Готовый перевод The Useless Prince and His Lucky Groom / Никчемный князь и его муж для счастливого брака: Глава 21

— Старец Лу уже наложил мне повязку, через пару дней всё точно заживёт, — сказал Великий Чжоу.

— Ваше Высочество, если это удобно, я хотела бы сегодня после обеда отлучиться по делам.

Великий Чжоу взглянул на него, но возражать не стал, лишь произнёс:

— Хорошо. Невестка, рассчитывайте свои силы. Если почувствуете недомогание, ничего страшного, если отложите дела на день-другой.

— Хм… вот что, позвольте мне всё же взглянуть на вашу рану, а то я не могу успокоиться.

Лицо Великого Чжоу мгновенно зарделось, он поспешно замахал руками:

— Всё в порядке, правда, всё хорошо! Смотрите, я же хожу совершенно нормально.

Он попытался пройтись, стараясь выглядеть как можно естественнее, но стоило сделать пару шагов, как лодыжка подвернулась. Казалось, он вот-вот растянется на полу, но вдруг дохнуло ароматом цветов, и чьи-то тонкие, изящные пальцы крепко ухватились за его рукав, рывком вернув в вертикальное положение.

«У невестки такая недюжинная сила», — промелькнуло у него в голове.

Однако, взглянув на Цзо Хунцю, чьё лицо раскраснелось, а дыхание сбилось, он внезапно почувствовал, как его собственное сердце бешено заколотилось.

Пряди волос прилипли к её слегка влажным щекам, а распущенные длинные локоны мягко колыхались от дуновения ветерка. Этот краткий миг запечатлелся в его памяти, словно на века.

Нет, нет… она ведь жена его брата… не должен он питать подобных неподобающих мыслей.

Великий Чжоу, даже не попрощавшись, рванул из комнаты. Цзо Хунцю, ещё не оправившаяся после болезни и утомлённая недавним рывком, лишь с изумлением смотрела на его поспешно удаляющуюся хромающую спину.

— Постойте! Осторожнее, у вас же нога ещё не зажила!

Едва она договорила, как услышала громкое ой, и Великий Чжоу свалился прямо в придорожные кусты. Какое-то время там было тихо, и Цзо Хунцю уже собралась выйти, чтобы узнать, что случилось, как вдруг он выскочил из зарослей и тут же скрылся за углом, оставив после себя лишь разлетающиеся в воздухе травинки и сухие листья.

Что с ним такое? Неужели во время наказания военными палками ему случайно задели голову?

Цзо Хунцю покачал головой и обратился к стоявшей рядом служанке, которая выглядела совершенно ошарашенной:

— Похоже, ваш хозяин и впрямь человек необычайный… хм, истинный талант полководца.

Цзо Хунцю сидел в покачивающейся карете и тихонько отодвинул уголок занавески. На противоположной стороне улицы Павильон Руи, где прежде кипела жизнь и от посетителей не было отбоя, теперь стояли лишь обгоревшие руины. На кирпичах, валявшихся у дороги, виднелись чёрные следы копоти.

Он молча смотрел на жалкое зрелище, оставшееся от Павильона Руи. Хотя он был готов к худшему, при виде этой картины сердце словно сдавило тяжёлым молотом. Лишь спустя долгое время он смог прийти в себя.

— Старик, не знаешь ли ты, что случилось с этим Павильоном Руи? — по знаку Цзо Хунцю одна из расторопных служанок перехватила прохожего.

Старик вздохнул:

— Ох, барышня, вы не знаете. Павильон-то был в полном порядке, да как-то ночью вдруг вспыхнул пожар. Вся улица выбежала тушить, еле-еле справились, а внутри — ни единой живой души, все, должно быть, погибли. Ох, беда, горе-то какое. Там ведь работало несколько девушек вашего возраста, все в один миг сгинули.

Служанка пересказала всё слово в слово. Цзо Хунцю молчал, а затем тихо произнёс:

— Хорошо, я понял. Отправляемся дальше. Нет… подожди, лучше вернёмся в Резиденцию Хуай-вана.

Карета проехала ещё немного, и один из личных охранников, сопровождавших их, внезапно направил коня в другую сторону и скрылся в пыли, очевидно, получив приказ от Цзо Хунцю.

Когда сумерки сгустились, карета вернулась в резиденцию. Цзо Хунцю был не в духе, и даже когда управляющий резиденции почтительно поклонился, он лишь спустя время опомнился и поспешно ответил на приветствие:

— Управляющий, у вас есть поручения?

О том, кем на самом деле является Цзо Хунцю, знал только Великий Чжоу. Входил и выходил он из комнат, скрывая лицо вуалью, поэтому управляющий принял его за возлюбленную Великого Чжоу, и на душе у него потеплело.

— Барышня вернулась. Я уже приказал накрыть ужин, не соблаговолите ли пройти в обеденный зал?

Цзо Хунцю был тронут:

— Благодарю за заботу. А где же Его Высочество?

— Его Высочество, ведь прошло уже шесть дней с тех пор, как он поправился, отправился в военный лагерь, чтобы отметиться и узнать, нет ли у главного командующего каких распоряжений.

— Главный командующий — это Князь Чу?

— Именно так, — управляющий тяжело вздохнул. Вся резиденция была недовольна наказанием, которому подвергли Великого Чжоу, но сделать ничего не могли. Великое Чжоу держалось на военной мощи, положение генералов было незыблемо. А раз Князь Чу пользуется особым доверием императора, то разве может с ним сравниться Великий Чжоу, пока не снискавший громкой славы?

Поэтому, даже получив порцию ударов, им оставалось лишь смириться и проглотить обиду.

— Впрочем, не будем об этом. Вы только оправились от недуга, поэтому я велел приготовить лёгкие блюда. Не знаю, придутся ли они вам по вкусу, но если чего-то пожелаете — только скажите, — сказал управляющий.

— Вы слишком любезны, этого вполне достаточно, — ответил Цзо Хунцю.

Неизвестно почему, по пути в обеденный зал Цзо Хунцю показалось, что служанка ведёт себя странно: она словно хотела что-то сказать, но не решалась. Управляющий время от времени покашливал, и его тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине.

Хотя ужин был на одного, стол ломился от яств.

Проведя полдня в дороге, Цзо Хунцю действительно утомился, поэтому он лишь покачал головой, решив, что, должно быть, стал слишком мнительным.

Когда управляющий вышел, он снял вуаль и принялся за еду. Повара в Резиденции Хуай-вана готовили неплохо, пожалуй, даже лучше, чем в Резиденции Девятого князя.

Закончив трапезу, он встал и вновь повязал вуаль. Попрощавшись с управляющим, он вернулся в свои покои. Откинувшись на спинку стула, он смотрел, как дрожит пламя свечи, и всё никак не мог отделаться от странного чувства.

Управляющий был очень приветлив, и Цзо Хунцю чувствовал, что это искренне. Но ведь для него он — женщина неизвестного происхождения, появившаяся из ниоткуда. В знатных домах даже мужчину, приведшего в дом незнакомку, сочли бы нарушителем приличий. Почему же управляющий не только не выказал недовольства, но и проявил чрезмерное рвение?

— Госпожа, издалека я видел, что тот дом полностью сгорел, вид у него ужасающий. Опасаясь выдать себя, я не стал подходить ближе, — охранник, судя по всему, только что вернулся, и голос его был прерывистым.

— Хорошо, я понял. Благодарю за службу, — спокойно ответил Цзо Хунцю.

Несмотря на внешнее спокойствие, в душе его бушевала буря. Неужели две точки, с таким трудом организованные Павильоном Руи в столице, уничтожены? Это он подставил своих людей, интересно, удалось ли хоть кому-то спастись?

В тот день, покидая Резиденцию Девятого князя, он понимал, что Цзо Цяолянь уже знает, где находится Павильон Руи, и идти туда — всё равно что добровольно лезть в ловушку. Как и ожидалось, Цзо Цяолянь не собиралась его щадить.

Цзо Хунцю тяжело вздохнул, с трудом успокаивая мысли. После ухода охранника в комнате воцарилась тишина. Поскольку весенние ночи ещё были холодными, в центре комнаты стояла жаровня, угли потрескивали, наполняя пространство мягким теплом.

Глядя на раскалённые угли, Цзо Хунцю решил не думать о тяготах — что сделано, того не воротишь. Лучше подумать о текущем положении дел.

— Дин Сян, скажи, почему ваш хозяин, Его Высочество, до сих пор не женат?

С тех пор как Цзо Хунцю поселился в резиденции, Дин Сян прислуживала ему. Девушка была миловидной, озорной и очень сообразительной.

Услышав этот вопрос, Дин Сян слегка вздрогнула. Она повела глазами и почтительно ответила:

— Отвечу госпоже: Его Высочество с малых лет упражняется в боевых искусствах. Кроме тренировок, у него нет других увлечений, вот Благородная супруга Шу и тревожится, хочет найти ему достойную пару.

Цзо Хунцю потёр гладкий подбородок и задумчиво произнёс:

— Значит, он так погружён в культивацию, что совсем не интересуется женщинами?

Дин Сян опустила голову и промолчала — это можно было принять за знак согласия.

— Но даже если нет законной супруги, для принца в его возрасте иметь наложниц или горничных — дело обычное. Почему же за все эти дни я ни одной не встретил?

Дин Сян замешкалась, но всё же улыбнулась:

— Может, он сам того не желает.

— О? — Цзо Хунцю внимательно оглядел девушку. В неверном свете свечей она выглядела свежо и красиво, а её фигура была весьма привлекательной. Неужели Великий Чжоу — это Ли Ся-хуэй, который может сидеть с красавицей на коленях и оставаться равнодушным?

Цзо Хунцю, заложив руки за спину, обошёл вокруг жаровни и неожиданно спросил:

— Это управляющий приказал вам помалкивать?

Дин Сян замахала руками:

— Нет, нет, что вы!

Цзо Хунцю остановился:

— Если не скажете вы, я сам спрошу у Его Высочества.

Он ожидал, что Дин Сян отреагирует острее, но та лишь вздохнула и отвела взгляд, словно у неё пропало желание говорить. В комнате стало тихо. Цзо Хунцю молча смотрел на неё, ясно давая понять, что не сдвинется с места, пока не получит ответа.

Прошло много времени. Возможно, после долгой внутренней борьбы Дин Сян наконец поклонилась:

— Об этом следовало доложить госпоже ещё раньше.

— Присаживайся, расскажи всё, — предложил Цзо Хунцю.

Они уселись перед жаровней, и свет огня окрасил щёки Дин Сян в цвет распускающегося персика.

— В нашей Резиденции Хуай-вана почти появилась хозяйка. Но за день до свадьбы она внезапно сошла с ума.

— Сошла с ума? — изумился Цзо Хунцю.

— Да. Она была дочерью чиновника из Линьчжоу. Вы можете навести справки, узнаете, что я не лгу.

— А Его Высочество знает об этом?

— Принц думает, что она тяжело заболела. Благородная супруга Шу велела всем в резиденции молчать.

— Зачем же? Бывает, что болезнь врождённая и проявляется именно перед свадьбой. Случается редко, но всё же. К чему такие тайны?

— Нет… На самом деле, ещё до того как зашла речь о женитьбе принца, Благородная супруга Шу пыталась подобрать ему наложниц. Но странное дело: те девушки через несколько дней либо вешались, либо топились, либо сбегали. Словом, никто не мог остаться рядом с ним. Его Высочество даже пальцем их не трогал.

Дин Сян говорила, и её голос дрожал:

— Благородная супруга Шу надеялась найти ему жену подальше от столицы, но за два дня до свадьбы и та женщина лишилась рассудка. Старые люди поговаривают, что на принца наложено проклятие: любая, кто захочет приблизиться к нему, закончит свои дни печально.

Цзо Хунцю, впервые услышав подобное, был потрясён:

— Неужели принц до сих пор пребывает в неведении?

Дин Сян вздохнула:

— Благородная супруга Шу строго-настрого запретила обсуждать это. Женщины, завидев его, стараются обходить стороной — кто захочет рисковать жизнью ради титула супруги принца? Его Высочество по-прежнему думает, что он просто не нравится девушкам, вот и тратит все силы на тренировки. К счастью, на его характер это не сильно повлияло.

— Не может быть, чтобы с тех пор к нему не смела приблизиться ни одна женщина? — Цзо Хунцю всё ещё не мог в это поверить.

— Госпожа, знаете, почему я до сих пор жива? Потому что, прислуживая принцу, я всегда смотрю только прямо и не смею проявлять даже намёка на симпатию. Две другие девушки, пришедшие вместе со мной, уже давно покоятся в земле, и на их могилах трава по пояс.

Видя, что Дин Сян говорит всерьёз, Цзо Хунцю наконец поверил. Теперь он понял, почему управляющий был так любезен: в его глазах любая женщина, готовая стать женой Великого Чжоу, — настоящее спасение.

— Дин Сян, как думаешь, мне угрожает опасность, раз я так сблизился с принцем? — Цзо Хунцю внезапно похолодел. Учитывая дурную славу принца, не повторит ли он судьбу тех девушек?

Дин Сян серьёзно задумалась:

— Судя по моим наблюдениям, пока госпожа болела, принца к вам не пускал старец Лу. Ваше общение ограничилось лишь тем разом, и вы не выказывали особой симпатии, так что, думаю, пока опасности нет. Но если это затянется… Я вижу, как принц относится к вам — совсем не так, как к остальным.

Цзо Хунцю нахмурился:

— Хорошо, я понял. Если управляющий спросит, говори, что я ничего не знаю.

— Слушаюсь.

Они беседовали, когда снаружи послышались лёгкие шаги. Кто-то подошёл к двери и тихо постучал:

— Невестка, я только что из военного лагеря, принёс тебе гостинцев, пахнут очень вкусно.

Дин Сян вздрогнула:

— Это Его Высочество.

Она взглянула на освещённого пламенем Цзо Хунцю:

— Госпожа, если хотите выбраться отсюда живой…

Цзо Хунцю слегка кивнул:

— Останови его, скажи, что я сплю.

— Слушаюсь.

Дин Сян опустила голову, приоткрыла дверь и, не смея взглянуть на Великого Чжоу, прошептала:

— Ваше… Ваше Высочество, госпожа уже спит.

— Госпожа уже спит… — улыбка Великого Чжоу застыла. Прошло немало времени, прежде чем он пришёл в себя. Достав из-за пазухи завёрнутую в промасленную бумагу лепёшку, он протянул её Дин Сян. Голос его звучал печально:

— Пусть поест, пока тёплая. Зайду завтра утром.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Только увидев, что принц с фонарём удалился в темноту, Дин Сян облегчённо выдохнула и вернулась в комнату. Каждый разговор с принцем стоил ей огромных нервов. Проклятие — штука тёмная, а если случится ошибка, кто будет разбираться? Если бы не хорошее жалованье, она бы давно бросила эту опасную службу.

Цзо Хунцю, прислонившись к окну, вдыхал прохладный ночной воздух, который помогал привести мысли в порядок. Лепёшка была очень ароматной и вкусной. Удивительно, что принц, вернувшись так поздно из лагеря, не забыл купить её — должно быть, он и сам любил такие, раз решил угостить.

Эх, принц…

Впрочем, с тех пор как он начал изучать медицину, он не верил в проклятия. В том, что происходило вокруг принца, наверняка была своя тайна. Но раз уж он только узнал об этом, лучше пока держаться подальше.

Несмотря на тревожные мысли принца, Цзо Хунцю спал крепко. Ранка на левом плече начала чесаться — верный признак того, что заживление идёт успешно.

На следующее утро Великий Чжоу по привычке отправился на тренировочную площадку. Поднимать каменные жернова и отрабатывать приёмы с копьём было его ежедневной обязанностью.

Даже тяжёлые жернова обычно были для него словно детские игрушки, но сегодня всё валилось из рук — он дважды уронил их и едва не раздробил себе пальцы ног.

Разозлившись, он отшвырнул жернова и схватил копьё. Искусству владения копьём его обучали лучшие мастера. С детства он упражнялся не покладая рук, и в отсутствие женщин именно тренировки были единственным способом выплеснуть энергию. Нужно признать, это помогало: устав до изнеможения, он падал без сил и забывал обо всех тревогах.

Обычно после тренировки на душе становилось спокойнее, но сегодня мысли метались. В конце концов, когда он уже собирался уходить, рука предательски дрогнула, и копьё, словно серебряный дракон, вылетело из рук и намертво вонзилось в деревянный столб у входа. Охранник, стоявший рядом, в испуге отпрянул, а копьё ещё долго вибрировало, издавая низкий гул.

Великий Чжоу фыркнул, вытер пот полотенцем и широкими шагами покинул площадку.

Вернувшись в покои, он не находил себе места — сердце словно кошки скребли. Он знал, что не нравится женщинам: служанки, рабыни, кухарки — все бегали от него, как мыши от кота. А если уж и приходилось говорить, то лишь с крайней холодностью.

Кроме матери, Благородной супруги Шу, ни одна женщина не проводила рядом с ним и трёх шагов, а если и задерживалась — вскоре исчезала без следа.

Неужели он и вправду так неприятен женщинам?

Он с сомнением посмотрел на своё отражение в тазу с водой, долго вглядывался, а потом резко ударил ладонью по поверхности, подняв брызги.

— Невестка, сегодня прекрасный день, сияет солнце, в саду зацвели миндаль и яблоня. Не хотите ли прогуляться со мной, развеяться?

Дин Сян через щель в дверях осторожно наблюдала за Великим Чжоу, который ждал ответа, полный надежды. Сегодня он был в белоснежном халате, и, хотя в чертах лица всё ещё сквозил военный дух, в целом он выглядел утончённо и вёл себя мягко, словно боялся нарушить покой обитателей комнаты.

— Ваше Высочество, госпожа уже уехала, — голос Дин Сян дрожал от страха.

— Что? — Великий Чжоу изменился в лице. — Как уехала? Когда?

— Я… я не знаю…

Дин Сян приоткрыла дверь и тут же отпрянула. Великий Чжоу пулей влетел в комнату и начал оглядываться, всё ещё надеясь, что это шутка. Что она где-то спряталась и ждёт, пока он её найдёт.

Но кровать была застелена идеально, одеяло сложено в аккуратный квадрат, на туалетном столике не было ни пылинки. Кроме Дин Сян, в комнате никого не было.

— Невестка? Невестка?

Голос Великого Чжоу стал глухим, а походка — тяжёлой и медленной.

http://bllate.org/book/21872/2270697