в облаках, потому что вкус оставлял желать лучшего.

Есть в полумаске было неудобно, так что Цзин У снял ее — след от зубов на щеке стал уже гораздо бледнее.

Окинув взглядом этот отпечаток, Чу Цзюсюй обнажил в улыбке белые зубы:

— Погляди-ка, а у меня отличная симметрия зубов получилась.

Цзин У молча отломил кусок лепешки и отправил в рот; при каждом жевательном движении отпечаток на его щеке забавно шевелился. Пропустив шутку мимо ушей, он сохранял невозмутимый вид — по крайней мере, внешне держался с абсолютным спокойствием.

Тем временем в комнату вихрем влетел Чу Лань. Натолкнувшись глазами на спокойно завтракающего за столом Цзин У, он от удивления вытаращил глаза.

Чу Цзюсюй расплылся в улыбке:

— С каких это пор ты врываешься без стука? А ну цыц!

Эр Вэнь «……»

Сань Вэнь «……»

Чу Лань «……»

Дядюшка! Ну хорош шутить, а?

Цзин У проглотил кусок лепешки:

— Садись.

Наконец обретя дар речи, Чу Лань подбежал к Чу Цзюсюю и плюхнулся рядом, и тут-то заметил след от зубов на щеке Цзин У:

— Вы... вы что...

Неужели сыгранная роль стала явью?!

Последние слова застряли у Чу Ланя в горле.

Чу Цзюсюй отвесил племяннику увесистый подзатыльник:

— Это моя жена, чего уставился!

Но ведь государственный наставник номинально состоит со мной в браке! — мысленно взвыл Чу Лань.

Кончики ушей Цзин У покраснели.

Чем дольше Чу Лань смотрел на белую щеку Цзин У со злополучным следом, тем сильнее в нем закипало раздражение. Вскочив на ноги, он решительно развернулся к выходу!

Чу Цзюсюй в мгновение ока схватил его за воротник:

— Ты куда это?

— Пойду с башни сброшусь! — выпалил Чу Лань.

Усадив племянника обратно и впихнув ему в рот целый паровой пирожок, Чу Цзюсюй прикрикнул:

— Хватит балаган устраивать, ешь давай!

Обиженно жуя пирожок, Чу Лань думал о своем: дядюшка совсем от рук отбился! Государственный наставник — чистый демон, а не небесный небожитель, только и умеет, что очаровывать дядюшку!

Чу Лань яростно пережевывал еду, словно во рту у него был не пирожок, а плоть самого Цзин У.

В постоялом дворе незнакомец неподвижно лежал на кровати, уставившись в потолок пустым взглядом, в котором, впрочем, всё еще теплилось упрямое желание бороться до конца.

Цин Юй хмуро разглядывал мужчину: с тех пор как тот пришел в себя, он находился именно в таком состоянии и упорно отказывался отвечать на любые вопросы.

Цин Янь тем временем аккуратно стирал смоченным в воде платком черную мазь с лица пострадавшего. Когда лекарство смыли, перед ними предстало слегка припухшее, но вполне узнаваемое лицо.

Хуа Юньгэ изумленно выдохнул:

— Хун Е!

Встрепенувшись, Хун Е рывком сел на постели, судорожно проверил ладонью почти спавшую припухлость на щеке и настороженно уставился на Хуа Юньгэ.

Цин Юй похлопал его по плечу:

— Расслабься, братец. Мы из Минцюна, прибыли сюда, чтобы найти убийц и отомстить за Виллу Красного Клена.

Он вдруг осекся и отдернул руку:

— Погоди-ка. Разве второй молодой господин с Виллы Красного Клена не погиб? Ты человек или привидение?

Хун Е перевел взгляд с одного на другого:

— Вы и впрямь из пика Минцюнь?

Хуа Юньгэ сложил руки в приветствии:

— Я Хуа Юньгэ с пика Минцюнь.

Адепты Минцюня славились непревзойденным владением мечом, скверным нравом и упрямством, граничащим со слепой одержимостью. Хуа Юньгэ вырос вместе со своей невестой, и ее трагическая гибель подкосила его настолько, что он целыми днями пропадал в кабаках, заливая горе горькой.

Однажды он так напился прямо посреди улицы, что потерял сознание. Чу Цзюсюй, у которого в тот момент было скверное настроение из-за недавних стычек, приметил валяющегося на мостовой пьянчугу и велел притащить его к себе.

Возвращаться на ставший могилой воспоминаний пик Минцюнь Хуа Юньгэ не хотел, а раз уж Чу Цзюсюй его подобрал, то и решил остаться при нем. До этого они с Хун Е виделись всего пару раз и близко знакомы не были, но мертвое лицо в том гробу врезалось в память слишком отчетливо.

Хун Е на мгновение задумался:

— Я слышал о тебе.

Хуа Юньгэ кивнул:

— Мы встречались, должно быть, ты позабыл.

Цин Янь тут же поинтересовался:

— Если ты жив, то кто же лежал в гробу?

Хун Е покачал головой:

— Когда я очнулся, то обнаружил себя в лесу. Меня покусали ядовитые пчелы, да вдобавок я неудачно упал и сломал ногу. А когда выбрался к людям, уже вовсю судачили о трагедии на Виллу Красного Клена.

Глаза его покраснели, и он горько усмехнулся:

— Боюсь, кроме вас, здесь больше ни у кого нет искреннего желания докопаться до правды и найти убийц, уничтоживших Виллу Красного Клена.

Цин Юй изумленно вскинул брови:

— Повсюду говорят, будто это дело рук Секты Цинсу. Ты что, не веришь?

http://bllate.org/book/21929/2278355