Готовый перевод Three Years a Widow, Two Years a General's Wife / Судьба генеральши: от вдовы до первой леди: Глава 26

Хо Цунцзин привёл Лю Чи, и они открыто вошли через главные ворота Резиденции князя Жуя.

Наверняка в сердцах любителей сплетен уже зрело любопытство: интересно, что подумает наследник князя Чэна, когда узнает об этой новости?

На самом деле наследник князя Чэна ничего особенного не думал, ему лишь казалось, что всё это довольно забавно.

— Маленькая Жёлтая Рыбкой~ А вот и ты!

Приказав дворецкому принять привезённые подарки, Лю Чи только свернул во двор, где обитал Двенадцатый принц, как услышал столь оживлённый возглас уже женатого князя Жуя.

Лю Чи мгновенно смутился и неосознанно поднял взгляд на Хо Цунцзина.

Хо Цунцзин стоял рядом с Лю Чи с недовольной кислятиной на лице.

Лю Чи торопливо перевёл взгляд обратно — и замер.

Двенадцатый принц был облачён в красный княжеский халат со всеми официальными подвесками, а на голове его красовался парадный венец. Он выглядел исключительно торжественно.

Настолько торжественно, что Лю Чи на мгновение даже потерял дар речи.

Он смотрел на вышитые на одежде Двенадцатого принца извивающиеся узоры драконов. Узор извивающегося дракона разрешалось носить лишь наследному принцу и чэньванам — ваннам первого ранга, и теперь Шэн Юньгуй более не скрывал своих амбиций.

— Отец младшей наложницы — купец, должно быть, он весьма искусен в управлении финансами. Двенадцатый, ты вполне можешь сначала передать казну резиденции под её управление, — с улыбкой произнёс Лю Чи. — Только посмотри, как ты вечно занят, пусть младшая наложница поможет тебе хоть немного уменьшить это бремя.

— Господин Лю, генерал, подавляющий Восток.

Искренне и чистосердечно выговорил он.

Из комнаты в сопровождении Чжэн Чжижоу вышла облачённая в парадный наряд Чжэн Ляньсюэ и отвесила изящный поклон Лю Чи и Хо Цунцзину.

Лю Чи тоже окинул их беглым взглядом, а затем улыбнулся:

— Очень хорошо.

Воистину, редкостной красоты ваза.

— Ещё бы, — Двенадцатый принц прекрасно слышал искренность в его голосе и не без гордости отозвался: — Ты ведь собираешься навестить Императора?

Следом за ней Чжэн Чжижоу поражала воображение своей ослепительной красотой. Чжэн Чжижоу прибыла в качестве приданого: для дочери купца замужество в княжеской резиденции и без того было немыслимым взлётом, а такая побочная дочь, как она, теперь могла служить лишь простой служанкой за спиной у младшей сестры.

Хо Цунцзин был человеком поверхностным и умел оценивать лишь внешность — разглядеть какие-то выдающиеся достоинства Чжэн Ляньсюэ он не мог. У него было лишь смутное предчувствие, что эта женщина и Двенадцатый принц — одного поля ягоды, и ни та, ни другой ему особо не нравились.

Конечно же, стоило завершить свадебную церемонию, как следовало поспешить во дворце предстать перед Его Величеством Императором и выказать сыновнюю преданность.

По церемониальным канонам Чжэн Ляньсюэ в ранге младшей наложницы князя стояла куда выше, чем простолюдин Лю Чи или Хо Цунцзин, чей реальный чин был не столь высок. Однако если бы она вздумала качать права здесь и сейчас, это означало бы лишь то, что она окончательно лишилась рассудка.

— Именно так, — Двенадцатый принц потрепал висевшую на поясе утварь и с улыбкой вздохнул. — В конце концов, когда он пожаловал мне титул вана, разве не потому, что я собрался жениться?

— Это Ляньсюэ, а то — Чжижоу, — указав на них, с улыбкой пояснил Двенадцатый принц. — Ну как, Маленькая Жёлтая Рыбка, что думаешь?

Нетрудно было догадаться, что Чжэн Тяньлу приложил немало усилий, чтобы воспитать в этой дочери столь изысканные манеры и ауру.

Словно непринуждённая шутка, брошенная между делом.

— И то верно, — тоже улыбнулся Лю Чи, не отрывая глаз от наряда Двенадцатого принца. — Этот костюм тебе к лицу.

Окинув его оценивающим взглядом, он решил, что красота девушки была самой заурядной — нельзя сказать, что дурнушка, но в Цзинду, где так много знатных девиц, а тем более в самом Императорском Дворце, прелесть уровня Чжэн Ляньсюэ казалась самой обыкновенной.

— Вот и отлично, — Двенадцатый принц приподнял бровь, тотчас же согласившись, а затем перевёл взгляд на Чжэн Ляньсюэ и протянул ей руку. — Слышала? Маленькая Жёлтая Рыбка тебя похвалил, — с улыбкой проговорил он.

Однако сама она была поистине ослепительна: эта мягкая, покорная кротость не только не придавала ей простоватого вида, а напротив, заставляла вспомнить клонящуюся под ветром нежную иву, пробуждая в любом с первого же взгляда острую жалость и нежность.

Всё это время стоявший в стороне и витавший в облаках Хо Цунцзин тоже перевёл внимание на происходящее, ведь Лю Чи уже успел поделиться с ним мыслью, что Чжэн Ляньсюэ — женщина весьма «умная».

Но Чжэн Ляньсюэ вовсе не посмела воспринимать это как шутку. Она вложила ладонь в руку Двенадцатого принца, слегка опустила голову перед Лю Чи и истово произнесла:

— Ляньсюэ никогда не посрамит доверие господина Лю и Вашего Высочества.

Двенадцатый принц лукаво утянул её за руку к себе и бросил Лю Чи:

— Время поджимает, а мой Августейший отец не из тех, кто любит ждать, так что я пойду. Маленькая Жёлтая Рыбка, если у тебя нет срочных дел, можешь пока подождать здесь.

— Хорошо, — кивнул Лю Чи.

Хо Цунцзин и Лю Чи остались стоять на месте, провожая взглядом удаляющихся Двенадцатого принца, Чжэн Ляньсюэ и Чжэн Чжижоу. Порыв ветра взметнул красный драконий халат, и тот затрепетал подобно тяжёлому знамени.

Хо Цунцзин внезапно почувствовал, что у Лю Чи испортилось настроение.

Быть может, его душа омрачилась с самой той секунды, как они увидели Двенадцатого принца, но только сейчас подавляемые и затаённые чувства Лю Чи выплернулись наружу.

— В чём дело? — Хо Цунцзин обнял его за плечи и тихо спросил на ухо.

Лю Чи поднял на него исполненный сложнейших эмоций взгляд. Хо Цунцзину показалось, что тот вовсе не собирается ничего ему говорить, но в этой тёмной бездне зрачков бушевало бесчисленное множество чувств.

— Двенадцатый получил титул вана, — крепко сжав в кулаке полу чужого рукава, прошептал Лю Чи.

— Разве титул не присвоили ему давным-давно? — улыбнулся Хо Цунцзин, притягивая его ближе, и вновь осведомился: — Уходим?

— Пойдём, — опустил ресницы Лю Чи. — Император непременно оставит их пообедать.

Хо Цунцзину жутко хотелось спросить: «Откуда тебе знать?», однако он сразу сообразил, что всё равно не поймет объяснений Лю Чи, поэтому промолчал. Схватив его за руку и перекинувшись парой слов с дворецким, они покинули резиденцию.

Лю Чи и Двенадцатый принц разминулись буквально на мгновение: когда Лю Чи и Хо Цунцзин вышли за главные ворота, они как раз застали Двенадцатого принца, собиравшегося забраться в экипаж.

Двенадцатый принц, видимо, догадывался, что они уже уходят, и просто с улыбкой махнул Лю Чи рукой.

Мгновение спустя его ладонь скрылась за опустившейся алой портьерой экипажа, затерявшись в глубине кареты.

Лишь увидев его в парадных одеждах принца, Лю Чи по-настоящему осознал тот факт, что Двенадцатый принц и впрямь стал князем Жуем.

В свои семнадцать лет костяк Шэн Юньгуя уже сформировался по-мужски, делая его фигуру в княжеских одеждах необыкновенно прямой и статной. Когда его взгляд скользил куда-то в сторону, невольно проступавшее вскользь властное выражение заставляло человека на миг почудиться, будто перед ним стоит сам Император в молодости.

Хотя рядом с ним он всё ещё казался прежним — резвым и непоседливым мальчишкой, хотя он по-прежнему беспрекословно следовал каждому совету Лю Чи, — он больше не был просто Шэн Юньгуем. Он больше не был тем одиноким Двенадцатым принцем, у которого за душой не было ничего, кроме связанных общей судьбой с Лю Чи дней.

Теперь он — наделённый реальной властью князь Жуй. Среди всех прочих он почти неотличим от молодого монарха; его высокое положение, подобно водовороту, притягивало к себе всевозможные силы и интересы.

Он претворял в жизнь свои идеалы, раскидывал полотно собственных амбиций и неуклонно отрезал себя от прошлого.

А Лю Чи всё ещё словно жил в позапрошлом дне.

До тех пор, пока он воочию не узрел Двенадцатого принца, ставшего князем Жуем, Лю Чи искренне верил, что абсолютно все люди и вещи останутся неизменными.

В некотором отупении позволив Хо Цунцзину увести себя, он вернулся в ту самую Резиденцию генерала, где они теперь обитали.

Когда Хо Цунцзин хотел было повести его в спальню, Лю Чи внезапно бросил:

— Мне нужен кабинет.

Хо Цунцзин удивленно покосился на него и тут же согласился:

— Хорошо.

Сразу после этого, едва переступив порог кабинета, Лю Чи выставил Хо Цунцзина за дверь.

— Этот кабинет теперь принадлежит мне, тебе сюда пока входить запрещено, иди найди себе какое-нибудь занятие, — с совершенно невозмутимым видом заявил господин Лю хозяину резиденции.

Хо Цунцзин позабавился, но спорить не стал.

— Тогда я пойду погреюсь на солнышке во дворе. Закончишь — сразу ищи меня.

— Угу.

Хо Цунцзин удалился, прекрасно понимая, что Лю Чи просто необходимо немного личного пространства.

Лю Чи был не в духе, и, пожалуй, всё дело было в том, что Шэн Юньгуй женился.

По правде говоря, лишь в тот момент, когда Чжэн Ляньсюэ вышла из комнаты, Хо Цунцзин с резким прозрением осознал, что у этого княжего двора появилась своя законная хозяйка, а у Двенадцатого принца — собственная жена и очаг.

С этих пор ему больше не придется тревожиться, что Лю Чи вечно бегает к Двенадцатому принцу; даже если бы не прохладное отношение Императора, впредь Лю Чи вряд ли станет часто наведываться в Резиденцию князя Жуя.

Теперь Лю Чи действительно остался без дома.

А сидевший в это время в кабинете Лю Чи предавался куда более тяжёлым раздумням.

Лю Чи вспомнил ту ночь, когда напившийся допьяна Шэн Юньгуй сидел на полу у кровати, закрыв лицо руками и горько плача.

Он подумал: неужели уже тогда Шэн Юньгуй всё это предчувствовал?

Лю Чи всё ещё помнил его слова: «Я — животное» и «Держись от меня подальше».

Лю Чи не сомневался, что сейчас их с Двенадцатым принцем привязанность крепка и чиста, как в прежние времена, но даже сам Шэн Юньгуй не мог поручиться, останется ли он прежним, когда его источит яд будущей власти.

В чём они оба были уверены наверняка, так это в том, что по мере расширения границ влияния князь Жуй будет всё дальше отдаляться от человеческой природы и от их общего прошлого.

В конце концов он взойдёт на трон, обретя абсолютную власть и абсолютное одиночество. У императора попросту не может быть друга вроде Лю Чи.

Лю Чи наконец отчетливо осознал: каким бы ни был исход — сгинуть ли им обоим в прах или взойти на императорский престол, — он неминуемо потеряет своего друга Шэн Юньгуя.

Даже сейчас у Шэн Юньгуя больше не будет шанса напиться с ним вместе, сидя на полу и изливая пьяную душу.

Закрыв лицо руками, Лю Чи заплакал.

Подождав до полудня и решив, что настало время обеда, Хо Цунцзин постучал в дверь кабинета и тихо позвал:

— Лю Чи?

В кабинете царила мёртвая тишина, ни звука в ответ.

— Пора обедать, Лю Чи, — повторил стук Хо Цунцзин.

Но ответа по-прежнему не было.

Тогда Хо Цунцзин приоткрыл дверь:

— Я вхожу... — голос его резко упал.

Лю Чи, уткнувшись лицом в столешницу, спал.

Хо Цунцзин на цыпочках подошёл к нему и осторожно убрал с лица его сжатые в кулачки пальцы.

И тут он увидел, что между пальцами влажно блещут еще не высохшие слёзы.

Хо Цунцзину одновременно и до слёз жалко его стало, и немного смешно.

Экая кроха, а всё туда же — прячется и плачет в одиночку.

Обернувшись, он отыскал чистый платком и аккуратно стёр с лица Лю Чи слёзы, а затем легонько потряс за плечо, дожидаясь, пока тот проснётся.

— Ты как умудрился заснут здесь?

Только что разбуженный Лю Чи хлопал сонные ресницы. Глаза его заплыли не только от недосыпа — он слишком сильно плакал, и веки порядком опухли, отчего всё лицо выглядело несчастным и больным.

Лю Чи хныкал, щурился и упорно отказывался подниматься сA стола.

— Время обеда, — Хо Цунцзин обнял его за плечи и принялся ласково покусывать за мочку уха, уговаривая: — Вставай.

Уши Лю Чи были его слабостью, и он тут же заворочался, сопротивляясь:

— Не смей...

Стоило ему подать голос, как он с изумлением обнаружил, что его горло напрочь осипло, и с неловким видом захлопнул рот.

Сдерживая улыбку, Хо Цунцзин наклонился, подхватил его на руки прямо вместе со стулом и вынес наружу:

— Сперва попьёшь воды, промочишь горло, и сразу сядем за стол.

Покорный и смирный, Лю Чи позволил себя унести. Прищурившись, он обвился руками вокруг шеи мужчины и услышал, как Хо Цунцзин шепчет ему на ухо:

— Лю Чи, с сегодняшнего дня считай это место своим домом.

http://bllate.org/book/21314/2162831