Готовый перевод He Stands Between Gods and Mortals / Он стоит на грани богов и смертных: Глава 17

За пределами Ванчэна, когда У Сюнь снял поля шляпы и вгляделся в безмолвные просторы столицы, его взору предстали уже не только бесконечные городские стены и дворцовые терема.

Высокие карнизы, каменные мосты, тихая река и чей-то расплывчатый силуэт, тоже задравший голову вверху.

Перед грозными городскими воротами У Хуань медленно обернулся и одарил юношу едва заметной улыбкой — казалось, он ждал его уже очень давно.

У Сюнь молча смотрел на эту врезавшуюся в память фигуру, наблюдая, как он в распущенных пурпурных одеждах, неторопливой походкой приближается всё ближе и ближе.

Буквально вчера этот человек в роли заботливого старшего родственника ездил с ним верхом, любуясь пейзажами Города Ву и проводя вместе целые полдня.

Он обладал выдающимся красноречием и поистине покоряющими манерами, отчего многие его слова глубоко и искренне запали юноше в душу. По крайней мере, ему так казалось.

Но теперь, припоминая их, каждое из тех запечатлевшихся в сердце слов источало пробирающий до мозга костей леденящий ужас.

Как же похожи были эти время, место и всё происходящее вокруг!

Позавчера этот же силуэт стоял рядом с ним, глядя вдаль на те величественные ворота, и произносил шёпотом слова, похожие на сон.

Сегодня он остался на прежнем месте, но другой он шёл к нему издалека от самих городских ворот; позади него клубились ветер и туски, а с губ не слетало ни звука.

Одеревеневшие за долгое время ноги юноши тоже зашагали, крайне медленно направляясь к нему.

— Сюнь-эр. — Словно прошла целая жизнь, У Хуань остановился в шаге от юноши, слабо улыбнулся и покачал головой: — Ты пришёл.

У Сюнь прямо смотрел на стоящего перед ним человека, его губы слегка зашевелились, будто он хотел что-то сказать. Но готовые сорваться с языка гнев, вопросы, упрёки, обвинения и обличения… всё это было чем-то перегорожено. В конце концов остался лишь хриплый шёпот, изредка вырывающийся из горла.

У Сюнь некоторое время молча разглядывал его, наблюдая за движением его кадыка и то бледнеющим, то розовеющим лицом, а тот лишь неспешно ждал, пока юноша успокоится.

— Ха-а… —

У Сюнь глубоко вздохнул, унимая вздымающуюся грудь, и в его тёмных глазах вновь вспыхнул решительный блеск.

— Не называй меня Сюнь-эр… — произнёс он первые слова, причем начало фразы прозвучало так глухо, будто вырывалось из самой груди. В горле застрял ком, но он тут же вернулся к прежнему тону: — Я хочу увидеть отца!

— Хорошо. — Ответ У Хуаня последовал незамедлительно, с неестественным спокойствием, словно он заранее знал, что юноша потребует именно этого.

— Конечно же… я отведу тебя к нему, — он бросил на юношу долгий взгляд. — Высочество.

Последние два слова он произнёс очень тихо.

У Сюнь ошеломленно смотрел на него, молча отвел взгляд и прошел мимо.

— Стой.

У Хуань протянул руку, крепко перехватил его за желающее ускользнуть запястье и плавно притянул юношу к себе: — Не спеши.

Когда их пальцы сжались, тело У Сюня на мгновение задрожало, а перед глазами ярко всплыл вчерашний эпизод, когда тот усаживал его на лошадь.

Он инстинктивно попытался вырваться, но его схватили еще крепче, так что освободиться не было никакой возможности. В прошлый раз рука, поднимавшая его, хоть и была сильной, но в куда большей степени излучала мягкость и успокоение, однако на этот раз хватка оказалась несравненно жесткой.

— Идем со мной. — Раздался в ушах У Сюня спокойный шёпот У Хуаня.

…

У Хуань за руку вел упрямого юношу по необычайно безмолвному Ванчэну.

Тени высоких зданий нависали сверху, скрывая половину лица У Сюня во тьме.

Это действительно была дорога к покоям отца.

Только вот прежнего душевного спокойствия и след простыл.

Вскоре, миновав поворот, знакомая аллея прямо предстала перед глазами: вымощенные синим кирпичом под ногами, уходящие вдаль плиты вели к алой дворцовой стене на самом конце.

Это было далеко, и в то же время так близко.

— Иди. — У Хуань разжал руку и легонько толкнул его вперёд.

Юноша оступился, но не побежал сразу; он оглянулся на стоящего руки в боки У Хуаня, словно крайне удивляясь тому, что тот не идет следом.

— Я подожду тебя здесь, — словно разгадав его сомнения, лаконично произнес У Хуань.

Он отрешенно смотрел вдаль на алые дворцовые ворота в конце дороги, и тихий голос его прозвучал из глубины души: — Ещё не время.

…

У Сюнь в спешке влетел во двор, не удостоив ответа даже стражников по обе стороны, склонившихся в поклоне.

— Отец! — распахнув двери опочивальни, он вдруг замедлил шаги.

По обеим сторонам коридора, тянущегося до самых белоснежных занавесей в глубине, на коленях замерли служанки.

Отец спал внутри.

Рядом с ним находилось множество встревоженных лекарей. Кто-то из них перешептывался, кто-то покачивал головой и тяжело вздыхал, и все они выглядели совершенно растерянными.

— Высочество. — Заметив идущего сюда юношу, лекари испуганно вздрогнули и дрожащими руками отвесили поклон.

— Отец… он? — тихо произнес У Сюнь, торопливо сгоняя с глаз проступившие слёзы.

Лекари переглянулись и синхронно покачали головами.

Спустя мгновение седовласый лекарь, судя по всему самый опытный из них, наконец заговорил: — Утром у Ванъе внезапно поднялся сильный жар, и до сих пор он не приходил в сознание.

— Мы уже поставили ему иглы в акупунктурные точки и напоили жаропонижающим и успокаивающим отваром, — добавил другой лекарь. — Сейчас остается лишь наблюдать.

У Сюнь нахмурился, явно не желая с этим мириться: — Как такое возможно… Вчера же он был совершенно здоров.

Он опустился на колени у изголовья кровати, со слезами на глазах глядя на спящего отца. Его дрожащая рука протянулась, желая коснуться его щеки, но тут же судорожно отдернулась назад.

— Болезнь отца странная, — смахнув с глаз слёзы, У Сюнь глубоко вздохнул, перевел взгляд на молчаливых лекарей и попросил почти умоляющим тоном: — Умоляю вас… непременно позаботьтесь о нем.

— Помилуйте, к чему такие слова… — наперебой заговорили лекари. — Мы сделаем всё возможное!

— Я понял, ступайте пока.

У Сюнь закрыл глаза, лицо его исказилось от боли: — Оставьте меня ненадолго с отцом.

— Если с отцом что-то изменится, я немедленно вам сообщу.

— Высочество, мы откланяемся.

— До свидания…

…

— Отец… — в глазах У Сюня блестели слёзы. — Проснись… пожалуйста.

— Сюнь-эр… хочет немного поговорить с вами. Всего немного, хорошо?..

Разумеется, отец никак не отреагировал.

Юноша покорно опустился на колени перед ложем и застыл в тихом дозоре.

Один час, два часа…

В это время странное гудение в сердце повторялось еще несколько раз; он бледнел, его шатало, но он продолжал упрямо стоять на своем.

Отец, когда же ты наконец проснешься?

Сюнь-эр… У Сюнь столько всего хочет тебе сказать.

Взгляд У Сюня остеклененел, с губ срывался бессвязный шёпот.

Источник солнечного света, падающего из окна, незаметно сместился на запад, окрасившись в теплые оранжево-красные тона.

Он медленно поднялся на ноги, но онемение в коленях заставило его сделать несколько шагов с трудом и едва не упасть.

Бросив на постель еще один прощальный взгляд, он толкнул дверь и, спотыкаясь, побрел прочь из дворца.

У Хуань по-прежнему ждал его в конце переулка — возможно, он вообще не покидал этого места все те часы.

— Что ты натворил?! — У Сюнь вскинул голову, и вся накопившаяся тревога, горечь, гнев и недоумение выплеснулись наружу, заставляя его голос звучать всё громче.

— Что я натворил? — многозначительно повторил У Хуань.

У Сюнь произнес мрачным тоном: — Сегодня земля содрогалась, в Оружейной палате Ву внезапно вспыхнул дым, весь Город Ву охвачен паникой, люди дрожат от страха — не ты ли… перебрасываешь войска?!

— Я, — спокойно ответил У Хуань.

У Сюнь в упор глядел на добродушно улыбающегося У Хуаня, и в голосе его прибавилось стали: — Те люди, что пришли к моему особняку, тоже твоих рук дело?

— Разумеется, — не таясь, признал У Хуань.

Впрочем, тут же сменив тон, он слегка улыбнулся: — Хоть я действительно отправил их за тобой, я вовсе не рассчитывал, что ты послушно пойдешь за ними.

В конце концов, ты же благородное юное Высочество Да-Ву, кто в силах по-настоящему принудить тебя?

Их роль заключалась лишь в напоминании и в то же время — в небольшом принуждении.

Он наклонился ближе и, глядя на уже порядком посветлевший красный след на шее юноши, с оттенком сочувствия в глазах произнес: — Но я всё равно не ожидал, что ты поступишь так…

— Не трогай меня! — У Сюнь шарахнулся назад, словно от удара током.

У Хуань завел руки за спину и с улыбкой смотрел на него, не выказывая ни гнева, ни раздражения.

— Сюнь-эр.

Тяжело вздохнув, У Хуань произнес: — Этот маркиз действительно отдал приказ перебросить войска, чтобы Императорская стража взяла под контроль порядок в городе.

Однако это лишь самая уместная и своевременная мера реагирования.

зрачки У Сюня задрожали: — Ты… ты поступаешь так вовсе не поэтому, ты явно хочешь…

— Ты ошибаешься, — неожиданно раздался голос У Хуаня, прозвучавший так, будто он был крайне разочарован выводами юноши. — Преступники, что злоумышляли против Оружейной палаты Ву и напали на нее, — совсем другие люди.

Напротив, именно этот маркиз вовремя схватил всех бунтовщиков и взял под контроль ситуацию в Городе Ву.

Заметив, что У Сюнь собирается что-то возразить, У Хуань снова улыбнулся — улыбкой до предела жуткой и загадочной: — Сюнь-эр, хочешь узнать, кто же этот человек?

У Сюнь открыл рот, но его внезапно захлестнула волна холода.

Внезапно в памяти всплыло одно имя.

Все сомнения в этот миг сошлись воедино, превращаясь в жуткую догадку.

— Что… что ты сделал с дядей Вэем? — У Сюнь дрожащим пальцем указал на него.

— Дядей Вэем? — брови У Хуаня изогнулись: — Какое нежно-фамильярное обращение, хм!.. Неудивительно, что он позволил себе такую безудержную дерзость и совершил столь чудовищное преступление.

— Что ты несешь?! — в ярости закричал юноша, так сильно сжав кулаки, что ногти едва не впились в ладони. — Какое еще преступление?!

— Будучи высочайшим Высочеством Да-Ву, называть так постороннего человека? — У Хуань безжалостно оборвал его слова. — Сюнь-эр, ты вообще понимаешь, что это значит?

— Но… —

Голос У Хуаня резко сорвался на крик, заглушая юношу: — Именно из-за твоих неуместных чувств он и возомнил о себе невесть что, докатившись до такого!

— Не смей так говорить о нем!

У Сюнь в ярости подскочил и в ответ заорал на него: — Он никогда бы не совершил подобного! Это ты… это ты оговорил его!

Что ты с ним сделал… ты… ты! — В глазах У Сюня мелькнул безумный, дикий блеск.

— О, неужели? — Увидев потерю контроля у юноши, У Хуань внезапно понизил голос, но в нем прозвучало едва уловимое разочарование.

Он шагнул вперед и без малейших усилий перехватил взмахивающие в исступлении запястья юноши.

Игнорируя дрожащий взгляд У Сюня, У Хуань крепко схватил его, приподнял и резким движением взвалил на руки.

— Пусти! — У Сюнь отчаянно забился, пытаясь вырваться; он занес руки назад и изо всех сил вцепился в его воротник и бороду: — Что ты задумал, опусти меня!

Стоящий перед ним человек остался неподвижен, а его взгляд, устремленный вдаль, был ужасающе леденящим.

— Разумеется, отведу тебя взглянуть на всё своими глазами, — в ушах зазвучал всё более суровый голос У Хуаня.

Небо окрасилось в багряно-красный цвет, почти сливаясь с проносящимися по обе стороны дворцовыми стенами. Только почему это зарево было таким необъятным и кроваво-алым, куда более глубоким, чем закатное солнце?

http://bllate.org/book/21202/2146281