Готовый перевод HP White Moonlight is a White Fox / HP: Белая лиса — хранительница тайн Снейпа: Глава 33

Лодка медленно плыла по темной глади озера.

Ты сидела на корме, Лили — на носу, а Снегг — слева от тебя.

Между его и твоими коленями оставалось расстояние примерно в ладонь — не слишком далеко и не слишком близко.

Вода издавала тихие, шуршащие звуки под ударами весел, словно низкая, беззвучная колыбельная. Дальний замок постепенно прояснялся в ночной темноте.

Это было величественное здание, состоящее из бесчисленных башен и шпилей; в каждом окне горел теплый свет, отбрасывая на водную гладь трепещущие отражения, словно маяк, парящий посреди сновидения.

Перед тем как сесть в лодку, когда Снегг проходил мимо тебя, его шаги на мгновение замедлились.

Он не смотрел на тебя, его взгляд был устремлен на озеро впереди, но голос звучал очень тихо, почти заглушаемый ночным ветром и плеском воды:

— Иди со мной… в Слизерин.

Тон был не слишком мягким, с ноткой командной, не терпящей возражений резкости.

Но в конце этой фразы ты уловила скрытый им оттенок, отчаянно напоминавший мольбу. Ты повернула голову и посмотрела на него.

В лунном свете его профиль казался исключительно бледным, линия челюсти была напряжена, а губы сжаты в прямую линию. Он не смотрел на тебя, словно ожидая приговора.

Ты смотрела на его напряженный профиль, на то, как он изображает равнодушие, но не может скрыть затаенного в глубине глаз напряжения, а затем чуть кивнула.

Ты ничего не сказала, но он заметил. Он увидел твое движение.

Линия его челюсти едва заметно расслабилась — всего на мгновение, почти неуловимо.

Затем он шагнул вперед, отступив от тебя примерно на метр, и вновь превратился в того отстраненного, холодного Северуса Снегга.

Ты посмотрела на его спину и мысленно подумала: с ним бывает непросто. Но он тоже по-своему милый.

Грубый голос Хагрида донесся спереди, от флотилии лодок:

— Быстрее — садитесь в лодки! Первокурсники! В каждой лодке не больше четырех человек!

Лили неподалеку махала вам рукой:

— Сюда, сюда! Я заняла лодку!

Она стояла у небольшой деревянной лодки, одной рукой держась за борт, а другой взмахивая, и ее рыжие волосы развевались на ночном ветру.

Вы со Снеггом подошли и забрались в лодку с противоположных сторон. Корпус слегка качнулся, а затем замер.

Вы втроем уселись в одной лодке, пересекая темную гладь, отражающую звездный свет и огни замка, проплывая сквозь свисающие со скалы заросли плюща, в темный туннель, ведущий внутрь замка.

Когда лодка наконец достигла противоположного берега, ты ступила на твердую землю и подняла взгляд на замок, возвышающийся в ночи — он оказался еще грандиознее, древнее и живописнее, чем ты себе представляла, напоминая живого, дышащего гиганта.

Хагрид с фонарем в руке повел первокурсников вверх по каменным ступеням, провел через огромную дубовую дверь и ввел в просторный вестибюль с высоким сводчатым потолком, залитый светом бесчисленных свечей.

Затем вы остановились перед тяжелой закрытой дверью.

Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь.

Она медленно отворилась. Ты шла в самом хвосте толпы, а Снегг — рядом с тобой. Лили уже протиснулась в переднюю часть колонны, на цыпочках пытаясь разглядеть сквозь щель то, что было внутри.

Ты намеренно замедлила шаг, оставшись в самом конце. Снегг тоже сбавил ход и пошел вровень с тобой. Он не смотрел на тебя, но его шаги подстраивались под твои — ни быстрее, ни медленнее, ровно в ногу.

Двери за вашей спиной медленно закрылись. Ты стояла в последнем ряду Большого зала, глядя на пространство впереди, озаренное тысячами свечей.

Четыре длинных стола факультетов тянулись от одного конца залы до другого, уставленные золотыми тарелки и кубками, а звездное небо на потолке сливалось с настоящим ночным небом, из-за чего казалось, будто находишься одновременно и под крышей, и под открытым воздухом.

Первокурсников привели на площадку перед преподавательским столом, лицом ко всем старшекурсникам.

Стоя в самом конце толпы, ты чувствовала бесчисленные взгляды, устремленные на тебя — любопытные, оценивающие, дружелюбные, равнодушные, — но острее всего ты ощущала взгляд сбоку: черный, молчаливый взгляд, который ни на секунду не отрывался от тебя.

Профессор Макгонагалл стояла на возвышении, держа в руках свиток пергамента и старую, всю в заплатках, потрепанную шляпу. Она положила ее на табурет, стоявший на возвышении.

Шляпа сжалась в сморщенный комок, похожий на забытую старую половую тряпку.

Затем она шевельнулась. По краю поля образовалась щель, приоткрывшаяся наподобие рта, и шляпа запела — длинную балладу об основателях четырех факультетов и церемонии распределения. Голос ее звучал до того противно, что хотелось закрыть уши руками.

Закончив петь, шляпа умолкла и снова превратилась в самую обычную, грязную шляпу. По залу прокатились вежливые аплодисменты.

Профессор Макгонагалл шагнула вперед и развернула пергамент.

— Кого я назову, подходите сюда, надевайте Распределяющую Шляпу и садитесь на табурет. — Она откашлялась и зачитала первое имя.

— Джеймс Поттер!

Черноволосый мальчик уверенной походкой вышел из толпы — в его манере держаться сквозило прирожденное самоуважение, подбородок был слегка приподнят, а на губах играла беспечная улыбка.

Он подошел к табурету, уселся и без малейших колебаний опустил Распределяющую Шляпу на голову. Шляпа несколько раз ерзнула на его макушке, а затем громко выкрикнула:

— Гриффиндор!

За столом Гриффиндора раздался взрыв восторженных криков. Рыжеволосый парень вскочил со стула и громко свистнул, остальные дружно захлопали, застучали по столам и принялись приветствовать новичка.

Джеймс Поттер снял шляпу, с улыбкой направился к столу, украшенному в красно-золотых тонах, и уселся среди таких же дерзких гриффиндорцев.

Список продолжился. Ты услышала имена нескольких новых учеников Пуффендуя и Когтеврана: пухлого мальчика по имени Эрни Макмиллан распределили на Пуффендуй, и за столом Пуффендуя раздались мягкие, теплые аплодисменты, кто-то даже встал, чтобы пожать ему руку.

Сероглазую девочку по имени Лиза Дупин распределили на Когтевран, и там раздались звонкие аплодисменты, а несколько старшекурсников кивнули ей в знак приветствия. Затем прозвучало имя Лили.

— Лили Эванс!

Лили вышла из толпы легкой, решительной походкой. Она подошла к табурету, села, и когда надела Распределяющую Шляпу, ее губы слегка зашевелились, будто она что-то шептала шляпе.

Шляпа долго ерзала на ее голове, словно в нерешительности, а затем громко объявила:

— Гриффиндор!

Лили сняла шляпу, и ее лицо озарила сияющая улыбка.

Она направилась к гриффиндорскому столу; Джеймс Поттер встал и уступил ей место, она с улыбкой поблагодарила его и присела.

Ты заметила, как ее взгляд скользнул по толпе в Большом зале в поисках кого-то — она искала тебя. Но ты стояла в тени задних рядов, и она пока тебя не заметила.

— Северус Снегг.

Снегг прошел мимо тебя. Он не обернулся, но его шаги на полсекунды замедлились рядом с тобой, а затем он продолжил путь.

Он подошел к табурету и сел, движения его были скованными и сдержанными. Едва он надел Распределяющую Шляпу на голову, как она тут же завопила:

— Слизерин!

За столом Слизерина раздались вежливые, сдержанные аплодисменты.

Несколько старшекурсников кивнули ему, но без особой теплоты.

Снегг встал, снял шляпу и направился к столу, украшенному серебром и зеленью.

Он сел на краешек скамьи, после чего его взгляд пронзил толпу в зале и остановился на тебе.

— Сия Блэк.

Ты глубоко вздохнула и вышла из толпы. Ты чувствовала, как бесчисленные взгляды устремились на тебя — твои лисьи ушки отчетливо выделялись в свете свечей, а длинные белые волосы легко покачивались за спиной.

Подойдя к табурету, ты опустила взгляд на старую, грязную шляпу, которую до тебя надевали столько людей, и поморщила носик.

Она и впрямь выглядела отвратительно грязно — кожаная поверхность была покрыта слоем накопившейся за долгие годы кожной сажи и пыли, а по краям виднелись подозрительные пятна.

Ты протянула руку, двумя пальцами осторожно ухватила за край поля и с явным отвращением поднесла ее к самому лицу, после чего крайне неохотно водрузила ее себе на голову.

Голос Распределяющей Шляпы прозвучал у тебя в голове, сочичаясь оскорбленным тоном:

— Боже мой, у тебя в голове только мысли о том, какая я грязная.

Уголки твоих губ дернулись. Затем Распределяющая Шляпа громко объявила:

— Слизерин!

За столом Слизерина раздались аплодисменты — они были чуть громче тех, что достались Снеггу, ведь ты все-таки принадлежала к семье Блэк.

Ты сняла шляпу, положила ее обратно на табурет и направилась к столу в серебряных и зеленых тонах.

Ты села напротив Снегга. Он бросил на тебя взгляд, ничего не сказав, но пальцы, лежавшие на столешнице, чуть-чуть расслабились.

Стоило тебе сесть, как вокруг тебя заскользили невидимые взгляды — старшекурсники-слизеринцы рассматривали тебя с любопытством и придирчивостью, словно стая элегантных кошек, оценивающих нового сородича.

Ты не стала отвечать на их взгляды, а просто тихо сидела, сложив руки на коленях, уставившись на сверкающие серебряные приборы на столе.

Чтение списка продолжалось. Ты услышала знакомое имя.

— Сириус Блэк!

Ты резко подняла голову. Сириус вышел из толпы — в его походке по-прежнему сквозила природная дерзость и бунтарский дух, а на губах играла вызывающая улыбка, словно он говорил: «Ну же, посмотрим, что вы мне сделаете».

Он подошел к табурету, уселся и водрузил Распределяющую Шляпу на голову. В зале на мгновение воцарилась тишина.

Шляпа ерзала на его макушке дольше, чем у кого-либо другого, словно ведя ожесточенный спор. Затем она громко объявила:

— Гриффиндор!

По залу прокатился вздох изумления. За столом Гриффиндора раздался громовой раскат ликования — Джеймс Поттер вскочил на ноги и принялся исступленно хлопать в ладоши, тот рыжий парень громко свистнул, и весь гриффиндорский стол заревел, застучал по столам и зашагал ногами, празднуя победу.

Сириус снял шляпу и с ухмылкой направился к красно-золотому столу, где стал отбивать пять и обниматься со своими новыми друзьями, после чего занял место среди них.

Сидя за слизеринским столом и глядя на юношу, устроившегося на гриффиндорской стороне, ты ощутила в груди сложное, невыразимое словами чувство.

Ты вспомнила его слова в кафе о том, что семья Блэк обладает определенным весом и влиянием в магическом мире, вспомнила его самодовольную улыбку в свете фонаря на крыльце, когда он привел тебя домой, и его небрежную ласку на платформе, когда он назвал тебя «моей дорогой сестричкой».

Ты вспомнила мимолетное, сложное выражение в глазах Вальбуги, когда та упоминала о нем. В этот момент ты отчасти ее поняла — ее смесь гордости и разочарования, любви и гнева.

Глядя на то, как он сидит за гриффиндорским столом, смеясь так свободно и раскованно, словно человек, наконец сбросивший оковы, ты кое-что осознала.

Ты знала, что это значит. Это значило, что Вальбурга сотрет его имя с семейного гобелена. Это значило, что он, возможно, больше никогда не сможет вернуться на площадь Гриммо.

Ты отвела взгляд от Сириуса — и тут же столкнулась с другим взглядом...

Лили Эванс смотрела на тебя через весь Большой зал, и в ее глазах горело яростное, сложное пламя.

Ты прочла этот взгляд: Так это была ты, та самая лиса. Ты опустила голову, уткнувшись лицом вниз. Похоже, после ужина тебе предстоит выслушать много интересного.

Новоприбывших продолжали распределять по факультетам, и скамьи за столами постепенно заполнялись новыми лицами.

За столом Пуффендуя царила теплая, уютная атмосфера — кто-то сам наливал новичку тыквенный сок; за столом Когтеврана пара учеников уже успела достать книги и углубилась в чтение в перерыве между церемониями.

Когда последнее имя было зачитано, профессор Макгонагалл свернула свиток, унесла табурет и Распределяющую Шляпу.

Директор Дамблдор поднялся из-за преподавательского стола. Он был облачен в мантию цвета глубокого пурпура, серебряная борода свисала до самого пояса, а из-за полукруглых очков смотрели ярко-синие глаза, источавшие лучи мудрости.

Он раскинул руки и произнес теплым, зычным голосом:

— Добро пожаловать в Хогвартс на новый учебный год! Прежде чем мы начнем пир, я хотел бы сказать пару слов: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка!

Он сел на место. По залу прокатились бурные аплодисменты и смех. Ты ошеломленно замерла, но Дамблдор снова поднялся, добавляя с улыбкой:

— ...Шутка. А теперь — давайте наслаждаться едой.

Он взмахнул рукой, и пустые золотые тарелки мгновенно заполнились доверху едой — жареными цыплятами, картофельным пюре, бифштексами, пирогами, овощами, хлебом, пудингами. Все это пестрело разнообразием, исходило паром и источало аппетитные ароматы.

Ты опустила взгляд на дымящиеся блюда перед тобой, а затем подняла глаза и сквозь блеск серебряной посуды и мерцание свечей встретилась взглядом со Снеггом, сидевшим напротив.

Он сидел, опустив голову, и ковырял вилкой картофельное пюре в своей тарелке, не глядя на тебя. Ты снова перевела взгляд на гриффиндорский стол — Сириус вовсю отбирал пирог у Джеймса Поттера, и их веселые крики доносились даже через ползала.

А Лили, сквозь мерцание свечей и шумную толпу, смотрела на тебя взглядом, выдержать который ты пока не решалась.

Ты опустила голову, взяла вилку, подцепила кусочек жареного картофеля и отправила его в рот. Корочка картофеля была золотистой и хрустящей, а внутри он оказался мягким и обжигающе горячим, растекаясь по языку теплым, уютным ощущением.

Прожевывая этот картофель, ты подумала: этот ужин, судя по всему, будет непросто переварить.

http://bllate.org/book/21197/2145844