Готовый перевод Yin-Yang Occult Master (GL) / Мастер Инь-Ян: Тайны на грани миров (GL): Глава 21

Они шли рядом, остановившись у двери спальни и переглянувшись. Шангуань Лююнь протянула правую руку, коснувшись пальцами резного звериного лика на двери комнаты Шангуань Чэньму, и её губы шевельнулись в тихом приказе:

— Разрушить!

Сияние скользнуло по голове зверя и тут же угасло.

Увидев, что та разрушила барьер, Лун Цинхань неторопливо подняла руку и толкнула дверь.

Убранство комнаты Шангуань Чэньму отличалось исключительной простотой. Мебель из цельного нанму выглядела уныло и безвкусно, лишённая каких-либо украшений. Даже на письменном столе аккуратно лежали лишь четыре драгоценности учёного мужа — и ничего более. Ширма с облачным узором была выполнена в простейшем из возможных стилей, и лишь бронзовая курильница в виде зверя суани выделялась своим грозным, полным звериной мощи видом. Стороннему наблюдателю такая комната показалась бы куда беднее скромного жилища какого-нибудь случайного гостя.

— Не думала, что эта комната окажется настолько запущенной, совсем не похоже на старика! — Шангуань Лююнь окинула взглядом окрестности и холодно фыркнула. По сравнению с кабинетом Шангуань Чэньму это помещение казалось до крайности заурядным.

— Сюда годами почти никто не заглядывал, так что спартанская обстановку вполне объяснима, — неторопливо отозвалась Лун Цинхань, оглядевшись точно так же.

— С чего это тебе знать, что в эту комнату годами никто не захаживал? — с изрядным удивлением спросила Шангуань Лююнь. Лун Цинхань была права: Шангуань Чэньму издавна предпочитал ночевать в кабинете, а в эту спальню возвращался крайне редко.

— Посмотри на этот слой пыли на столе — сюда явно много лет никто не заходил с уборкой. И тушечница тоже: чернила в ней не просто засохли, а потрескались. Такое бывает только тогда, когда вещами долго не пользуются. — Лун Цинхань неспешно прошла по комнате, и её белоснежные пальцы легонько провели по низкому столику, мгновенно покрывшись сероватым налётом.

Шангуань Лююнь слегка нахмурилась, заметив черноту на её кончиках пальцев, обернулась, подошла вплотную, перехватила её руку и рукавом своего платья стерла пыль.

— Раз уж на то пошло, всё действительно так, но об этом поговорим позже, лучше взгляни-ка на это! — произнеся это, она потянула Лун Цинхань за собой, обходя ширму вглубь комнаты.

Внутренние покои заслоняли сероватые пологи кровати, скрывавшие человека от глаз — угадывался лишь смутный силуэт погруженного в беспамятство больного, чьих черт лица было не разглядеть. Шангуань Лююнь на цыпочках подвела Лун Цинхань к самому краю пологов и протянула руку, отдёргивая тусклую ткань.

Лежавший плашмя на ложе человек был страшно бел, без единой капли крови на лице. Морщины казались вырезанными ножом, крепко сжатые губы почернели, а меж бровей залегла глубокая мрачная тень. Одеяло было заботливо подоткнуто со всех сторон, уголки даже тщательно подогнали прямо под шею.

— Госпожа си-шикигами, что думаете? — понизив голос, тихо спросила Шангуань Лююнь, нахмурив брови.

— Яд разъедает лёгкие, болезнь зашла слишком далеко. Одеяло укрыто наглухо — сделано намеренно, — задумчиво произнесла Лун Цинхань.

Шангуань Лююнь тихо вздохнула, присела на край постели Шангуань Чэньму, откинула одеяло и вытащила его запястье. Приложив три пальца к пульсу, она впустила внутрь капельку духовной энергии, но та словно рухнула в тёмную бездну — её мгновенно пожрало без остатка, не оставив и следа. Сердце Шангуань Лююнь пропустило удар, она торопливо разжала пальцы и вернула руку старика на место.

Её взгляд помрачнел, но в ту же секунду Лун Цинхань подалась вперёд. Серебристая маска застыла прямо перед её лицом, когда та неожиданно опустила голову; холодный, изысканный аромат повеял на самой близкой дистанции.

Шангуань Лююнь почувствовала, как у неё в груди отчаянно затрепетало сердце, а затем из-под маски донёсся сдержанный, прохладный шёпот:

— Взгляни-ка сюда!

Последовав её совету, Шангуань Лююнь перевела взгляд туда, куда указывала Лун Цинхань. Та протянула руку, чуть оттянув воротник одежды Шангуань Чэньму, а затем резким движением заставила голову старика повернуться вбок, обнажая дряблую, покрытую морщинами шею сзади.

Шангуань Лююнь присмотрелась к тому месту, куда указывал палец Лун Цинхань: два глубоких следа от укусов размером с фасолину темнели на затылке Шангуань Чэньму. Вокруг них расплылись сине-черные пятна, а дряблая старческая кожа напоминала сухую кору дерева — зрелище было поистине жутковатым.

— Следы змеиных зубов! — остолбенев от холода в груди, выдохнула Шангуань Лююнь.

— Только посмотри: вокруг следов от укусов полно запекшейся крови, но сами ранки даже не начали затягиваться, — наклонившись и изучая отметины на шее Шангуань Чэньму, тихо проговорила Лун Цинхань.

— Какая же мерзкая тварь, и как ненасытна! — Шангуань Лююнь холодно фыркнула, с досадой скрипнув зубами и процедив сквозь зубы:

— Поймаю её — собственноручно настрогаю эту нечисть на змеиный суп!

— Что ты намерена делать? — Лун Цинхань подняла голову, сняла с лица маску и устремила на неё прямой взгляд.

— В этот раз мне придётся изрядно побеспокоить госпожу си-шикигами!

Закончив говорить, Шангуань Лююнь поднялась, подошла к столику во внешних покоях, разбавила водой затвердевшие в тушечнице чернила, вновь намочила кисть и, резко взмахнув запястьем, вывела строки, плавные, словно текучая вода. Чернила расплылись по рисовой бумаге, образовав буйный, дерзкий и необузданный почерк.

Лун Цинхань приняла написанный ею лист, на мгновение задержала на нём взгляд, затем тоже слегка помрачнела взор и согласно кивнула:

— Такой план вполне годится.

Шангуань Лююнь кивнула ей в ответ, обернулась в сторону внутренних покоев — теперь оставалось только ждать.

Когда они вышли из комнаты Шангуань Чэньму, Четыре Си-шикигами всё так же стояли у входа во двор. Бросив на них косой взгляд исподлобья, Шангуань Лююнь убедилась, что все четверо братьев выглядят бодрыми и собранными, и потому воздержалась от лишних слов. Лишь понизив голос, она холодно и веско спросила:

— Вы четверо неотлучно дежурили здесь до того, как глава клана потерял сознание?

— Отвечая третьей барышне: мы с братьями всегда несем вахту по очереди, и перед тем, как глава упал в обморок, здесь находились мы с Гуй-су, — шагнул вперед Цзяо-су и ответил с суровой прямотой.

Услышав это, Шангуань Лююнь окинула взглядом его лицо и лицо Гуй-су, но лишь слегка скривила губы в едва заметной усмешке и равнодушно бросила:

— Где был глава клана перед потерей сознания и что он делал?

— Отвечая третьей барышне: перед тем как лишиться чувств, глава пообедал у старшей барышне, после чего зашел в кабинет почитать. Вчера в часы хай он сказал, что устал и хочет отдохнуть, но стоило ему выйти из кабинета, как он рухнул без чувств.

— В часы хай уже сказал, что устал? — Шангуань Лююнь слегка прищурилась, молча размышляя пару мгновений, прежде чем поднять голову и произнести:

— Я поняла. Вы четверо будете охранять это место как положено — ни единой живой души не пропускать внутрь. Если внутри произойдет что-то странное, тоже не смейте входить, а немедленно доложите мне!

— Но… — на лице Цзяо-су проступило выражение некоторого затруднения. Однако в этот момент Куй-су, молчавший доселе, выступил вперёд, опустился на одно колено и, сжав кулаки, произнес:

— Повинуемся приказу третьей барышни.

Шангуань Лююнь кивнула и перевела взгляд на оставшихся троих.

Цзяо-су, Доу-сю и Гуй-су переглянулись, молча обменявшись взглядами, и вслед за Куй-су опустились на колено:

— Повинуемся приказу третьей барышни!

Шангуань Лююнь криво усмехнулась, состроив на лица едва уловимую холодную гримасу, и, больше не говоря им ни слова, повернулась и покинула двор Шангуань Чэньму.

Едва её шаги переступили порог двора, как сзади донеслись приглушенные голоса:

— Третий брат, что ты задумал?

— Она — глава клана!

— Третий брат, она пока еще не глава!

— Третий брат, ты намерен нарушить договор?

— Старший брат, четвертый брат, говорите тише, как бы она не услышала!

— Не бойся, она уже вышла со двора, смертным не под силу расслышать нас отсюда! — понизив голос и бросив холодный взгляд на ворота, процедил Гуй-су.

— Но смертному смертной площи не дано без единой царапины отразить смертоносный удар Клинка Созвездий, — помрачнев, холодно возразил Доу-сю.

Услышав это, остальные трое мгновенно почувствовали, как на сердце у них тяжело скребнуло, и умолкли. Картина той бойни до сих пор стояла у них перед глазами: этот человек в одиночку разбил технику, над которой они вчетвером ломали головы столько времени, да к тому же явился перед ними целым и невредимым. Никто из Четырех Си-шикигами и понятия не имел, сколькими же талантами обладает эта третья барышня, на которую раньше никто и внимания-то не обращал.

— Как бы то ни هام, пока что давайте просто понаблюдаем за развитием событий! — тщательно всё обдумав, неторопливо произнес Цзяо-су.

Услышав слова старшего брата, остальные трое тоже замолкли и вернулись каждый на свой пост, не говоря больше ни слова.

Стоя за воротами, Шангуань Лююнь едва заметно усмехнулась про себя, тяжело вздохнула, но прибавила шагу, направляясь к Восточному флигелю.

В Восточном флигеле Шангуань Хаоюэ с помощью си-шикигами наводила порядок в комнате Шангуань Линсюэ.

Шангуань Линсюэ полулежала на постели, а её мягкий, нежный взгляд, казалось, готов был растаять капельками воды, приковавшись к Шангуань Хаоюэ.

Вдруг раздался громкий звон:

— Бац-трах-тарарах!

Это испугало Шангуань Линсюэ. Повернувшись на звук, она увидела опрокинутый медный таз и разлившуюся по полу воду, а си-шикигами, что держал его секунду назад, мгновенно обратился в истающие в воздухе бумажные талисманы, которые опустились на землю и намокли в луже.

— Старшая сестрица… — Шангуань Хаоюэ боязливо обернулась на Шангуань Линсюэ, всем своим видом выражая неловкость и угрызения совести.

— Ничего страшного, по сравнению с тем, что было раньше, ты уже заметно продвинулась вперед! — мягко улыбнувшись, утешила её Шангуань Линсюэ.

Шангуань Хаоюэ никак не ожидала, что старшая сестра не станет её ругать, а напротив, похвалит. Потоптавшись на месте от растерянности, она тут же расплылась в сладкой улыбке, в несколько прыжков подскочила к Шангуань Линсюэ и пролепетала медовым голоском:

— Всё благодаря мудрым наставлениям старшей сестрицы.

— Ах ты! — Шангуань Линсюэ меньше всего умела сопротивляться её ласкам. С балующей улыбкой она протянула руку и легонько провела пальцем по изгибу носа Шангуань Хаоюэ, больше ничего не говоря.

— Проснувшись в этот раз, старшая сестрица сильно изменилась! — потёрла переносицу Шангуань Хаоюэ со светлой улыбкой.

— Правда? Ну-ка, расскажи поподробнее! — мягко проговорила Шангуань Линсюэ, с интересом ожидая продолжения.

— Раньше, стоило мне оплошать, сестрица принялась бы меня отчитывать. Разве стала бы она сегодня вот так… — Шангуань Хаоюэ бросила взгляд на опрокинутый таз, и на её лице вновь промелькнула вина.

— Разве ты не терпеть не могла мои нравоучения?

— Ничего подобного! Хаоюэ знает, что сестрица наставляет меня ради моего же блага, Хаоюэ всё понимает… — пробормотала та с виноватым видом.

Она действительно всё поняла. Лишь выбравшись из массива для испытаний, она осознала, чего на самом деле требовали от неё ежедневные взыскания Шангуань Линсюэ.

— Ах ты, проказница! — глядя на неё со смесью нежной материнской заботы, утешения и беспомощности, тихо вздохнула Шангуань Линсюэ.

— Ой, я еще издалека услышала, как старшая сестрица вздыхает в комнате! Наша маленькая плутовка подросла, с чего же старшая сестра выглядит такой недовольной?

— Третья сестрица! — заслышав доносившийся снаружи голос, Шангуань Хаоюэ радостно засияла глазами и устремила взгляд на дверь.

Шангуань Лююнь перешагнула порог из-за ширмы — её волосы были забраны в нефритовый венец, а сама она выглядела цветущей и бодрой.

— Третья сестрица, ты наконец-то вернулась! — едва Шангуань Лююнь вошла, Хаоюэ подскочила к ней, ухватила за рукав и потянула к постели Шангуань Линсюэ.

— Старшая сестрица! — заметив Шангуань Линсюэ на ложе, Шангуань Лююнь посерьезнела и чинно поклонилась, грациозно сложив руки.

Взгляд Шангуань Линсюэ, устремленный на неё, на мгновение сделался сложным, но тут же скрылся за маской спокойствия. Слегка кивнув Шангуань Лююнь, она произнесла:

— Хаоюэ передала мне твои слова: ты унаследуешь пост главы клана. Впредь оставь эти громоздкие церемонии, иначе это нарушит установленные правила.

— Но ведь Лююнь еще не унаследовала этот клан Шангуань! Сейчас старшая сестрица всё еще моя старшая сестра, так что соблюдать правила этикета — мой долг, — с лёгкой усмешкой возразила Шангуань Лююнь. Скользнув взглядом по лицу Шангуань Линсюэ и заметив, что хотя на щеках по-прежнему не хватает крови, ей всё же лучше, чем во время недавней беспамятности, она наконец успокоилась.

— Разве я не знаю твоего нрава? Хаоюэ мне всё рассказала: ты столько лет притворялась бездарной в клане Шангуань лишь для того, чтобы сбежать от оков этих семейных законов и правил, дабы вольно скитаться по всем четырём морям. А теперь вдруг заговорила о соблюдении этикета — совсем на тебя не похоже! — Шангуань Линсюэ легко кашлянула, подняла глаза на Шангуань Лююнь и заговорила неторопливо.

Шангуань Лююнь вовсе не смутилась от того, что её разоблачили, лишь безнадежно пожала плечами, выпрямилась и бросила лукавый взгляд на стоявшую рядом Шангуань Хаоюэ:

— Всё-таки старшая сестрица ближе к этой малютке-плутовке! Стоило мне заиметь хоть капельку секретов, как эта егоза тут же всё выболтала!

Шангуань Хаоюэ от таких насмешек смущенно потупилась, тихонько высунула язык и предпочла промолчать.

— Ладно, перестань её корить. Она ведь тоже переживает за наш клан Шангуань. Сейчас клан в большой беде, а ты, будучи частью семьи Шангуань…

— На мне течет кровь клана Шангуань, и я обязана взвалить на себя бремя нашего рода! Старшая сестрица, можешь не продолжать, Лююнь и так это наизусть выучила! Кто только что говорил, что сестрица перестала ворчать? Гляди-ка, стоило моргнуть, как снова принялась поучать. Такая молодая, а уже несёт вздор! — испугавшись, что та заведёт свою бесконечную лекцию, Шангуань Лююнь поспешно перебила её.

— Хаоюэ вовсе не несёт вздор! — сообразив, что Шангуань Лююнь заковыристым языком дразнит её, Шангуань Хаоюэ слегка обиделась и возразила.

— Ладно вам обеим, прекратите спорить. Хаоюэ, ступай-ка прибери во внешних покоях, убери тот таз, что ты опрокинула.

Шангуань Линсюэ оборвала их готовую разгореться перепалку и тихо распорядилась.

Хаоюэ недовольно надула губки, фыркнула, стрельнула глазами в сторону Шангуань Лююнь и, не оборачиваясь, удалилась во внешние комнаты.

Шангуань Лююнь с сияющей улыбкой проводила её взглядом, пока та не скрылась за ширмой, а затем настороженно прислушалась. Убедившись, что шаги стихли окончательно, она сбросила с лица улыбку, возвращаясь к предельно серьезному виду.

Лежащая на кровати Шангуань Линсюэ, заметив эту перемену, про себя тяжело вздохнула и нахмурилась.

— Старшая сестрица… — тихо позвала Шангуань Лююнь.

— Говори прямо, что у тебя на уме, — мягким голосом отозвалась Шангуань Линсюэ.

— Старшая сестрица, главой клана Шангуань должна стать только ты! — помолчав, твердо произнесла Шангуань Лююнь.

— Что за глупости ты снова мелешь? Мои заклинательные силы и духовная энергия утрачены без остатка, какая из меня глава клана Шангуань! Неужто всё, чему я учила тебя прежде, ты пропустила мимо ушей?

— Лююнь не смеет. Просто у Лююнь нет стремления к делам этого дома, хочется лишь, чтобы небо было крышей, а четыре моря — домом, и бродить где душе угодно. Но Лююнь никогда не смела забывать наставлений старшей сестрицы: раз в моих венах течет кровь клана Шангуань, а перед именем стоит фамилия нашего рода, я никогда не позволю клану Шангуань пасть и сгинуть в Пути Инь-Ян! Я уже отыскала способ исцелить старшую сестрицу. Не тревожься, как только Лююнь раздобудет то, что нужно для исцеления, чтобы восстановить твои духовные каналы, со всеми делами поместья Шангуань по-прежнему придется хлопотать тебе, старшая сестрица…

— Мне не нужно, чтобы ты восстанавливала мои духовные каналы.

— Старшая сестрица? — на лице Шангуань Лююнь промелькнуло непонимание.

— Лююнь, расцвет и закат поместья Шангуань — это воля судьбы. У меня к тебе лишь одна просьба: стань главой клана и защити Хаоюэ. — Взгляд Шангуань Линсюэ внезапно потускнел, и она вымолвила эти слова мрачным, призрачным голосом.

Шангуань Лююнь опешила, сердце на миг затрепетало, но брови её сошлись на переносице и она холодно бросила:

— К чему такие речи, старшая сестрица? Хаоюэ — моя младшая сестра, и я непременно защищу её. Сестрица, неужто ты что-то знаешь?

Вглядываясь в лицо Шангуань Линсюэ, она всё отчётливее понимала: та определённо что-то скрывает! И потому поспешила задать вопрос прямо.

Шангуань Линсюэ закрыла глаза, отказываясь смотреть на неё, и лишь глухо проговорила:

— Не расспрашивай меня, просто пообещай!

Брови Шангуань Лююнь нахмурились еще сильнее, но Шангуань Линсюэ уже повернулась набок, лицом к стене, безмолвно давая понять, что аудиенция окончена.

Долго всматриваясь в следы на её затылке, Шангуань Лююнь в конце концов лишь тяжко вздохнула:

— Хорошо. Сестрица, ты устала, отдыхай, а я загляну к тебе в другой раз.

Поднявшись, она опустила шёлковые пологи, висевшие у изголовья постели Шангуань Линсюэ, закусила губу и, помедлив мгновение, всё же вышла из Восточного флигеля.

Свернувшись калачиком под одеялом, Шангуань Линсюэ закусила губу, крепко зажмурила глаза, а её лицо оставалось всё таким же мертвенно-бледным.

Наступила ночь. Сумерки сгустились необычайно рано, и бледный диск луны показался лишь наполовину, то и дело скрываясь заузорчатой завесой облаков. Лишённое присутствия си-шикигами поместье Шангуань с наступлением темноты стало выглядеть еще более унылым и пустынным.

Едва минула полночь, как за забором раздался тихий стук колотушки ночного сторожа, нарушивший мёртвую тишину.

Шангуань Лююнь сидела в Западном флигеле, не отрывая взгляда от противоположной стены, сплошь увешанной различными орудиями для поимки нечисти, а её глаза сияли холодным блеском.

Снаружи повеял ветер, принеся с собой шуршание листвы: ша-ша… ша-ша… Внезапно звуки стихли.

Затаив дыхание, Шангуань Лююнь прислушалась на мгновение, а затем пронзительным взглядом скользнула через окно во двор: в лунном сиянии неожиданно мелькнула человеческая фигура. Закутанная в серебристые лучи луны, эта тень источала прохладу, а её неземная поступь казалась легкой и грациозной. Шангуань Лююнь показалось, будто этот призрачный силуэт приковал к себе все её помыслы, едва не утащив за собой саму душу.

Белоснежные сапоги, шитые золотом, легко коснулись земли, ночная прохлада слегка колыхнула лёгкие полупрозрачные одежды, и та ступала плавно, хотя и не столь невесомо, как обычно.

Шангуань Лююнь опустила ресницы, легонько покусывая губу.

Белоснежная фигура вошла внутрь, и Шангуань Лююнь поспешно шагнула навстречу:

— Ну как?

Лун Цинхань окинула всё вокруг взглядом, задержавшись на той самой стене, которую Шангуань Лююнь разглядывала недавно, и неторопливо произнесла:

— Всё готово!

Собравшись с духом, Шангуань Лююнь кивнула ей, помрачнела лицом, подвязала у пояса сумку из оленьей кожи и решительно заявила:

— Раз так, выступаем!

Лун Цинхань едва заметно кивнула в ответ, а в следующее мгновение крутанулась на месте и легко приблизилась к Шангуань Лююнь.

В ноздри Шангуань Лююнь внезапно пахнуло холодным ароматом персикового цвета, сердце в груди затрепетало, а в следующую секунду её талию аккуратно обвила пара изящных прохладных рук. Эта свежесть просочилась сквозь тонкие одежды весеннего платья прямо к коже, но при этом странным образом пылала жаром, вызывая у Шангуань Лююнь необъяснимый прилив жара и духоты. Испуганно качнувшись, она инстинктивно попыталась отступить в сторону, но стоило телу качнуться, как она тут же уткнулась в мягкие объятия, услышав у самого уха прохладный и отрешенный голос:

— Крепко держись за меня!

Шангуань Лююнь замерла, но её руки словно по воле злого рока послушно обвились вокруг тонкой талии незнакомки.

Лун Цинхань сделала резкий прыжок и взмыла вверх, увлекая Шангуань Лююнь за собой прямо в ночное небо. Ночной ветер свистел в ушах, а Шангуань Лююнь, прищурившись, вглядывалась в изящные черты лица девушки рядом. Серебряная маска, что та обычно носила, теперь висела у неё на поясе. Шангуань Лююнь вспомнила, как в тот день в массиве она точно так же разглядывала её, ощущая тепло объятий и гадая, что же скрывается под личиной. И хотя она прекрасно осознавала, что под ногами зияет пустота, и стоило этой женщине разжать руки, как она полетит вниз и разобьётся вдребезги — Шангуань Лююнь ни на секунду не испытала страха. Неужели она доверилась ей целиком ещё с той самой поры?

http://bllate.org/book/21778/2252104