Готовый перевод The Male Lead of a Son-in-Law Novel Made a Move on Me / Герой романа про зятя взялся за меня: Глава 21

Если одежда на теле символизирует чувство безопасности, то Сы Юньи был полностью вооружен, в то время как Чу Цзюньле сейчас оставался совершенно беззащитным.

Вести переговоры в подобных обстоятельствах было явно невыгодно для Чу Цзюньле, да и сам Сы Юньи вовсе не собирался пользоваться чужим бедствием.

Если Сы Юньи память не изменяла, считалось, что за увиденное чужое тело нужно нести ответственность — впрочем, такие представления существовали еще несколько десятилетий назад.

Теперь же Чу Цзюньле пошел на отчаянный шаг, намеренно заманив его к себе, и за этим «отыгрышем ответственности» явно скрывались какие-то дополнительные обстоятельства.

Сы Юньи поднял руку и прикрыл дверь ванной комнаты.

Прождав в спальне Чу Цзюньле меньше трех минут, Сы Юньи увидел идущего к нему молодого человека в халате. Остаточное тепло на лице юноши еще не сошло, а сам он опустил голову и вовсе не смел прямо смотреть на него.

— Какую именно ответственность ты от меня хочешь? — сидя на краешке кровати, спросил безупречно одетый Сы Юньи.

Уши Чу Цзюньле покраснели так сильно, что казалось, будто они готовы закровоточить. Он пошарил в прикроватной тумбочке, извлек оттуда тоненькую синюю книжечку и, словно совершивший проступок ребенок, обеими руками протянул ее Сы Юньи.

Чу Цзюньле осторожно поднял взгляд, пытаясь уловить выражение лица Сы Юньи, и к своему удивлению обнаружил, что, несмотря на столь грязный и отчаянный трюк, господин Сы сохранял совершенно холодный взгляд и вовсе не выглядел разгневанным.

Сы Юньи взял маленькую книжечку и, едва приоткрыв первую страницу, сразу понял, что это такое.

Семейная регистрационная карта семьи Янь. Хотя оставалось неясным, когда именно Чу Цзюньле заполучил ее, можно было с уверенностью сказать, что добыл он ее нечестным путем. Стоит семье Янь обнаружить пропажу книги учета домохозяйств, как они тут же побегут объявлять ее недействительной и оформлять дубликат.

Именно поэтому Чу Цзюньле и решился на только что совершенный поступок.

— Господин Сы, — набравшись храбрости, произнес Чу Цзюньле, глядя на сидящего перед ним мужчину. — Не могли бы вы стать моим главой семьи?

Сы Юньи закрыл домовую книгу семьи Янь и поднял глаза на Чу Цзюньле.

— Ты хорошенько все обдумал?

— Я думал об этом с самого начала, — взгляд Чу Цзюньле был прикован к человеку напротив, в нем читался непреклонный азарт человека, готового идти напролом и не знающего дороги назад.

— Ты хоть понимаешь, какой я человек? — голос Сы Юньи звучал ровно. — Мы знакомы едва ли месяц, а виделись за все это время по пальцам пересчитать. Что, если я вовсе не такой, каким кажулюсь снаружи, и после свадьбы твоя жизнь станет сплошной мукой? Что тогда будешь делать?

— Вы не такой, — упрямство во взгляде Чу Цзюньле было поистине небывалым. — Раньше у меня не было права выбора, но это решение я принял сам. Даже если я оступлюсь и разобьюсь о стену насмерть, я все равно не поверну назад.

Взгляд Сы Юньи немного смягчился. Опустив глаза на зажатую в руке книжку регистрации, он хранил молчание.

— Господин Сы, — Чу Цзюньле опустился на корточки перед Сы Юньи и снизу вверх заглянул ему в лицо. В его темных, влажных глазах плескалась какая-то покорная мольба. — Я буду слушаться вас во всем. Что прикажете — то и сделаю, не стану задавать лишних вопросов, стоит вам только сказать. Все, что у меня есть, принадлежит вам. Я отдам вам все свои деньги, а если впутываюсь во что-то на улице, от вас у меня не будет никаких секретов. Я научусь хорошо готовить, поднищу свои кулинарные навыки, а если вас что-то во мне не устроит, я все исправлю.

Сы Юньи опустил взгляд на юношу, чье лицо выражало абсолютную искренность. Черные волосы Чу Цзюньле еще не высохли, капли воды стекали по его прядям, чертили дорожки по щекам, собирались на резко очерченном подбородке и падали прямо на ковер.

Обладая столь агрессивным и подавляющим черты лица лицом, он произносил слова преданной, почти щенячьей мольбы. В его чистых, прозрачных глазах таилась непередаваемая, жгучая страсть, и этот колоссальный контраст неизбежно заставлял сердце дрогнуть.

— Дай мне полдня, — Сы Юньи поднял руку и взглянул на часы. — Вернусь во второй половине дня и скажу тебе результат.

Чу Цзюньле приоткрыл рот. Полный тревоги и беспокойства, в конце концов он смог выдавить из себя лишь одно слово:

— Хорошо.

Сы Юньи поднялся и вышел из гостевой комнаты. Чу Цзюньле торопливо последовал за ним и с тоской провожал взглядом до самого выхода.

Войдя в лифт, Сы Юньи наполовину прикрыл глаза и принялся рассеянно крутить кольцо на пальце.

Когда он добрался до старого особняка семьи Сы, личный врач уже завершил осмотр старика. Несколько детей собрались в гостиной, вдали от пожилого человека, чтобы выслушать врачебный вердикт.

— У вас у самих имеется определенный багаж медицинских знаний, — личный врач посмотрел на трех сыновей и дочь господина Сы, и в его взгляде читалась глубокая безысходность. — Вы должны понимать, что болезнь Альцгеймера неизлечима. Раньше мы пытались замедлить развитие недуга, но диагноз поставили слишком поздно, и момент был упущен.

Все молча сидели на своих местах, а в их глазах сквозило ничем не прикрытое чувство вины.

— Раньше я замечала, что папа стал рассеянным, но думала, что это просто возрастное ослабление памяти — в конце концов, со мной такое тоже часто случается, — со слезами на глазах проговорила третья сестра, Сы Ии.

— Папа проходит медосмотр два раза в год, к тому же ты обязан был каждый квартал проводить комплексную оценку его здоровья. Почему же дошло до такого? — старший брат, Сы Юньтянь, посмотрел на врача, не в силах скрыть боль в голосе. — Почему заболевание обнаружили только тогда, когда оно перешло в среднюю стадию?

— Это заболевание связано с патологическими изменениями нервной системы, и при обычных медицинских осмотрах его выявить практически невозможно, — честно ответил личный врач.

— Не увиливайте от прямых вопросов, касающихся вашей работы, — Сы Юньи поднял взгляд на врача. — Обычный медосмотр действительно может не показать отклонений, но неужели вы, проводя комплексную оценку здоровья для нанимателя и занимаясь предупреждением болезней, действительно ничегошеньки не заметили?

— Юньи, что ты имеешь в виду? — озадаченный второй брат, Сы Юньди, перевел взгляд на Сы Юньи.

— После того как папе исполнилось шестьдесят пять, я требовал, чтобы личный врач каждый квартал проводил тестирование его памяти, — Сы Юньи посмотрел на доктора. — Вы действительно выполняли эту работу добросовестно?

— Разумеется, выполнял, — видя, что все взгляды сошлись на нем, врач поспешил оправдаться. — Но вы же сами знаете, у старика очень сильная гордость. Передо мной он ни за что бы не признался, что что-то забыл. Когда я задавал ему вопросы, он, даже если вылетало из головы, на ходу придумывал какое-нибудь объяснение. Как же я мог догадаться?

Характер у господина Сы и впрямь был несгибаемым, и это знали все присутствующие.

Заметив, что дети семьи Сы отвели от него взгляды, врач украдкой бросил взгляд на Сы Юньи, и в его глазах мелькнул недобрый огонек.

— По правде говоря, я и сам не ожидал, что господин Сы будет так тщательно скрывать свою болезнь и запустит ее до такой степени.

— Что значит до такой степени? — Сы Юньтянь уловил тяжелые нотки сожаления в голосе доктора.

— На основе моих наблюдений и результатов недавнего медицинского обследования я могу предположить, что господин Сы, возможно, не протянет и этот год, — в глазах врача читалось неподдельное сочувствие.

— Что? — Сы Ии вскочила на ноги, ее глаза наполнились слезами. — Что значит «не протянет и этот год»?

— Судя по результатам коронарной томографии господина Сы, у него с огромной вероятностью развивается мультисистемная атрофия. В дальнейшем появятся симптомы мышечной атрофии, затрудненного глотания, апноэ во сне или одышки, — врач тяжело вздохнул. — Стоит в будущем хоть немного потерять бдительность, и старик может...

Сы Ии прикрыла рот рукой, изо всех сил стараясь не заплакать в голос. Сы Юньтянь и Сы Юньди тоже погрузились в мрачное молчание.

Сы Юньи на мгновение зажмурился, отчетливо понимая, что описанное в книге будущее становится реальностью.

Остальные члены семьи пострадали бы из-за гнева Лун Аотяня: стоило бы лишь переждать три года, пока Чу Цзюньле не обретет стабильность, и все они остались бы целы и невредимы. Но господин Сы умирал от болезни, а сам он погиб в автокатастрофе — спасти отца и самого себя казалось практически невыполнимой задачей.

— Я прослужил личным врачом господина Сы столько лет, и теперь, когда все зашло так далеко, мне действительно очень стыдно, — врач вытащил салфетку и промокнул уголки глаз. — Я ведь не четвертый молодой господин, который способен разгадать любую ложь. Будь у меня такой дар, я, пожалуй, смог бы обнаружить болезнь господина Сы гораздо раньше, и дело не дошло бы до столь плачевного исхода.

Стоило врачу произнести эти слова, как трое брата и сестры невольно уставились на Сы Юньи.

Выдержав двухсекундную паузу, Сы Ии резко повернулась к доктору:

— Мы платим вам годовую зарплату в размере более одного миллиона восьмисот тысяч, выплачиваем всевозможные премии и даже позволяем подрабатывать на стороне. Вы не выполнили свою прямую работу, а теперь пытаетесь посеять раздор между нами, братом и сестрой! Каковы ваши истинные намерения?

Врач на мгновение растерялся и даже заикнулся:

— Я... я просто поделился тем, что на душе.

— Это вы решили прицепиться к нему из-за того, что четвертый только что прижал вас к стенке? — опомнился второй брат. — По-вашему, раз отцу стало хуже, мы тут же должны перегрызть друг другу глотки?

— Да я и в мыслях не имел ничего подобного! — врач отступил на шаг назад, совершенно не ожидая такого поворота.

— Мой младший брат в прошлом изучал психиатрию, а вовсе не неврологию, специализирующуюся на болезни Альцгеймера, — вмешался Сы Юньтянь. — Мы все четверо — дети нашего отца, и никто из нас не заметил его проблем. Наша вина в этом тоже есть. К тому же мой брат ради семьи Сы пахал больше всех нас вместе взятых, а совсем недавно, ради блага семьи и ради папы, он даже взял в дом этого...

При мысли о том, что этот деревенщина теперь крутится рядом с его младшим братом, Сы Юньтянь осекся и перевел весь свой гнев обратно на врача.

— Мы наняли и оплатили ваши услуги специально для ухода за здоровьем отца, так неужели ваша ответственность меньше нашей?

Врач зашевелил губами, не зная, что ответить.

С каких это пор члены семьи Сы стали выступать единым фронтом? Раньше он за ними такого не замечал.

Сы Юньи молча посидел еще немного, затем поднялся и направился к врачу.

— Раз уж вы знаете о моей способности распознавать ложь, не хотите ли сами рассказать, откуда у семьи Янь взялась медицинская карта моего отца?

— Э-э... к этому я абсолютно непричастен, — встретившись взглядом с Сы Юньи, доктор начал пятиться назад.

— Сегодня — ваш последний рабочий день в доме Сы. Советую вам как можно скорее покинуть Сянган, — голос Сы Юньи звучал холодно и непреклонно. — Не вздумайте пытаться нажиться на болезни моего отца. У меня на руках компромат на семью Янь, и они не смеют раскрыть рот. Остаетесь только вы — единственный осведомленный человек. Если информация просочится наружу, я буду знать, с кого спросить за этот счет.

Врач нервно сглотнул слюну и закивал перед стоящим перед ним мужчиной.

Видя, как врач сбежал с видом загнанного зверя, оставшиеся в гостиной переглянулись и один за другим направились в спальню господина Сы. Старик лежал на кровати, а они пытались скрыть скорбь в глазах.

Господин Сы открыл глаза, обвел замерших вокруг него близких несколько растерянным взглядом и слабым голосом произнес:

— Вы еще кто такие?

Сы Ии едва удержалась, чтобы не разрыдаться. Сы Юньтянь и Сы Юньди тоже смотрели на него с невыносимой болью. Сы Юньи слегка улыбнулся старику.

— Тьфу ты, — заметив выражение лица младшего сына, господин Сы потянулся за диванной подушкой, подложил ее себе под спину и с деланной легкостью приподнялся. — Юньи, неужели тебе трудно было подыграть?

— Папа! — Сы Ии остолбенела. Слезы, готовые хлынуть ручьем, намертво застряли у нее в глазах.

— Посмотрите только на свои физиономии, — наигранно бодрым тоном произнес господин Сы, тыча пальцем в лоб Сы Юньтяня. — Сдедали вид, будто я уже одной ногой в могиле. Я ведь давно всё выяснил: у меня в запасе еще полно времени, смогу радовать вас своим присутствием целые месяцы.

— Папа... — Сы Юньтянь тяжело сглотнул, лицо его исказилось от боли.

— Каждый рано или поздно умирает. Я прожил уже за семьдесят, с меня хватит. К тому же ваша мама там, на небесах, ждет меня, — уши у господина Сы покраснели, но тон оставался все таким же беззаботным. — Когда вы были маленькими, я не раз проводил с вами беседы о неизбежности смерти. Это естественный закон природы, через который обязан пройти каждый.

Сы Юньи молча опустился на край кровати, взял отца за руку и слушал его нескончаемую ворчню.

Господин Сы прошелся по каждому из детей, и все они, растеряв свою привычную резкость, покорно опустили головы, внимая поучениям отца.

— Ии, развод — это не конец света. Больше не думай об этом подлеце. Посмотри на Бэйсиня: в нашей семье он ведет себя куда послушнее прежнего, — господин Сы больше не уходил от болезненных тем и высказался напрямую. — И ты, Юньи, — переключился он на младшего сына.

Сы Юньи поднял голову на отца.

— Раньше я вечно переживал, что ты так и останешься холостяком, а из-за своего холодного нрава в трудную минуту даже не найдешь человека, на которого можно опереться. Теперь же по воле случая появился Чу Цзюньле. Пускай парень и простоват, но, как уверяли люди из семьи Янь, он крепкий, выносливый, работящий и к ударам привычный. Если он побудет рядом с тобой, пожалуй, в этом нет ничего плохого.

Господин Сы крепче сжал руку младшего сына:

— Только... боюсь, я тебя этим обременяю.

— Я сам его выбрал, — голос Сы Юньи оставался ровным. — И обремененным себя не чувствую.

— Отныне судьба семьи Сы ляжет на ваши плечи, — взгляд господина Сы слегка расслабился. — Пока я нахожусь в ясном уме, составлю завещание. Когда меня не станет, хотите вы того или нет, придется поступать так, как там написано.

— Мы понимаем, — отозвался второй брат, украдкой бросив взгляд на Сы Юньи.

Даже если бы старик ничего не сказал, все они и так знали: львиная доля наследства по завещанию достанется Сы Юньи.

Старший, Сы Юньтянь, обладал мягким характером, не любил шумных мест, не умел руководить людьми и уж точно не годился на роль главы клана Сы.

Сы Юньди, будучи вторым братом, в детстве рос хулиганом, учиться толком не хотел, в университет поступать отказался вовсе — вместо этого открыл собственный развлекательный клуб и целыми днями пропадал там.

Сы Ии с малых лет обожала танцы и даже обучалась хореографии. Наставник пророчил ей зарубежную стажировку, но она встретила любовь и осталась ради нее. После замужества и рождения ребенка этот неверный муж загляделся на другую смазливую девицу.

Сы Ии долго не могла прийти в себя: скандалы и взаимные упреки с бывшим мужем стали для всего Сянгана отличным поводом посплетничать. К счастью, в конце концов они развелись, а опеку над ребенком присудили матери.

В сухом остатке оставался лишь младший сын, Сы Юньи. И пусть в прошлом он насолил семье Ли, но сейчас за Ли пристально следила сянганская полиция, так что те не смели предпринимать крупных шагов.

Смысл слов господина Сы был ясен всем детям, и пока дело не доходило до крайностей, спорить было не о чем.

Высказав всё необходимое, господин Сы почувствовал утомление, и дети молча разошлись, позволив старику отдохнуть.

— Кстати, Юньи, — второй брат вдруг что-то вспомнил и повернулся к нему. — Ты ведь говорил, что у тебя на руках компромат на семью Янь. Значит ли это, что тебе больше не обязательно держать в доме этого примака Чу Цзюньле?

Сы Юньи помолчал немного, обводя взглядом старших брата и сестру.

— Я намерен продолжать с ним жить.

— Что? — старший брат округлил глаза от изумления. — Юньи, ты сошел с ума? Ты что, всерьез хочешь сойтись с этим Чу Цзюньле?

— Младший, тебе ведь предстоит стать главой семьи Сы, а от этого Чу Цзюньле никакой помощи, — с беспокойством нахмурилась Сы Ии. — Ради всего святого, не ведись на эту романтическую чушь, будь реалисткой... то есть реалистом! Я — лучшее тому подтверждение.

— Верно, Юньи! Если уж тебя потянуло на романтику, вспомни старшего господина Шэнь, младшего сына семьи Бай или единственного наследника семейства Сунь. Кто из них хуже Чу Цзюньле? Если хочешь, братец поможет тебе устроить знакомство, — второй брат хлопнул себя по груди.

— Не нужно.

Сы Юньи невольно вспомнил события сегодняшнего дня и поднял руку, чтобы потереть переносицу.

Признаться честно, Чу Цзюньле действительно оставил в его памяти неизгладимый след.

Проводив Сы Юньи взглядом, помрачневший Чу Цзюньле вернулся в ванную комнату, чтобы продолжить мыть недомытую собаку.

Штормовой Ветер покрылся коркой высохшей пены и наконец дождался, пока хозяин возобновит водные процедуры. Видимо, из-за долгой бродяжьей жизни шерсть пса свалялась намертво, и когда Чу Цзюньле попытался ее расчесать, в зубьях гребня оставались целые клочья.

Пес некоторое время наблюдав за хозяином, который тупо уставился на выпавшую шерсть, после чего тот встал перед мусорным ведром и принялся бросать туда шерстинки по одной, приговаривая:

— Согласится, не согласится, согласится, не согласится...

Последняя шерстинка выпала на «не согласится». Лицо Чу Цзюньле помрачнело, он отвернулся, вырвал у Штормового Ветра еще клочок шерсти и продолжил считать.

Господин Сы все не возвращался. Каждая секунда тянулась бесконечно долго, и Чу Цзюньле чувствовал себя так, будто ожидает оглашения приговора, пока судья никак не опустит молоток.

Ему оставалось лишь непрестанно молиться, умоляя судью проявить милосердие — хотя бы в этот единственный раз.

Чу Цзюньле открыл телефон, взглянул на закрепленный в самом верху чат и принялся перечитывать их прежнюю переписку, надеявшись почерпнуть хоть каплю сил в скупых словах, присланных господином Сы.

Словно озаренный внезапной догадкой, он открыл поисковик и ввел в строку три заветных иероглифа: «Сы Юньи». Страница мгновенно выдала результаты поиска.

Уставившись на знакомое лицо с экрана, Чу Цзюньле выпрямился во весь рост и принялся осторожно прокручивать страницу вниз.

Сеть знала о господине Сы куда больше, чем он сам. На сайте были указаны дата рождения, родной город и профессиональный путь мужчины. В краткой биографии Чу Цзюньле обнаружил внушительный список научных трудов, опубликованных в журналах государственного уровня, а также упоминания об участии в различных отечественных и зарубежных симпозиумах.

Глаза Чу Цзюньле округлялись все сильнее. Пусть он и не понимал половины профессиональных терминов, одно лишь это перечисление позволяло прочувствовать, насколько выдающимся был господин Сы.

Ниже приводилась старая фотография: еще во времена врачебной практики Сы Юньи в белом халате стоял среди других докторов.

Чу Цзюньле увеличил снимок и разглядел выглядывавшую из-под белого халата светло-голубую рубашку господина Сы, изящный светлый галстук и две ручки, аккуратно засунутые в нагрудный карман. Весь его облик излучал безупречную чистоту, сочетая в себе утонченность и профессионализм.

Он сохранил фотографию в память телефона и еще долго разглядывал ее, чувствуя, как на губах сама собой расплывается улыбка.

Если бы он сам пришел на прием к врачу и случайно встретил господина Сы, то, пожалуй, от такой хвори уже никогда бы не исцелился.

Ближе к вечеру господин Сы все еще не вернулся, зато пришла женщина, нанимаемая для уборки, притащив с собой пакеты с продуктами. Увидев в квартире постороннего мужчину, она даже испугалась, но стоило ей услышать, что Чу Цзюньле — жених господина Сы, как она с ног до головы окинула его оценивающим взглядом, полным непонимания и растерянности.

Расспрашивать дальше уборщица не стала. Молча надев фартук, перчатки и шапочку, она принялась за работу. Чу Цзюньле поплелся следом за ней, открыл на телефоне блокнот и принялся дотошно записывать все, что ей предстояло сделать.

Неизвестно почему, но спиной ощущая сверлящий взгляд мужчины, женщина смутно почувствовала реальную угрозу потерять работу.

Ужин готовила помощница по хозяйству. Чу Цзюньле стоял у нее за спиной с абсолютно серьезным лицом и вел конспект.

Вкусы у господина Сы нежные, еда должна быть малосольной, с минимальным количеством масла, а такие овощи, как перец, лук и имбирь, следует добавлять в строго умеренных количествах.

Вся стряпня прошла для женщины в жутком нервном напряжении. Наконец послышался звук открывающейся входной двери. Не дожидаясь, пока уборщица сдвинется с места, мужчина стрелой метнулся к прихожей, и глаза его засияли.

— Господин Сы, вы вернулись.

В руках у Сы Юньи был черный портфель. Заметив страстное, исступленное ожидание во взгляде Чу Цзюньле, он понял: тот жаждет услышать его ответ.

— Господин Сы, ужин готов, — опередив Чу Цзюньле, помощница выставила блюда на стол, достала из кармана чек за сегодняшние покупки и привычно засунула его под вазу в центре стола.

— Вы отлично потрудились, — слегка кивнул Сы Юньи.

— Господин Сы, тогда я пойду. — Уборщица бросила взгляд на нависшего над Сы Юньи мужчину, торопливо сорвала фартук, подхватила сумочку и ретировалась.

— Господин Сы, — проводив женщину взглядом, Чу Цзюньле неотступно следовал по пятам за Сы Юньи. Во взгляде его плескалась такая смесь тревоги и беспокойства, что сдержать нетерпение не представлялось возможным.

— Сначала поужинаем.

Сы Юньи отложил портфель, прошел в столовую и, глядя на угощение, по привычке взял палочки для еды.

Чу Цзюньле устроился на своем месте, попробовал ложку еды, приготовленной помощницей, и в тот же миг глаза его заволокло слезами.

Уборщица готовила гораздо лучше него. Да и господин Сы вовсе не нуждался в ком-то, кто каждый вечер будет разогревать для него горячий ужин и ждать возвращения.

С домашними делами он справлялся куда хуже той женщины, а теперь, когда он больше не принадлежал к семье Янь, от него и вовсе не было никакой пользы.

Чу Цзюньле мысленно задал себе этот вопрос несколько раз: какую пользу он вообще может принести господину Сы? Обыскав все закоулки собственной памяти, он не нашел ответа.

Никакой пользы, одни лишь хлопоты для господина Сы.

С самого их знакомства господин Сы выручал его бессчетное количество раз, тратил на него душевные силы и деньги, а он взамен не мог предложить ничего и при этом еще смел мечтать о получении красной книжечки свидетельства о браке.

Чу Цзюньле опустил голову и принялся методично ковырять палочками рис в пиале, изо всех сил стараясь скрыть покрасневшие глаза.

Он и близко не годился на роль хорошего партнера.

Закончив ужин, Сы Юньи бросил взгляд на сидевшего напротив Чу Цзюньле, который молча утыкался носом в миску. Широкие плечи парня вздрагивали — точь-в-точь ребенок, которого родители отругали за провинность, а потом усадили за стол: всхлипывая и проглатывая слезы, он запихивал еду внутрь.

— Чу Цзюньле? — в голосе Сы Юньи проскользнуло замешательство.

Юноша замер, сжал палочки и медленно поднял голову. Лицо его было мокрым от слез, глаза покраснели, а тонкие губы крепко сжались в ниточку, словно он изо всех сил старался не издавать ни звука.

Сы Юньи помолчал пару секунд, вытянул из салфетницы две бумажные салфетки и протянул их Чу Цзюньле.

— Простите, господин Сы, — хриплым голосом произнес Чу Цзюньле, принимая салфетки и торопливо вытирая лицо.

— Еда не пришлась по вкусу? — Сы Юньи заметил, что Чу Цзюньле почти не притронулся к блюдам, что разительно отличалось от его утреннего аппетита.

— Сли-слишком вкусно, — Чу Цзюньле опечалился еще сильнее. — Боюсь, я никогда не смогу приготовить ничего подобного.

Одно из поданных блюд он тоже пытался готовить сам, но добиться такого вкуса ему не удавалось никогда в жизни.

Сы Юньи кое о чем догадался, поднял глаза и кивком указал на чек из супермаркета, прижатый цветочной вазой.

Чу Цзюньле шмыгнул носом, проследил за взглядом мужчины, вытащил бумажку из-под вазы и развернул перед собой.

Внимательно изучив позиции в чеке и указанные в конце суммы, выражение лица Чу Цзюньле начало постепенно меняться. Он перевел взгляд с чека на Сы Юньи, и в его глазах застыло полное неверие.

Это какие такие помидоры стоят больше двадцати юаней за цзинь?!

А грязная морковь? Откуда тринадцать с половиной за цзинь?!

Словно заметив потрясение на лице юноши, Сы Юньи спокойно пояснил:

— Органика, выращенная на открытом грунте и созревшая естественным путем. Их цена несколько выше.

Чу Цзюньле отломил еще один внушительный кусок еды, попробовал его и внезапно подумал, что, пожалуй, тоже способен готовить столь же изысканно.

Утренний завтрак для господина Сы — пшенная каша и хлеб — были прихвачены из его собственной съемной квартирки, и хотя он использовал кое-какие продукты из холодильника, разница с ресторанной стряпней помощницы все равно бросалась в глаза.

Чу Цзюньле слегка расслабился, но стоило ему вспомнить, что господин Сы вряд ли побежит оформлять брак лишь на том основании, что он умеет стряпать, как он снова поник.

Убедившись, что буря эмоций в душе Чу Цзюньле немного улеглась, Сы Юньи забрал свою пустую тарелку и сунул ее в посудомоечную машину. Едва выйдя из кухни, он вновь увидел уставившегося на него зареванными глазами Чу Цзюньле.

Господину Сы ведь даже помощь по дому не нужна.

Проклятая автоматическая посудомоечная машина!

Не имея возможности распознать причину резких перепадов настроения Чу Цзюньле, Сы Юньи слегка приподнял брови. Вымыв руки, он устроился в гостиной, открыл портфель и погрузился в изучение документов.

Чу Цзюньле проводил его взглядом, медленно дожевывая остатки еды в своей тарелке. Он смаковал морковку по тринадцать с лишним юаней за цзинь так, будто это был его последний ужин на земле — обычная мытая морковь из супермаркета стоила в разы дешевле.

Расправившись с едой, он с кислым видом собрал тарелки и загрузил их в посудомойку. Уставившись на агрегат, который к тому же обладал функцией стерилизации, Чу Цзюньле окончательно пал духом.

Неудивительно, что господин Сы не хочет его брать — он же безнадежно проигрывает какой-то железке.

— Маленький Чу, — донесся из гостиной голос господина Сы. У Чу Цюнлея защемило в носу, и он, волоча ноги, тяжело поплелся в гостиную.

— Я обдумал твое утреннее предложение, — Сы Юньи достал ручку, развернул к Чу Цюнлею документы, и его голос звучал ровно и уверенно.

Чу Цюнлей опустил голову, его мышцы инстинктивно напряглись. Перед глазами всё расплылось, а все чувства, казалось, сошлись в одной точке в ожидании приговора судьи.

— Я могу стать твоим законным супругом, но тебе нужно подписать несколько соглашений, — в тоне Сы Юньи слышалось спокойствие, а за линзами очков поблёскивал трезвый расчет.

Пример из книги с боковой ветвью семьи Сы был слишком показательным: узнав истинную личность Чу Цюнлея, они не только не испытали шока и не задумались о том, как скверно вели себя с ним раньше, и даже не удосужились выяснить, кем был Чу Цюнлей до потери памяти, а напротив — используя развод как угрозу, попытались отнять половину его имущества.

Они всё еще думали, что Чу Цюнлей — тот самый деревенщина, которым можно помыкать, и в итоге заплатили за это своими жизнями, получив хороший урок.

Сы Юньи вовсе не собирался наживаться на Чу Цюнлее. Сколько у того активов — его личное дело, не имеющее никакого отношения ни к семье Сы, ни тем более к нему самому.

Когда Чу Цюнлей встретит свою предназначенную судьбой истинную любовь, они смогут разойтись мирно, опираясь на эти документы. Никаких финансовых споров, да и процедура развода пройдет быстрее.

Чу Цюнлей в напряжении навострил уши, а услышав фразу «могу стать твоим законным супругом», замер на месте. Переварив услышанное раз три-четыре и бесчисленное количество раз убедившись в его реальности, он почувствовал, как в груди, словно при извержении вулкана, заплескался сладкий сироп, а в голове фейерверком взорвались разноцветные искры, от которых у него закружилась голова.

Чу Цюнлей невольно засомневался, не послышалось ли ему, но стоило бросить взгляд на лежащий перед ним брачный договор, как он тут же сделал несколько глубоких вдохов, схватил со стола ручку, быстро отыскал место для подписи и, с онемевшими, дрожащими пальцами вывел свое имя.

— Разве ты не посмотришь? — Сы Юньи наблюдал, как Чу Цюнлей наспех расписался, даже не взглянув ни на один из пунктов.

— Я вам верю, — на лице Чу Цюнлея сияла счастливая, радостная улыбка, а в глазах, казалось, отражалась вся переполнявшая его сердце радость, ярко и страстно переливаясь.

Сы Юньи забрал подписанное соглашение, глядя на вылезшие за пределы строки из-за пережитого волнения буквы, и остался молчалив.

Чу Цюнлей побежал в комнату, достал ту самую потрепанную книжицу — семейную справку о регистрации домохозяйства, — вытащил собственное удостоверение личности и всё это аккуратно разложил перед Сы Юньи.

Хоть Чу Цюнлей не произнес ни слова, в его глазах так и читалось нетерпеливое предвкушение.

Скорее бы пойти в ЗАГС, скорее получить заветную красную книжечку!

— У загса уже закончился рабочий день, — Сы Юньи указал Чу Цюнлею на время. — Завтра утром пойдем оформлять свидетельство, а сегодня вечером поедем на съемную квартиру, заберешь оставшиеся вещи.

— Хорошо, — Чу Цюнлей стоял рядом с Сы Юньи, сияя от переполнявшей его радости, и послушно кивнул.

По дороге на съемную квартиру Чу Цюнлей позвонил хозяюшке, но когда они с Сы Юньи прибыли на место, арендодатель еще не приехал.

В ожидании Чу Цюнлей начал переносить свои вещи в машину, а Сы Юньи стоял в проеме двери, боком наблюдая, как тот проверяет комнату на предмет оставшихся пожитков.

Сы Юньи заметил сложенные в коробку кастрюлю и миски, даже красный пластиковый ковш, несколько пар стоптанных рабочих перчаток и две упаковки дешевой туалетной бумаги.

Чу Цюнлей не оставил ничего, аккуратно уложив всё в коробку, в которой определенно чувствовалась хозяйственная жилка.

Вспомнив что-то, Чу Цюнлей открыл уже упакованную коробку, достал новенькую соковыжималку и с сияющими глазами продемонстрировал ее Сы Юньи.

— Господин Сы, это я выиграл в лотерею в супермаркете, второй приз!

— Мм, — слегка кивнув, отозвался Сы Юньи.

Увидев кивок господина Сы, Чу Цюнлей с довольным видом уложил соковыжималку обратно, запечатал коробку, подхватил ее и спустился вниз, умело запихнув вещь в багажник.

Арендодатель явился с опозданием. Чу Цюнлей достал ранее подписанный с ним договор, в котором было записано, что парень внес залог в полторы тысячи.

Бросив взгляд на стоявшего у входа Сы Юньи, арендодатель заложил руки за спину и принялся инспектировать каждый угол съемной квартиры.

Квартира выглядела практически так же, как в день сдачи, даже стала намного чище. Арендодатель уставился на до блеска натертую плитку, ломая голову над тем, как Чу Цюнлею удалось вернуть первозданный вид некогда черному кафелю.

В комнатах почти не осталось вещей. Хозяин то здесь проведет рукой, то там притопнет ногой, долго что-то выискивая, пока наконец не уцепился за разваливающийся небольшой шкафчик в комнате.

— Ты только посмотри, совсем испортил мой шкаф.

Арендодатель ткнул пальцем в шкафчик с недовольным видом:

— Я когда покупал этот шкаф, он стоил больше трехсот юаней. Я с тебя полную сумму не требую, но из залога вычту двести. Как тебе такое?

— Этот шкаф разваливался еще до того, как я сюда въехал, — за спиной Чу Цюнлея стоял Сы Юньи, что придавало парню огромную уверенность, и он яростно отстаивал свою правоту: — Вы же прекрасно это знали!

— Да ты врешь! — арендодатель округлил глаза. — Я этот шкаф купил совсем недавно!

Сы Юньи стоял в дверях съемной квартиры, небрежно подняв взгляд и окинув оценкой шкаф со следами как минимум десятилетнего использования, после чего безмятежно произвел:

— Состояние вашей мебели подпадает под категорию естественного износа, и вы не имеете права требовать с арендатора компенсацию. Если вы будете настаивать на возмещении ущерба, мы можем обратиться в суд, но тогда вам потребуется предоставить чек на покупку или нанять специалиста для проведения независимой оценки стоимости.

Арендодатель почесал затылок и пробормотал под нос:

— Из-за каких-то двух сотен — и столько сложностей.

— Не только двух сотен, — Сы Юньи слегка приподнял руку, поправляя очки, и его взгляд за линзами оставался чистым и проницательным. — Вы не выдавали жильцам чеки, противопожарное оборудование не соответствует нормам, и я сомневаюсь, что у вас есть официальная регистрация под сдачу жилья. Сложите всё это вместе и можете сами подсчитать сумму.

— Ого! А ты специалист! Ты, должно быть, его новый арендодатель? — хозяин квартиры наконец сообразил что к чему и направился к мужчине с утонченными манерами, стоявшему у входа. Хитро прищурившись, он вдруг затянул вкрадчивые увещевания: — Мы же коллеги по делу, так что скрывать не буду. Послушай моего совета, ни в коем случае не сдавай ему жилье! Ты только посмотри на этот пол: плитка ведь была целой-невредимой, а он тут прожил всего три месяца, детина здоровенный, и умудрился раздавить ногами штук пять-шесть плиток! Шкаф — это мелочь, а ты знаешь, что было до этого? К нему как-то среди ночи срочно кто-то прибежал, я помог открыть дверь, и знаешь, что мы нашли? Он держал дохлую крысу!

— Я... я не держал! — Чу Цюнлей поспешно подбежал, заслоняя собой Сы Юньи, и с тревогой во взгляде отделил арендодателя от молодого господина.

Он только-только переехал в дом господина Сы и ни за что не позволил бы тому подумать, будто он неаккуратен и не бережет чужое жилье.

Чу Цюнлей уже хотел было объясниться, но Сы Юньи слегка нажал на его плечо и перевел взгляд на хозяина квартиры:

— Я не его новый арендодатель. Я его жених.

Сы Юньи прекрасно понимал: арендодатель не смог сдать эту квартиру кому-то еще, а потому и цеплялся к мелочам в его присутствии, надеясь помешать Чу Цюнлею найти новое жилье и заставить остаться здесь.

Теперь, когда правда раскрылась, у хозяина не останется поводов придираться к Чу Цюнлею.

Слушая спокойный и чистый голос перед собой и глядя в эти невозмутимые глаза, Чу Цюнлей чувствовал, как у него горят уши, а сам он снова и снова мысленно прокручивал прозвучавшее из уст Сы Юньи слово «жених».

Господин Сы совершенно не постеснялся назвать их отношения перед посторонним человеком.

Даже когда другие говорили о нем гадости, господин Сы не обращал на это внимания и лично заступился за него.

Арендодатель на мгновение замер, с полминуты разглядывал выглядящего чертовски дорогого мужчину, затем попытался подтянуть к себе Чу Цюнлея и понизил голос:

— То, что он говорит... правда или нет?

Чу Цюнлей пришел в себя и посмотрел на бывшего хозяина квартиры с твердым, но не скрывающим гордости выражением лица, кивнув:

— И не думайте меня обманывать! — арендодатель опасливо покосился на стоявшего у входа мужчину. — Я ведь слыхал про такие истории, когда людям на голову сваливается манна небесная: вдруг появляется красивый, с отличным характером молодой богач, водит тебя по ресторанам и развлечениям, заманивает жить вместе, называет своим женихом, втирается в доверие, а когда наступает подходящий момент — бац! — вырубает тебя, одним ударом срезает почки!

— Мы даже банкет по случаю помолвки уже сыграли, — Чу Цюнлей расплылся в улыбке. — Многие люди были свидетелями нашей помолвки, да и к тому же господин Сы никогда бы не занялся подобным.

Арендодатель замялся, бросив взгляд на парные кольца на их руках. Судя по всему, это была платина, и стоили они явно недешево — вряд ли тот, кто зарится на чужие почки, стал бы тратить такие деньги.

— Ну, всякие там женихи — дело ненадежное. Раз у него такие условия, не боишься, что он посреди дороги бросит тебя и ты останешься без крыши над головой? — арендодатель толкнул Чу Цюнлея локтем. — Хочешь, я оставлю квартиру за тобой? Будешь просто присылать мне предоплату каждый месяц, пятьсот, давай всего по пятьсот?

— Извините, но мы завтра уже собираемся идти в ЗАГС, — Чу Цюнлей широко улыбнулся арендодателю. — Если вы продолжите меня дурить, вашу квартиру еще лет десять никто не снимет.

— Кхм, — хозяин с кашлем попытался скрыть неловкость, поняв, что этот парень уже далеко не так простодушен, как в день своего появления.

Он снова окинул обоих сложным, полным сомнений взглядом, но любопытство все же пересилило, и он не удержался от осторожного вопроса:

— А какой у него дом? Такой же большой, как этот?

— Огромный! Четыре комнаты, две гостиные, только отдельных санузлов целых четыре, и еще три балкона! — Чу Цюнлей понизил голос, не в силах скрыть гордость в голосе. — Мой жених даже разрешает мне завести собаку. Большую собаку.

— Ничего себе, апартаменты во всю площадь этажа? — в шоке переспросил арендодатель, снова смерив взглядом стоявшего у двери мужчину, после чего с завистью покосился на Чу Цюнлея. — Ну и повезло же тебе, парень, на целых пятьдесят лет меньше пахать придется.

Чу Цюнлей сжав тонкие губы в улыбке, поднял взгляд и снова украдкой посмотрел на Сы Юньи.

— Как же здорово иметь красивое лицо, — не удержался от вздоха арендодатель, скользнув взглядом по груди мужчины. — И мышцы тоже стоило бы подкачать.

— У меня красивое лицо? — нетерпеливо переспросил Чу Цюнлей. — А тело тоже хорошее?

— Если бы нет, неужто он позарился бы на твое потрясающее чувство юмора? — арендодатель закатил глаза, затем тоскливо оглядел свое старое жилье, на снос которого уже не было никакой надежды, и, тяжело вздохнув, вытащил из кармана пачку купюр, принявшись отсчитывать залог по одной банкэте.

— Дядя-арендодатель, давайте лучше электронным переводом, — Чу Цюнлей достал свой новый телефон и нарочно покрутил им перед носом у хозяина. — Мой жених купил мне телефон, а та старая звонилка давно устарела.

Арендодатель закатил глаза еще сильнее, с трудом подавляя желание выругаться, и перевел деньги по QR-коду.

Как только средства поступили на счет, Чу Цюнлей тут же перевёл всю тысячу пятьсот вместе с остатком в WeChat напрямую Сы Юньи.

Сы Юньи стоял у порога, когда его телефон вибрировал: Овощная Собака перевела 1581,36 юаня, судя по всему, не оставив себе ни копейки.

— Дядя-арендодатель, давайте добавим друг друга в WeChat, — Чу Цюнлей с уверенным сиянием в глазах посмотрел на хозяина и радостно произнес: — Завтра, когда мы с моим женихом получим свидетельство о браке, я обязательно сфотографирую красную книжечку и пришлю вам посмотреть.

http://bllate.org/book/21725/2244774