Готовый перевод After Being Abandoned, I Eloped with the Emperor / После изгнания я вышла замуж за императора: Глава 17

Император Галактической Империи, на чьём лице невозможно было найти ни единой морщинки, обладал кожей, белой и гладкой, словно холодный нефрит. Узкие глаза, прямой нос, губы — тонкие сверху и пухлые снизу, — в моменты, когда он их плотно сжимал, невольно внушали трепет.

Взгляд его глаз, скрытых под длинными бровями и напоминавших холодные омуты, всегда оставался отстранённым — это была холодность, граничащая с божественной невозмутимостью.

И всё же Шэнь Чжинань однажды мельком разглядел в этих божественно равнодушных глазах яростное пламя скрытых желаний.

Он подумал, что Хуа Цяньшуан невероятно красив: он словно чёрно-белая картина, написанная тушью, где нет ни одной лишней линии, ни единого лишнего оттенка — всё чётко, чисто и безупречно.

— Готово, — Хуа Цяньшуан убрал платок. В тот же миг, когда он поднял взгляд, в его глазах, ещё секунду назад застывших в ледяном спокойствии, промелькнула нежная, едва уловимая улыбка, подобная весенним водам, растопившим зимние снега.

Этот поток хлынул прямо в иссушенную пустыню сердца омеги, некогда разбитого вдребезги, и из сухой потрескавшейся земли пробились первые крошечные зелёные ростки.

— Спасибо, Ваше Величество, — Шэнь Чжинань почувствовал, как лицо заливает жаром. Он не знал, покраснел ли, но после того, как Хуа Цяньшуан проявил такую нежную заботу и одарил его столь ласковым взглядом, в голове едва не родилась безумная мысль, будто император действительно испытывает к нему чувства.

Раньше за ним пытались ухаживать другие альфы, но Шэнь Чжинань не желал даже смотреть на них, считая поведение этих самовлюблённых особ до крайности приторным.

Но рядом с Хуа Цяньшуаном его сердце колотилось, как бешеное.

Он чувствовал и трепет, и боль.

Он прекрасно знал: император добр к нему лишь потому, что сам по себе таков, а вовсе не из-за любви.

Шэнь Чжинань, опомнись, — мысленно одёрнул он себя. — Не тешь себя напрасными иллюзиями. Наслаждайся его заботой и не смей мечтать о большем. Они договорились, что между ними не будет настоящих чувств. Раз император уже сказал, что не полюбит его, не стоит доставлять ему неудобств своими фантазиями.

Внутренне отругав себя, Шэнь Чжинань спрятал мимолётное смущение и сел рядом с Хуа Цяньшуаном.

Почему его омега внезапно приуныл?

Длинные чёрные ресницы опустились, отбрасывая тень на щёки. Хуа Цяньшуан помолчал, а затем спросил:

— Нервничал?

— Немного. Ваше Величество, я не опозорил вас? — Шэнь Чжинань до сих пор не мог прийти в себя и даже не понимал, как вообще сумел спуститься по трапу.

Омега рядом с ним снова оживился. Хуа Цяньшуан слегка улыбнулся:

— Нет, Нань-Нань, ты справился отлично. Мало кто в первый раз перед такой толпой сохраняет спокойствие.

После пяти лет унижений со стороны Фэн Няня и бесконечных насмешек окружающих Шэнь Чжинань давно не слышал искренней похвалы.

А когда эти слова прозвучали из уст Хуа Цяньшуана, их ценность возросла многократно.

Прежняя подавленность исчезла без следа. Шэнь Чжинань был так счастлив, что даже его высокий хвост, казалось, подрагивал от радости.

— Ваше Величество, правда? На самом деле, когда я выходил с вами из корабля, я был в ужасе: столько людей кричали ваше имя, эти бесконечные вспышки камер… — Шэнь Чжинань, до сих пор вздрагивая, приложил руку к груди и пробормотал: — Я думал, нас сразу телепортируют прямо в спортивный комплекс.

Хуа Цяньшуан не сдержал смешка. Хотя это было коротко, Шэнь Чжинань успел заметить, что император рассмеялся.

— Ваше Величество… вы смеётесь надо мной? — спросил Шэнь Чжинань и тут же спохватился: не прозвучало ли это как кокетство?

Он украдкой взглянул на лицо Хуа Цяньшуана. К счастью, император не сердился, напротив — казалось, он в отличном настроении.

Хуа Цяньшуан поднял руку и мягко погладил Шэнь Чжинаня по голове:

— Они боготворят меня и хотят видеть, я не могу их разочаровать. К тому же… тебе тоже пора шаг за шагом появляться на публике и привыкать к тому, что ты стоишь рядом со мной.

Шэнь Чжинань серьёзно кивнул, и его изумрудные глаза засияли:

— Я постараюсь, Ваше Величество.

Этот ответ, в котором не было ни капли страха, пришёлся Хуа Цяньшуану по душе. Другие могли думать, что он выбрал Шэнь Чжинаня из-за его невероятной красоты — это, конечно, было важно, но далеко не единственная причина.

Ещё в самую первую встречу, глядя в очаровательные зелёные глаза восемнадцатилетнего омеги, он разглядел в них яркий огонь.

Ты никогда не был золотой птичкой в клетке, ты — птица, рождённая парить в небесах.

Хуа Цяньшуан перевёл взгляд на открытый стадион. Центральная арена была отделена от трибун прочной прозрачной сетью. Шэнь Чжинань заметил, что она похожа на защитный купол вокруг императорского дворца — вероятно, тоже служила для защиты от повреждений.

Хуа Цяньшуан нажал кнопку, активируя общеканальную трансляцию, чтобы его голос услышал весь стадион:

— Прежде чем начнутся отборочные матчи, я приглашаю двух выдающихся альф показать нам захватывающий поединок.

Под оглушительные крики зрителей над ареной возник световой экран, на котором появилось имя первого участника.

Увидев копну огненно-рыжих волос, Шэнь Чжинань едва не вскрикнул. Он указал на экран, где значилось имя Ли Дэна:

— Ваше Величество, этот человек сегодня…

— Я знаю, Цзян Мэншань уже доложил мне, — Хуа Цяньшуан слегка похлопал Шэнь Чжинаня по руке, холодно глядя на рыжего альфу. — Он двоюродный брат генерала Хиггса и единственный сын старого генерала, который прошёл со мной через бесчисленные войны.

— Ему стоит поблагодарить отца за то, что тот спас ему жизнь, — в глазах императора блеснул холод, и он снова погладил омегу по руке. — Нань-Нань, я отомщу за тебя, хорошо?

На этот раз Шэнь Чжинань не стал раздумывать — его лицо вспыхнуло, он что-то невнятно пробормотал, не зная, что ответить.

Хуа Цяньшуан остался доволен. Он мельком взглянул на чёрный браслет в виде змеи на запястье Шэнь Чжинаня и переключился на общий канал:

— Пусть выходит министр Цзян.

— Ваше Величество, прошу позволить мне вступить в бой!

На арене показалась фигура в белом. Фэн Нянь поднял голову и уставился прямо в сторону ложи, где сидели Хуа Цяньшуан и Шэнь Чжинань. Хотя Фэн Нянь не мог видеть, что происходит внутри, у Шэнь Чжинаня возникло ощущение, будто бывший муж смотрит прямо на него.

Ли Дэн был в ярости.

Если бы Люси не прибежала к нему в слезах, жалуясь, что её брат Хиггс был соблазнён распутным омегой, и не потребовала проучить этого Шэнь Чжинаня, он бы сейчас не стоял здесь, под прицелом, готовясь к дуэли.

Это была не просто дуэль.

Узнав, что омега, над которым он решил подшутить, был любовником самого императора, Ли Дэн понял, что покойник.

Ради деда император, скорее всего, не лишит его жизни, но хорошая взбучка неизбежна.

А когда он услышал, что Хуа Цяньшуан вызвал Цзян Мэншаня, Ли Дэн в мыслях уже увидел врата рая.

Министр Цзян, только не это!

К счастью, в критический момент бывший муж омеги сам вызвался на бой.

— Генерал Фэн, давайте договоримся по-тихому. Император хочет проучить меня только потому, что я задирал Шэнь Чжинаня. Послушайте, он ведь предал вас, я же, по сути, за вас заступаюсь. Может, вы не будете бить слишком сильно? Просто разыграем спектакль?

Ли Дэн украдкой передал сообщение Фэн Няню. Неизвестно, показалось ли ему, но взгляд Фэн Няня стал ещё холоднее.

В ложе Шэнь Чжинань украдкой посмотрел на мужчину рядом.

Хуа Цяньшуан лениво откинулся на спинку кресла, перебирая пальцы омеги, и с невозмутимым видом наблюдал за дуэлянтами.

Фэн Нянь вышел на бой, и Хуа Цяньшуан согласился.

Видя такое спокойствие императора, Шэнь Чжинань должен был почувствовать облегчение, но вместо этого ощутил странную неловкость.

Ладно, хватит думать об этом.

Слова, сказанные Хуа Цяньшуаном на чаепитии, хотя и защитили его, всё же ударили по самолюбию Фэн Няня.

Пусть Фэн Нянь и не был достойным мужем, но на поле боя он оставался выдающимся генералом. Если судить только по заслугам, он — воин, заслуживающий уважения.

По сравнению с ним, Шэнь Чжинань — лишь омега с красивой внешностью, который ни на что не годен и ничего не дал Империи.

Он не может позволить, чтобы из-за него отношения между императором и генералом испортились.

В конце концов, Фэн Нянь — важный человек для Хуа Цяньшуана, и если он останется рядом с императором, их встречи неизбежны.

То, что прошло, должно остаться в прошлом. Не стоит цепляться за былое.

Погружённый в свои мысли, Шэнь Чжинань вздрогнул от вспыхнувшего пламени. Испуг тут же сменился спокойствием — его окутал знакомый аромат кедра, исходящий от альфы.

— Испугался? — Хуа Цяньшуан не отпускал его руку.

Шэнь Чжинань покачал головой:

— Задумался просто… не заметил.

Глаза Хуа Цяньшуана потемнели. Задумался? О чём? Или о ком?

Император проследил за взглядом Шэнь Чжинаня. На арене битва между Ли Дэном и Фэн Нянем достигла апогея.

Придя в себя, Шэнь Чжинань заметил, что оба дуэлянта призвали своих зверей-спутников. Вспышка пламени, которую он принял за угрозу, оказалась огнём Девятихвостой огненной лисы, которую Ли Дэн использовал, чтобы запугать его.

Раньше он видел зверей-спутников великих альф только на видео, а вживую — впервые.

По сравнению с лисой размером с дом, которую Ли Дэн вызывал ранее, нынешняя, с девятью хвостами, была высотой с шести- или семиэтажное здание. Жар от её пламени искажал воздух, и даже через защитный купол Шэнь Чжинань чувствовал волны зноя.

Это было куда более впечатляющее зрелище, чем записи на экране.

Ли Дэн выложился на полную, но Фэн Нянь, казалось, сражался всё яростнее.

Шэнь Чжинань прожил с Фэн Нянем пять лет, но только после развода получил шанс увидеть его зверя-спутника.

Цилинь, вызванный Фэн Нянем, был ещё больше Девятихвостой лисы и возвышался на арене, словно гора. Зверь с ледяной синей кожей издал рёв, отвечая на волны жара, и из его пасти вырвался белый туман. Арена, ещё секунду назад полыхавшая огнём, на глазах покрылась инеем.

Девятихвостая лиса была сильна, но ей не хватало той кровожадной решимости, которая была у Фэн Няня, прошедшего через настоящие войны.

Шэнь Чжинань смотрел не отрываясь. Если бы рука Хуа Цяньшуана не сжимала его ладонь, он бы уже вскочил и прилип к стеклу.

Для омеги, выросшего в оранжерее, чьи интересы ограничивались фортепиано, верховой ездой и танцами, видеть схватку двух могучих альф с такого расстояния было невероятным потрясением.

Вот, значит, какие они — настоящие альфы.

Их способности превосходили всё, что он мог себе вообразить.

Шэнь Чжинань подумал: неудивительно, что подданные Империи, особенно воины, так преданы своему королю.

Если способности Фэн Няня и Ли Дэна так впечатляют, то какова же мощь Хуа Цяньшуана, который сокрушил правителей всех планет и создал Галактическую Империю?

Мужчина, сильный, словно божество, оставивший глубокий след в истории, сейчас сидел рядом с ним — его самый близкий альфа.

Сердце Шэнь Чжинаня кипело, долго не находя покоя.

Казалось, это бог соблазнил его первым, но теперь всё выглядело так, будто это он сам стянул небожителя с пьедестала.

Шэнь Чжинань смотрел на арену, но думал лишь о мужчине рядом, совершенно забыв о ходе боя.

Он не решался посмотреть на Хуа Цяньшуана.

Иногда он был слишком глуп, а его навык скрывать эмоции — жалок.

Их отношения — всего лишь сделка, и Хуа Цяньшуан ясно дал понять, что не даст ему лишних чувств. Если сейчас он увидит его влюблённый взгляд, то наверняка почувствует досаду, решив, что перед ним глупый омега, не умеющий держать себя в руках и требующий слишком многого.

Положа руку на сердце: Хуа Цяньшуан заботился о нём и материально, и духовно куда лучше, чем многие партнёры, состоящие в браке по любви. Чего ему ещё не хватает?

Шэнь Чжинань, не будь таким жадным. Получил благосклонность императора — не смей требовать любви.

Спроси себя: что, кроме тела, ты можешь предложить Хуа Цяньшуану?

Почему мужчина, подобный богу, должен спуститься на землю и влюбиться в тебя?

Из-за скучной души? Или из-за твоего позорного прошлого?

Шэнь Чжинань застыл, глядя на арену, и даже не заметил, что первый раунд закончился. Он был полностью погружён в свои переживания.

Раньше он был гордым и самонадеянным павлином: играл, рисовал, пел, скакал на лошади, стрелял из лука, был красив — как альфы могли его не любить?

Но в мире есть и другие, кто умеет то же самое…

Рядом с Хуа Цяньшуаном у него не было причин для гордости.

— Нань-Нань, — голос альфы вернул его в реальность.

Шэнь Чжинань обернулся, и в его глазах всё ещё читалась грусть.

Хуа Цяньшуану это показалось тоской омеги по бывшему мужу, которого он всё ещё любит, — появление Фэн Няня и его выступление явно выбили Шэнь Чжинаня из колеи.

— Ваше Величество? — Шэнь Чжинань не знал, что творится в голове императора, поэтому постарался ответить как можно спокойнее.

Уголок губ Хуа Цяньшуана едва заметно дрогнул.

Когда он смотрел бой, его омега был таким живым: то шок, то печаль… и неизвестно, из-за кого.

А теперь, глядя на него, он словно ледяное озеро — ни единой ряби.

Хуа Цяньшуан сохранил привычную невозмутимость, хотя нервное постукивание пальцев по подлокотнику выдавало раздражение.

— Понравился бой? — спросил Хуа Цяньшуан.

Бой твоего бывшего мужа — понравился?

Глаза Шэнь Чжинаня засияли, он энергично кивнул:

— Да, Ваше Величество.

Вспоминая поединок, он ощутил прилив восторга, но тут же пожалел, что пропустил детали из-за своих мыслей.

— Я впервые смотрю бой вживую, — добавил Шэнь Чжинань. — Раньше смотрел по телевизору, но сегодня всё было иначе, куда зрелищнее.

Победители отборочных турниров, какими бы талантливыми ни были, вряд ли сравнятся с такими воинами, как Фэн Нянь.

Уровень зрелищности, конечно, был другим.

Хуа Цяньшуан хмыкнул:

— Ли Дэн получил от Фэн Няня по заслугам. Даже с имперскими технологиями ему не встать с кровати ближайшие десять дней.

Стоило ли разрешать Фэн Няню участвовать?

Хуа Цяньшуан приподнял бровь. Человек, пять лет игнорировавший свою жену, вдруг так жестоко обошёлся с тем, кто задирал его бывшую супругу?

Выглядело так, будто он мстил за Шэнь Чжинаня.

— Спасибо, Ваше Величество, — Шэнь Чжинань слегка потянул его за палец, чувствуя смущение. — Вы не хотели, чтобы я спел? Может, сегодня вечером?

— Давай в другой раз, сегодня мы вернёмся поздно.

Отказ немного расстроил Шэнь Чжинаня, но он тут же решил, что повёл себя глупо: после отборочных будет уже поздно, не стоит беспокоить императора.

— Хорошо, Ваше Величество, — кротко ответил он.

Хуа Цяньшуан похлопал его по руке:

— Нань-Нань, ты ещё не ужинал. Что хочешь? Поедим прямо здесь.

Шэнь Чжинань перечислил любимые блюда.

Отборочные начались, ведущий зачитывал имена.

Ся Янь, женщина, омега.

Шэнь Чжинань, собиравшийся заказать напиток, замер и уставился на экран, где мелькнуло фото и досье Ся Янь.

Среди множества альф омега смотрелась необычно, особенно женщина.

Хуа Цяньшуан заметил его реакцию:

— Знакомая?

Шэнь Чжинань долго молчал, переваривая увиденное, а потом пробормотал:

— Моя бывшая одноклассница… мы были очень близки.

Они не виделись пять лет. После окончания школы Шэнь Чжинань вышел замуж.

Когда Ся Янь покинула столицу, связь оборвалась. Он и подумать не мог, что встретит её спустя пять лет, да ещё на турнире, кишащем альфами.

— Ваше Величество, можно мне встретиться с Ся Янь позже? — Шэнь Чжинань с надеждой посмотрел на императора.

Кто мог отказать омеге с такими красивыми зелёными глазами?

Хуа Цяньшуан слегка улыбнулся:

— Конечно.

— Турниры всегда были открыты для всех, но омег среди участников — единицы, — добавил Хуа Цяньшуан. — Твоя подруга весьма смелая.

— Ся Янь в школе была очень сильной. Когда самовлюблённые альфы пытались меня задирать, она всегда их разгоняла.

http://bllate.org/book/21238/2148664