Готовый перевод Reborn as Lucius, Savior of the World / Люциус Малфой: Перерождение, которое изменило всё: Глава 37

Тихий летний ритм жизни в Малфой-меноре восстановился ровно через неделю после нашей незаметной поездки в магллский Лондон. Белые розы в саду зацветали день в день, домашние эльфы наводили порядок, готовили еду и убирались с размеренной точностью, и всё поместье снова вернулось к упорядоченному и безмятежному облику.

Уроки французского у Драко и вводные занятия по Квиддичу у Гарри проходили по три раза в неделю — по понедельникам, средам и пятницам до полудня. Преподаватель-волшебник являлся вовремя, без опозданий и задержек. Уроки зельеварения у Снегга были строго назначены на среду после обеда, и это расписание никогда не менялось.

Всё было устроено словно по заведённому механизму — точно и надежно.

В один из срединных вечеров Люциус постучал в дверь комнат в восточном крыле.

В руках у него не было ни стопок отчетов по имениям, ни свитков с торговыми записями — он уверенно держал две чаши из костяного фарфора с посеребренной каймой. В одной был его любимый даржилинг, а вторая, по привычным предпочтениям Снегга, была заварена менее терпкой, с добавлением небольшого количества меда.

Он слегка приоткрыл дверь и вошел. В комнате сгустились сумерки, и высокая темная фигура в кресле у окна уже давно ждала его.

Снегг сидел в кресле с высокой спинкой и перелистывал старый журнал по зельеварению. Услышав шаги, он даже не поднял головы, словно заранее знал, кто придет.

— К чему такие церемонии? Я знаю, что в последнее время ты сильно изменился, но вряд ли настолько, чтобы отправить отдыхать всех домашних эльфов, — спустя мгновение негромко произвел Снегг. Его голос звучал ровно и бесстрастно, а взгляд по-прежнему был прикован к строчкам на странице.

Люциус медленно подошел и аккуратно поставил чашку с медовым чаем на резной высокий столик рядом со Снеггом. Фарфоровое дно тихо стукнуло о деревянную столешницу.

Затем он подвинул к себе стоявшее напротив кожаное кресло и спокойно сел, излучая неторопливое спокойствие.

Он не спешил выкладывать свои замыслы. Кончиками пальцев придерживая край фарфоровой чашки, он сделал небольшой глоток теплого напитка, позволяя насыщенному аромату даржилинга мягко растечься в горле, и стал ждать, пока собеседник отложит старую книгу и появится возможность начать разговор.

Снегг по-прежнему не поднимал глаз, но страница, которую он уже собирался перевернуть, осталась на месте, не шелохнувшись.

Люциус заговорил, и в его голосе не было ни капли корыстной спешки:

— Северус, я тут изучал данные по обороту зелий на рынке.

Снегг презрительно хмыкнул:

— Меня не интересует твой бизнес.

— То, что тебя не интересует, я опущу, — голос Люциуса оставался ровным и невозмутимым. — Назову лишь одну цифру: в настоящее время квартальный дефицит волчьего противоядия на рынке составляет более шестидесяти процентов.

Снегг замер с пальцами на странице.

Люциус продолжил, отчетливо чеканя слова и указывая на изъяны существующих зелий:

— Рецепт нынешнего волчьего противоядия не менялся уже несколько десятилетий. Побочные эффекты до сих пор не устранены должным образом: после приема в полнолуние оно хоть и мешает причинять вред окружающим, но сам оборотень испытывает невероятные мучения.

Он сделал небольшую паузу, словно проверяя, слушает ли его Снегг, а затем добавил:

— Насколько мне известно, некоторые оборотни просто перестали принимать зелье, потому что не могут вынести этой боли.

— И что с того? — Снегг наконец поднял глаза.

Люциус откинулся на спинку кресла, расслабленно, но не сводя глаз с лица Снегга:

— Так вот, я подумал: что, если создать усовершенствованную версию с меньшими побочными эффектами или вовсе безболезненную?..

— На рынке уже было три попытки создать улучшенную формулу, — перебил его Снегг. — Все они провалились. Первая показала тяжелейшее отторжение на третьей стадии клинических испытаний; вторая требовала слишком сложного процесса варки, и ее себестоимость делала невозможным массовое производство; а третья...

Он на секунду замолчал, будто вспоминая детали:

— Третья выглядела осуществимой в лабораторных условиях, но на практике давала нестабильные результаты, и реакция сильно различалась у разных людей.

Выслушав его, Люциус не стал спорить и лишь легко кивнул в паузе.

— Я знаю.

Он сделал еще глоток из чашки, после чего добавил почти небрежным тоном:

— Столько лет никто так и не смог справиться с этой задачей. Наверное, это действительно слишком сложно.

Сказав это, он перестал смотреть на Снегга и перевел взгляд на окно. Свет в саду мерк, и белые павлины уже спрятались в укрытия.

В комнате царила тишина долгие две-три секунды.

Взгляд Снегга замер на лице Люциуса.

Он смотрел на то, как тот сидит полубоком, расслабленно и беспечно.

— Люциус, — голос Снегга стал на полтона ниже.

— Мм?

— Полагаю, ты решил взять меня "на слабо".

Люциус отвел взгляд от окна и снова посмотрел Снеггу в глаза. Выдержав паузу, он едва заметно улыбнулся уголкам губ с таким видом, будто его разоблачили и он даже не собирался отпираться.

— А ты как думаешь? — не стал он отвечать напрямую, возвращая вопрос.

Снегг холодно смотрел на него пару секунд, а затем снова уткнулся в журнал и перевернул страницу:

— Ты думаешь, меня можно пронять подобными речами? Принимаешь меня за мистера Поттера?

— Я знаю, что тебя ничем не пронять, — ответил Люциус, и его голос звучал еще спокойнее, словно он констатировал очевидный факт, не требующий споров. — Я просто говорю об объективном положении дел: волчье противоядие не менялось уже несколько десятилетий. Если кто-то и способен это исправить... полагаю, этот человек не станет отказываться хотя бы от попытки.

Пальцы Снегга замерли на краю журнала, заломив бумагу легким изгибом.

— Северус, — тихо произнес Люциус. — Я прошу тебя заняться этим не ради денег — семья Малфой в них не нуждается. Просто... — он ненадолго умолк, — мне интересно: если за это дело возьмешься ты, сможешь ли ты сделать то, что не удавалось никому до тебя?

В комнате надолго воцарилась тишина.

Пламя в камине качнулось, издав тихое потрескивание.

Снегг сидел в кресле, прижимая пальцем страницу журнала. Его взгляд был устремлен на текст, но он по-прежнему не переворачивал листок.

— Ты хочешь, чтобы я за это взялся, а дальше?

— А дальше мы выведем его на рынок, — ответил Люциус. — Все поставки волчьего противоядия в волшебном мире пойдут через каналы Малфоев, а долю от прибыли ты определишь сам — меня устроит любой вариант. От тебя требуется лишь делать то, в чем ты мастер: довести рецептуру до совершенства.

Снегг ответил не сразу.

Он еще несколько секунд смотрел на книгу, а затем закрыл ее и положил на колени.

— Рецепт невозможно довести до идеала с первого раза.

— Я знаю.

— Потребуются многократные испытания, это долгий процесс.

— Я знаю.

— К тому же нужны надежные подопытные-оборотни.

— Оборотней я найду.

Снегг посмотрел на Люциуса.

В его взгляде читалось прежнее подозрение — мол, я всё равно считаю, что ты что-то затеваешь, — но острые углы этого взгляда слегка сгладились, словно грани камня, который долго шлифовали, и теперь его края понемногу стирались.

— Ладно, — произнес Снегг.

Всего одно слово, но весившее как тонна.

Люциус кивнул.

Он не стал произносить лишних слов благодарности или выказывать бурных эмоций, просто встал, собрал пустые чашки с высокого столика и повернулся к выходу.

У двери он на секунду замер, не оборачиваясь:

— Северус, самая дальняя комната в подвале восточного крыла пустует. Если она тебе понадобится, попроси Рейч навести там порядок.

Дверь за ним закрылась.

В коридоре посмертели удаляющиеся шаги, а затем хлопнула какая-то дверь в стороне главного холла.

Снегг сидел в кресле в прежней позе, с журналом на коленях, зажав пальцами переплет закрытой книги.

Он посидел в молчании еще немного, а потом поднялся.

Через три дня, проходя мимо восточного крыла, Люциус уловил в воздухе примесь горькой полыни и терпкого корня валерианы.

Он прошел по коридору к входу в подвал и толкнул дверь.

В конце уходящей вниз лестницы мерцал бледно-белый свет, похожий на тускло горящий светильник.

Спустившись, он увидел, что дверь в самую глубь подвала открыта.

Раньше в этой комнате хранили старую мебель и сезонные украшения.

Теперь всё это было аккуратно сложено по углам, а посредине стоял длинный стол, покрытый темным термостойким асбестовым листом. На нем красовался медный котел, под которым ровным, слабым пламенем поддерживался огонь.

Снегг стоял у стола спиной к двери.

На нем была старая черная мантия с закатанными до локтей рукавами, а в руке он держал длинную стеклянную палочку, которой невероятно медленно помешивал жидкость в котле.

Люциус остановился на пороге, не входя внутрь.

Он втянул носом испарения зелья — они совершенно не походили на то волчье противоядие, что продавалось повсюду.

Рыночные варианты обладали резким, едва ли не жженым и горьковатым запахом, в то время как это зелье источало легкий, неуловимый аромат трав с едва заметной терпкостью и легким, прохладным шлейфом на конце.

— Ты пришел рано, — не поворачиваясь, произнес Снегг.

— Я просто проходил мимо.

Снегг больше не обратил на него внимания.

Он вытащил палочку из котла, и за ее кончиком потянулась тонкая лунно-белая струйка. Она замерла на мгновение в воздухе, а затем снова упала в котел, бесшумно смешиваясь с основной массой.

Положив палочку на фарфоровое блюдечко рядом, он взял с края стола узкогорлую стеклянную колбу. Поднеся ее к краю котла, он зачерпнул зелье маленькой серебряной ложечкой и стал медленно наклонять ее — лунно-белая жидкость плавно заскользила по стенке сосуда, не оставляя пузырей и осадка, словно чистейший отфильтрованный светлый чай.

Плотно закупорив колбу, Снегг повернулся к Люциусу.

На его лице не отражалось никаких эмоций, но в глубине глаз мерцал едва заметный свет — след долгой и предельно сосредоточенной работы:

— Готовый продукт совершенно не похож на то, что продается на рынке — ни цветом, ни текстурой, ни запахом.

Он поднял флакон и слегка качнул его на свету. Лунный отсвет тонкой полоской лег на стекло, напоминая мед, пропитанный ночной темнотой.

— И всё же это лишь первая версия, — он поставил флакон обратно на стол, и его голос вернулся к привычной прохладе. — Стабильность формулы, подавление побочных эффектов, переносимость организмом — всё это требует массы клинических испытаний.

— Я знаю.

— Ты нашел испытуемого?

Люциус стоял на пороге, и свет, пробивавшийся из щели приоткрытой двери, ложился на пол длинной бледно-золотой полосой. Он посмотрел на выставленные в ряд за спиной Снегга стеклянные склянки — три штуки, одинакового размера, с пробками, в каждой плескалось по два пальца лунистой жидкости.

— Найду, — ответил он.

Когда он поднимался из подвала, шаги его были чуть медленнее, чем обычно. Ступени одна за другой уходили из-под ног, а свет постепенно сменялся из холодного белого на мягкий теплый.

Он остановился у лестницы, скосил глаза и бросил взгляд на полуприкрытую дверь в конце коридора восточного крыла.

Тонкая полоска холодного белого света из-за двери напоминала крошечный тлеющий вдали фитиль.

Люциус мысленно произнес имя.

Римус Люпин.

В прошлой жизни он встречал этого человека в Хогвартсе множество раз — преподаватель Защиты от темных искусств, в застиранной, слегка потрепанной мантии волшебника, сдержанный и вежливый, скупой на слова, с вечной усталостью на дне светло-карих глаз.

Поначалу Люциус и понятия не имел, что этот профессор — оборотень. Он знал лишь, что тот человек Дамблдора, член Ордена Феникса, находится по другую сторону от Волан-де-Морта, являясь его естественным идейным противником, и не обращал на него особого внимания.

Но позже он узнал всё.

Узнал о тех муках, что Люпин претерпевал каждую полночь, узнал, что продаваемое на рынке противоядие способно усмирить лишь его клыки, но не боль в костях.

Если это усовершенствованное зелье сработает, Люпин окажется идеальным подопытным. У него достаточно опыта в зельеварении, чтобы дать точный отзыв о силе препарата, и в то же время он годами страдал от старой формулы, так что сможет четче всех сравнить разницу между ними.

Но главное — он знал, что Римус Люпин когда-то сделал со Снеггом. Оставить выбор целиком за Снеггом, позволить ему самому решить, принимать ли Люпина в качестве подопытного.

Он хотел поставить Снегга на моральную высоту, чтобы тот мог хладнокровно судить своего бывшего обидчика.

Ведь Снегг — это семья, которой можно довериться целиком.

Разве есть что-то важнее того, чтобы поквитаться за близкого человека?

И хотя Снеггу он сказал о коммерческой выгоде волчьего противоядия, в более долгосрочной перспективе, если улучшенная версия завоюет рынок до возвращения Темного Лекса, это позволило бы незаметно взять под незримый контроль бродившие в темноте стаи оборотней.

Люциус вернулся по коридору в главный холл. Проходя мимо гостиной, он услышал доносящийся оттуда голос Драко:

— Гарри, посмотри сюда, Рейч испекла новое миндальное печенье, смотри, какая сахарная глазурь...

Затем раздался голос Гарри:

— Рейч, похоже, окончательно помешалась на выпечке. За последние дни она испробовала не меньше десяти видов пирожных.

— Спорим, это из-за моих идей?

— С чего бы это...

— Уж в сладостях-то я разбираюсь лучше всех...

Он на мгновение притормозил в коридоре, слушая сквозь приоткрытую дверь их перепалку — словно два птенца, которые вроде бы покусывают друг друга, но на самом деле жмутся вместе, чтобы согреться.

И пошел дальше.

За дверью подвала в восточном крыле по-прежнему горел свет.

Снегг стоял у стола, уже взяв в руки второй узкогорлый флакон.

Лунистая жидкость медленно плескалась о стенки, напоминая нечто еще не сформировавшееся, что только предстояло выносить на свет.

http://bllate.org/book/21194/2145709