Готовый перевод I'm the Real Protagonist / Оказалось, что главный герой — это я!: Глава 42

Цзян Хуайли тихо произнес: «Мм», — и под одеялом переплел пальцы с пальцами Цзин Ланя. — Мы еще молоды, вся жизнь впереди. Он же уже в годах, и впереди его ждет лишь неизбежное увядание. Не оглядывайся на него, давай просто жить своей жизнью.

Цзин Лань усмехнулся. В древности люди жили недолго, и в том, что покойный император скончался в пятьдесят с небольшим, не было ничего удивительного. Даже такой человек, как Мэн Цютин, считался долгожителем. Поэтому в глазах Цзян Хуайли Цзин Жунси был уже глубоким стариком.

Цзин Лань не стал его поправлять, лишь прошептал: Его поражение предопределено тем, что он всю жизнь не мог быть с тем, кого любил. Любовь и ненависть сделали его жизнь запутанной и одинокой, в то время как я, будучи совсем молодым, нашел тебя и даже связал себя узами брака.

Сказал он это с особой гордостью.

— Я знаю, — тихо ответил Цзян Хуайли. Он всегда был таким прямолинейным, не умеющим ходить вокруг да около или оставлять недосказанность.

Как только он договорил, то почувствовал, как грудная клетка Цзин Ланя задрожала от смеха.

Он еще некоторое время чутко прислушивался к его радости, а потом спросил: А твой биологический отец…

— Он скончался очень давно, — ответил Цзин Лань.

Выходит, Тао Лань действительно был списан с него самого.

Цзян Хуайли отчасти начал понимать, почему тот «убил» Тао Ланя в своей книге. Смерть персонажа отражала собственное нежелание Цзин Ланя продолжать существование — ведь в этом мире у него действительно не было ничего, к чему стоило бы привязаться.

Цзян Хуайли поинтересовался: После той аварии он перестал тебя контролировать?

— Да, видимо, решил, что я уже ни на что не годен и ничего, выходящего за рамки его контроля, совершить не смогу, — ответил Цзин Лань. — Но он не мог совсем забыть обо мне. Наверняка время от времени наводил справки. Если бы он узнал, что ты рядом, то наверняка лопнул бы от злости.

Все вышло именно так, как и предполагал Цзин Лань.

На следующий день доктор Ван привел двух санитаров и объявил, что пора приступать к простым упражнениям по реабилитации.

Доктор Ван бросил взгляд на Цзян Хуайли и обратился к Цзин Ланю: Сначала нужно размять ноги. Раньше ты всегда был против, чтобы их кто-то трогал, надеюсь, в этот раз ты будешь сговорчивее?

Цзин Лань еще не успел ответить, как вмешался Цзян Хуайли: Это сложно? Можно мне делать ему массаж?

— Не стоит, — коротко отрезал Цзин Лань, но под пристальным взглядом Цзян Хуайли тут же закрыл рот.

Увидев это, доктор Ван пришел в восторг. Он давно понял, что Цзян Хуайли — единственный, кто может укротить этого демона. Пока он рядом, можно больше не беспокоиться о реабилитации.

Он активно вовлек Цзян Хуайли в процесс: Вовсе нет, конечно можно! Просто делай массаж под присмотром санитаров.

Цзян Хуайли принялся за дело, старательно разминая ноги Цзин Ланя в течение получаса.

Доктор Ван стоял рядом и одобрительно кивал.

— Хорошо, отлично. Я составлю для тебя подробный график реабилитации. Правда, тебе ведь еще нужно готовиться к экзаменам, график придется согласовать, — сказал доктор Ван. — В прошлом году ты сдал просто замечательно, так что много времени на учебу уходить не должно?

— Нет-нет, я занимаюсь по одиннадцать часов в день, — возразил Цзин Лань.

Доктор Ван: «?»

Цзин Лань вздохнул: Мой благоверный настаивает, чтобы я стал Чжуанъюанем.

Доктор Ван: «.»

Цзян Хуайли, сидевший в кресле с планшетом, лишь мельком взглянул на них.

Доктор Ван прокашлялся: Послушай, в учебе нужен баланс между трудом и отдыхом, физическая активность тоже необходима. Пусть реабилитация будет твоей «физкультурой». Как насчет двух часов в день?

Цзин Лань изобразил мучительную скорбь: Тогда я смогу заниматься только девять часов.

Доктор Ван: «...»

Откуда ему было знать, что Цзин Лань такой прилежный ученик?

Реабилитация — процесс болезненный.

От массажа к простым движениям, а затем и к попыткам встать и сделать шаг.

Сунь Сюэ и Лю Синь наблюдали за происходящим из окна реабилитационного зала. Пот градом катился со лба Цзин Ланя, но всякий раз, когда Цзян Хуайли подхватывал его, он снова и снова пытался встать.

Сунь Сюэ вздохнула: Как же велика сила любви.

Лю Синь уже хотела согласиться, но, заметив, что к ним приближается мужчина, тут же замолчала.

Сунь Сюэ обернулась, и когда подруга потянула ее за рукав, тоже увидела этого человека.

На вид ему было около сорока. На нем было темное пальто поверх серого костюма и очки в серебряной оправе. Из-за длинных ног он двигался широким шагом, и уже через пару мгновений оказался совсем рядом, источая тяжелую, подавляющую ауру.

Девушки не то что заговорить — дышать стали тише.

Мужчина встал позади них и принялся наблюдать, как в зале двое юношей поддерживают друг друга, раз за разом пытаясь подняться на ноги.

В санатории было два реабилитационных зала, и из-за того, что они были открыты для всех пациентов, помещения были очень просторными.

Солнечный свет заливал зал через панорамные окна во всю стену. Хотя это были уже лучи заходящего солнца, на них они казались утренней зарей, пробившейся сквозь тьму.

Им было по восемнадцать-девятнадцать лет, в них бурлила неиссякаемая энергия. И когда Цзин Лань, обессилев, готов был упасть, второй юноша тут же подхватывал его, помогая выпрямиться.

В такие моменты на лице Цзин Ланя расцветала улыбка, он по-мальчишески озорно вытирал пот со лба о плечо своего спутника и что-то шептал, словно ласкаясь, при этом губами касаясь его покрасневшего уха.

Цзин Жунси никогда не видел такого Цзин Ланя — озаренного светом, словно идущим из самой глубины души.

Когда Цзин Лань собрался снова встать, он заметил Цзин Жунси за окном. Вслед за его взглядом повернулся и Цзян Хуайли.

— Это кто?

— Цзин Жунси.

Цзин Лань сел обратно в автоматическое кресло и сказал: Хуайли, подожди здесь, я пойду встречусь с ним.

Цзян Хуайли посмотрел на мужчину, который выглядел гораздо моложе, чем он представлял, и положил руки на спинку кресла: Я пойду с тобой.

Цзин Лань не стал возражать. Ему было приятно представить своего парня Цзин Жунси. К тому же он не боялся, что тот причинит Цзян Хуайли вред: Хуайли всегда рядом, и в случае опасности он может попросить Систему немедленно вернуть его в Дашэн.

Отныне Цзин Жунси больше не мог управлять им, более того, в уравнение добавился человек, которого он контролировать был не в силах.

Цзян Хуайли вкатил кресло в коридор.

Цзин Лань произнес: Отец, — и представил их друг другу: Это мой парень Цзян Хуайли. Хуайли, а это мой отец, Цзин Жунси.

Цзян Хуайли слегка кивнул: Здравствуйте, дядя Цзин. Я Цзян Хуайли, парень Цзин Ланя.

Цзин Жунси не выглядел отталкивающе — напротив, был весьма привлекателен. Но от него исходило странное давление, особенно когда он впивался в человека взглядом.

Цзян Хуайли, встретившись с ним глазами, ничуть не смутился. Он был вежлив и холоден, словно стоял на вершине высокой горы, до которой аура Цзин Жунси просто не могла дотянуться.

Цзин Жунси молча смотрел на него секунд десять, затем улыбнулся: Приятно познакомиться. Давайте пройдем в гостиную и поговорим.

Он знал, что Цзин Лань не пустит его к себе в палату, и потому благоразумно предложил общественную зону.

В гостиной подавали закуски и напитки. Цзин Жунси, как подобает старшему, спросил Цзян Хуайли: Что будете пить? Цзин Лань любит американо.

— Чай, две чашки чая. Спасибо, дядя, Цзин Лань теперь тоже любит чай, — вежливо ответил Цзян Хуайли.

И это было правдой: в Дашэне Цзин Лань пил только чай и со временем понял, что горький кофе, лишенный даже сладкого послевкусия, ему совсем не по душе.

Цзин Лань опустил голову, пряча улыбку, и добавил: Верно. Папа, будь добр, закажи еще Хуайли сливочное мороженое, он его любит.

Цзян Хуайли слегка напрягся. Ранняя весна, погода еще не прогрелась, мало кто ест мороженое. В тот день он увидел мальчика с рожком, ему стало любопытно, и он чуть дольше обычного задержал взгляд на лакомстве. Цзин Лань это заметил.

Он тут же велел купить для него мороженое всех вкусов, какие были. Попробовав, Цзян Хуайли обнаружил, что это действительно очень вкусно, и незаметно съел на два рожка больше, чем следовало.

Позже об этом узнали Сунь Сюэ и Лю Синь. Они стали постоянно приносить ему мороженое и с умилением смотреть, как он ест, из-за чего Цзян Хуайли начал думать, что взрослые люди такое не едят.

Цзин Лань посчитал, что этого мало, взял меню и начал искать то, чего Хуайли еще не пробовал: Хуайли, шоколадный моти и картошка фри с базиликом тоже очень вкусные, хочешь попробовать?

Цзян Хуайли не хотел отказывать ему в присутствии Цзин Жунси, да и картинки в меню действительно выглядели заманчиво, поэтому он согласно кивал на каждое блюдо, на которое указывал Цзин Лань.

Цзин Лань взглянул на него и увидел блеск в глазах Хуайли — не сдержавшись, он снова рассмешился.

Еще в Резиденции Вана Лань он понял: пусть Цзян Хуайли и переборчив в еде, на самом деле он настоящий гурман, о чем в книге даже не упоминалось. Он обожал пробовать новое, и если ему что-то нравилось, то остановиться было невозможно.

Если бы не его вмешательство, Цзян Хуайли в тот день наверняка съел бы все семь видов мороженого.

С этой мыслью он указал еще на пару десертов и закусок.

Он был счастлив: в этом мире столько вещей, которые Цзян Хуайли еще не пробовал, и он мог открывать их для него один за другим.

Цзин Жунси сидел, глядя в меню, и скреб пальцем по бумаге с возрастающей силой.

Он то и дело поднимал взгляд на двоих напротив. Цзин Лань ни разу не посмотрел на него, и было видно, что это не нарочно — он был всецело поглощен тем, кто сидел справа от него.

Он знал Цзин Ланя лучше всех: это помесь дикого волка и бешеной собаки, с мятежным духом и безумием в крови. Но сейчас в нем не было ни капли злобы или безумия. В его глазах отражался человек, и когда он улыбался, от него веяло таким спокойствием.

Заказали слишком много, Цзян Хуайли уже было неловко. Он спросил: Это все сладкое? Может, закажем дяде что-нибудь несладкое? Взрослым людям не полезно есть слишком много сахара.

— ...

— Спасибо, — Цзин Жунси посмотрел на Цзян Хуайли: Я раньше не слышал, чтобы Цзин Лань упоминал тебя. Вы однокурсники? Чем занимается твоя семья?

— Не совсем однокурсники, — ответил он. Что касается семьи, упоминать биологического отца было неуместно, поэтому, следуя легенде Клана Цзян, он ответил: Государственная служба.

— О? — уточнил Цзин Жунси. — Родители чиновники? Чем именно занимаются?

Прожив здесь достаточно долго, Цзян Хуайли начал понимать здешние реалии. Он не стал лгать, а перевел ответ на понятный Цзин Жунси язык: Мой отец уровня министра.

Цзян Хаоянь был Главой Министерства ритуалов и управлял четырьмя ведомствами, что по здешним меркам соответствовало уровню министерского поста.

Рука Цзин Жунси, размешивающая кофе, замерла.

Впервые его маска безупречности дала трещину. Он поднял взгляд и с осторожностью оглядел Цзян Хуайли.

За годы работы на высоких постах в корпорации он научился разбираться в людях. Стоило кому-то хоть немного схитрить, как это тут же становилось заметно его проницательному взгляду за стеклами очков.

Но в этом восемнадцатилетнем юноше он не увидел ни капли лжи — лишь природную скромность, будто его происхождение не было чем-то особенным.

Цзин Лань с трудом подавил улыбку: Папа, я знаю, как ты любишь все контролировать, но на этот раз советую не проверять Хуайли. Твоих возможностей здесь недостаточно, ты ничего не найдешь.

Цзин Жунси сделал несколько глотков кофе и сказал: Ты не так понял отца, это лишь забота старшего о младшем.

Затем он снова спросил Цзян Хуайли: Хуайли, раз уж вы пара, ты, должно быть, хорошо его знаешь.

Цзян Хуайли кивнул: Думаю, да. Я знаю, что он бывает безумен, знаю, что в нем есть жестокость, знаю, что он с детства жил в беде, что его травили в сети и подвергали остракизму.

Он перечислял то, что знал о Цзин Лане — и внешнее, и внутреннее. Все это было отчасти известно и Цзин Жунси. Но кроме этого, он рассказал много такого, о чем тот даже не догадывался: о нежности и чуткости Цзин Ланя.

Чем больше он говорил, тем быстрее серебряная ложечка Цзин Жунси вращалась в чашке.

Цзян Хуайли добавил: Именно потому, что я знаю его, я полюбил его и готов идти с ним рука об руку до самого конца, что бы ни случилось.

Когда Цзин Жунси уходил, Цзин Лань впервые за десять с лишним лет увидел в его походке суетливость.

В душе он вздохнул: жена у него просто чудо, а его привычка подчиняться супругу проявляется все сильнее, но тут уж ничего не поделаешь.

Цзян Хуайли тоже смотрел на удаляющуюся фигуру: Так и оставим? Может, стоит…

— Хуайли, это правовое общество, где все равны, — поспешно остановил его Цзин Лань.

Цзян Хуайли вырос в других условиях, которые, если посмотреть с другой стороны, были весьма жестокими. Он всерьез опасался, что Хуайли предложит нанять тайных стражей, чтобы расправиться с Цзин Жунси.

— Когда он состарится, мы сможем просто отключить его от аппаратов жизнеобеспечения. А пока ничего не делай — кто тогда будет оплачивать счета санатория? — сказал Цзин Лань.

Цзян Хуайли: «...»

Он посчитал, что им не стоит прогибаться ради денег, и подумал: раз уж Система смогла переместить меня сюда, значит, она может переместить и золото?

Система: «...»

Она благодарна этому знаменитому господину из столицы: теперь она поняла, как выглядит «супружеское единство».

Цзин Лань тоже помолчал несколько секунд, а потом снова рассмеялся: Хуайли, знаешь, какое самое страшное мучение для Цзин Жунси? Видеть, что мы навсегда остались вместе и с каждым днем становимся только счастливее.

Цзян Хуайли посмотрел ему в глаза: А ты счастлив в этом мире?

Раньше он считал, что Цзин Ланю жаль пропускать экзамены, и хотел заставить его пересдать. Но, узнав о его прошлом и условиях жизни, Цзян Хуайли осознал свою ошибку. Он не должен был судить Цзин Ланя по своим меркам.

Если Цзин Ланю здесь плохо, они могут вернуться в Дашэн хоть сейчас.

Цзин Лань ответил честно: Раньше я не чувствовал себя здесь счастливым. Но когда появился ты, я начал с нетерпением ждать будущего в этом мире — чувствую, что счастья в нашей жизни будет становиться только больше.

Цзян Хуайли наконец отбросил сомнения. Он все еще не умел говорить красиво, но искренне произнес: Я буду рядом.

Это был ответ на «всегда вместе», которое так мучило Цзин Жунси, и ответ на его надежду на «все большее счастье».

http://bllate.org/book/21320/2163065