Готовый перевод Double Trouble / Два бойца на одной арене: Глава 19

Самые разные предположения крутились в голове. В последнее время Чу Фань вёл себя странно: раньше, если он не возвращался домой, то обязательно объяснял причину, а на этот раз — нет. Чу Цзин хотел было спросить, почему так, но тут же подумал, что лезет не в своё дело.

Мама узнала, что Чу Лян собирается на прогулку за город, и накупила в супермаркете целую кучу вещей. Чу Лян чувствовал себя неловко: подумаешь, поездка на природу, а мама подняла такую бучу, что соседи уже раз пять расспрашивали, в чём дело.

Всю дорогу одноклассники оживлённо шумели — мысли, которые только-только удалось вернуть к учёбе после зимних каникул, снова разлетелись кто куда. В группе Чу Ляна, кроме него самого и Цзи Цзина, одни девчонки, отчего у него слегка разболелась голова. С самого момента посадки в автобус девочки щебетали, обступив Цзи Цзина со всех сторон. Чу Лян чувствовал себя нехорошо, а желудок у него работал точнее будильника: сегодня утром он вышел из дома рано и не позавтракал, и теперь в животе было пусто и неприятно, а вдобавок ещё и укачало. Он прислонил голову к спинке сиденья и выпрямился всем телом, чтобы хоть как-то унять подступающую из желудка кислую тошноту.

— Ты как?

Чу Лян приоткрыл глаза: прямо перед ним стоял Цзи Цзин и протягивал бутылку воды. Сейчас ему было трудно даже говорить — в желудке словно работал миксер. Что именно Цзи Цзин говорил дальше, он толком не расслышал: в глазах потемнело, и он потерял сознание.

Вокруг всё ещё пахло бензином, но автобус больше не трясло — судя по всему, они уже не ехали. Чу Лян чувствовал, что чертовски проголодался, да так сильно, что, казалось, из горла готова протянуться рука от голода. Похоже, всё-таки нужно было поесть. Он приподнял веки: вокруг виднелись пожелтевшие стены, а рядом стояли ещё две больничные койки — судя по всему, это был маленький медицинский пункт.

— Очнулся. Как себя чувствуешь?

В руке у Цзи Цзина был наполовину надкушенный хлеб. Он положил бумажный пакет на небольшой деревянный столик перед кроватью:

— Поешь немного. Вокруг всё равно ничего другого не нашлось, придётся перекусить этим.

— Нормально, спасибо.

Чу Лян действительно проголодался. Умяв пару кусков хлеба, он наконец немного пришёл в себя, и тошнота в желудке улеглась.

Оказывается, Чу Лян потерял сознание от сильного голода в сочетании с укачиванием. К счастью, в тот момент они как раз проезжали небольшой городок: Цзи Цзин вывел его из автобуса, а учителю велел ехать дальше с остальными. Чу Лян потёр лоб — надо же было вляпаться в такую историю.

До пункта назначения от этого городка было недалеко, но проблема заключалась в том, что автобусы сюда ходили всего два раза в день: в семь утра и в двенадцать часов дня. Рейсы уже ушли, и транспорта пришлось бы ждать до завтра. Обойдя городок вокруг, они наконец отыскали одну сельскохозяйственную машину: хотя она не довезла бы их прямо до места, по крайней мере, от конечной точки пути оставалось совсем недалеко пройти пешком.

Беда не приходит одна: у грузовичка не было тента, да еще и погода испортилась — как назло, пошёл дождь.Холодные капли дождя становились всё крупнее, и уже через мгновение плечи обоих путников намокли. Мужчина средних лет, шедший впереди, оказался человеком широкой души и зычного голоса: он распевал песню Моряк, фальшивя так безбожно, что мелодия улетала куда-то за пределы Галактики. Чу Лян редко пел сам, предпочитая слушать Чу Фаня. Пение Чу Фаня можно было назвать настоящей пыткой для ушей, но, как выяснилось, по сравнению с этим мужчиной, даже его «пытка» меркла — всегда найдется кто-то, кто поет ещё хуже.

К удивлению Чу Ляна, Цзи Цзин начал подпевать мужчине, умудряясь вытягивать безнадёжно фальшивые ноты обратно в рамки приличия. Голос у Цзи Цзина был удивительно бархатным, и Чу Лян не мог не восхититься: исполнить Моряка так, словно это нежная любовная баллада — талант, достойный уважения.

Когда небо затянуло серыми сумерками, они наконец добрались до места назначения — Таоюань. Это был туристический район, и к этому часу большинство отдыхающих уже покинули достопримечательности и медленно прогуливались группами. Чу Лян и Цзи Цзин направились в гостиницу, забронированную для них преподавателем.

Поселение проходило по двое в номере, и Чу Лян оказался в одной комнате с Цзи Цзином. К их приходу остальные уже разобрали свои комнаты. Учитель, увидев, что оба вернулись, убедился, что всё в порядке, и ушёл. Номер Чу Ляна находился на пятом этаже, лифта не было, приходилось подниматься пешком. Чу Лян шёл, уткнувшись в телефон и набирая сообщение.

Учитель дал добро на отдых в пятницу. Глядя на время, Чу Лян понимал, что уже поздно. Чу Фань в эти выходные не поехал домой, интересно, чем он занят, поел ли он? Отправив сообщение, Чу Лян тяжело вздохнул: с каких это пор он стал таким занудой?

Не успел он до конца вдохнуть воздух, как кто-то с размаху врезался в него, из-за чего он едва не поперхнулся собственным дыханием.

— Простите, прошу прощения! — Чу Лян перевел дух. Перед ним стоял парень в бежевой куртке и суетливо извинялся; с такого ракурса Чу Лян видел лишь крошечные капельки пота на кончике его носа.

— Что случилось? — Цзи Цзин, который немного отстал, держал в руке ключ-карту.

Чу Лян уже хотел сказать, что всё в порядке, но парень, который только что рассыпался в извинениях, внезапно переменился в лице. Он бросил взгляд на Цзи Цзина, фыркнул в сторону Чу Ляна и поспешно спустился вниз по лестнице.

— Ничего, пошли.

Цзи Цзин коротко отозвался и направился следом за ним вверх по лестнице.

Этот суматошный день вымотал его, но, лежа в кровати, Чу Лян не чувствовал ни капли сонливости. Чу Фань не отвечал на сообщение, и на душе у Чу Ляна было пусто. Казалось, у Чу Фаня есть какая-то тайна, о которой он не решается рассказать. Что же это могло быть?

Раздался щелчок закрывающейся двери — Цзи Цзин куда-то исчез. Чу Лян заметил, что после встречи с тем парнем на лестнице Цзи Цзин стал вести себя как-то иначе.Чу Лян ворочался, сменил несколько поз, но сон так и не пришел, напротив, в голове стало еще яснее. Вечером туристическая зона выглядела очень красиво, стоило распахнуть окно, как открывался вид на снующих туда-сюда людей на улице. Сменив одежду, он решил выйти и подышать свежим воздухом. Главной достопримечательностью Таоюаня были персиковые деревья: ряды цветущих персиков по обеим сторонам улицы пестрели яркими красками, и в столь поздний час здесь всё еще толпилось немало народу.

Его мысли были невероятно спутаны. Чувства к Чу Фаню следовали за ним по пятам, словно тень, и уже почти доводили до грани нервного срыва. Он думал о том, что стоило бы просто отпустить всё — тогда стало бы легче, но он недооценил вес Чу Фаня в своем сердце: это место было незаменимо.

Таоюань был маленьким городком, омываемым со всех сторон кольцом реки. Прогуливаясь ночью по улицам, можно было услышать плеск воды по обеим сторонам. Чу Лян некоторое время шел вдоль берега — персиковых деревьев здесь почти не росло, поэтому туристы обычно сюда не захаживали. Впереди послышались звуки ссоры. Чу Лян на миг замер: голос показался ему до боли знакомым. Он вспомнил — это был тот парень, которого он видел на лестнице. Казалось, они ругались весьма ожесточенно, почти переходя на крик.

— Цзи Цзин, ты, мать твою, ублюдок! Чем я тебе не угодил? Ублюдок ты этакий!

Голос паренька срывался, казалось, он плакал так сильно, что даже не мог связать слова. Цзи Цзин?

— Су Сяокэ, ты закончил свое представление? — в приглушенном голосе Цзи Цзина слышался гнев.

Чу Лян остановился, собираясь развернуться и уйти, но было уже поздно — Су Сяокэ уже заметил его.

— Стоишь! — Су Сяокэ смахнул слезы, шмыгнул носом, в несколько шагов подбежал к Чу Ляну, ткнул в него пальцем и спросил Цзи Цзина: — Ты что, любишь его? Я еще сегодня на лестнице заметил, что вы как-то странно себя ведете. Цзи Цзин, ты на самом деле запал на него?

Чу Лян беспомощно улыбнулся: какая же нелепая ситуация. Цзи Цзин тоже подошел к нему.

— Су Сяокэ, прекрати балаган и отправляйся в постель.

Су Сяокэ понял, что Цзи Цзин всерьез разозлился. Мысль о том, что Цзи Цзин защищает Чу Ляна прямо у него на глазах, неприятно кольнула в сердце, но возразить он не смел. Яростно зыркнув на Чу Ляна и пробормотав себе под нос что-то вроде «прокаженная лиса», парень уныло поплелся прочь. Чу Лян дернул уголком рта: а эта шпана вообще понимает смысл слова «лиса»?

Когда Су Сяокэ отошел достаточно далеко, Цзи Цзин извинился. Чу Лян лишь улыбнулся в ответ, показывая, что всё в порядке:

— Он что, ученик средней школы? Забавный малый.

— Первый курс старшей школы, ведет себя как сопляк, которого просто избаловали, — Цзи Цзин выглядел крайне утомленным. Су Сяокэ был сыном побратима его отца, а поскольку он рос единственным ребенком в семье, домашние носились с ним, как с писаной торбой. Су Сяокэ с малых лет вился вокруг него, а узнав, что Цзи Цзин предпочитает мужчин, стал бегать к нему каждые пару дней, повсюду размахивая знаменем своей безответной любви.

— А он ведь крепко к тебе привязан.

Чу Лян чувствовал, как сильно Су Сяокэ любит Цзи Цзина. Тот был из числа простых детей: все радости и горести написаны у него на лице, а когда он смотрел на Цзи Цзина, его глаза буквально переполнялись одним лишь Цзи Цзином.

— Да уж, только об этом и твердит целыми днями, у меня уже мозоли на ушах.

Для Цзи Цзина Су Сяокэ был исключительно младшим братом, к которому он испытывал самую чистую привязанность. Су Сяокэ был слишком наивен, и весь его мир представлялся абсолютно чистым полотном.

В словах Цзи Цзина не было ни капли отвращения, скорее, в них проскальзывало некое баловство. Это напомнило Чу Ляну, как в детстве Чу Фань, пусть и глядя на него с явным недовольством на лице, всё равно протягивал руки, чтобы обнять. Это ощущение было до боли знакомым.

— Ты любишь мужчин?

— Да.

Чу Лян на мгновение выпал из реальности. Как же открыто держался Цзи Цзин, способный вот так просто признать свою ориентацию. Окажись на его месте он сам, у него бы вряд ли хватило на это смелости.

Цзи Цзин нашел удобное местечко, опустился на землю и, подняв с дороги маленький камешек, швырнул его в воду.

— Ты ведь тоже, да?

От этих слов сидевший неподвижно Чу Лян вздрогнул всем телом. Долго вглядываясь в речную гладь, он тяжело вздохнул:

— Да, я тоже люблю мужчин.

Это был первый раз, когда Чу Лян столь откровенно признался в своей ориентации перед посторонним человеком. На секунду ему стало даже радостно — возникло чувство, будто одинокая птица, летевшая в небесах, наконец-то нашла себе сородича.

Признание Чу Ляна явно стало для Цзи Цзина неожиданностью. Они сидели за одной партой, и до сих пор Чу Лян казался ему лучезарным, но в то же время скрытым за тонкой ледяной коркой, сквозь которую, за пеленой тумана, было невозможно разглядеть его истинное сердце.

— Наверное, сильно устал?

— Устал. Да, очень устал.

Чу Лян не боялся чужих сплетен или пересудов. Он боялся лишь Чу Фаня — боялся, что тот разочаруется в нем и начнет держаться от него подальше.

Цзи Цзин больше ничего не сказал. Он поднялся с травы, отряхнул штаны от прилипших сухих былинок и бросил:

— Пошли назад.

Вернувшись в гостиницу, Чу Лян долго не мог уснуть. На телефоне висел пропущенный вызов и одно новое сообщение. Звонок был около девяти с лишним, а в тексте сообщения значилось: береги себя, ложись спать пораньше. Взглянув на часы, он увидел, что уже половина двенадцатого. Чу Лян ответил: [Уже знаю, спокойной ночи.] Не успел он отложить телефон, как Чу Фань прислал ответ: [Спокойной ночи.]

Прижав телефон к груди, пока Цзи Цзин как раз снимал одежду и та закрывала ему глаза, Чу Лян украдкой чмокнул экран и тихо прошептал:

— Спокойной ночи.Чу Лян всю ночь не мог уснуть, и не успело еще рассветать, как в дверь начали неистово колотить. Неизвестно, где Су Сяо Кэ раздобыл номер их комнаты, но едва Чу Лян приоткрыл дверь, как тот сразу втиснулся внутрь. Он смерил Чу Ляна пристальным взглядом с ног до головы, а затем в несколько шагов подлетел к кровати и крепко обнял Цзи Цзина.

Цзи Цзин как раз одевался. Застигнутый врасплох этим объятием, он не удержал одежду, и та упала на пол, оставив его с обнаженным торсом. Су Сяо Кэ, не переставая ощупывать Цзи Цзина, принялся внимательно осматривать его тело и бормотать себе под нос: ни следов от поцелуев, ни царапин.

Цзи Цзин, услышав это, почернел от ярости. Он отпихнул проводившего осмотр Су Сяо Кэ и рявкнул:

— Су Сяо Кэ, ты что, мать твою, с ума сошел?

— А, нет, просто проверял, не изменяешь ли ты, — ответил Су Сяо Кэ. Он покосился на мусорное ведро, прищурился и кивнул: — Хм, ни презервативов, ни лубриканта.

Лубриканта? Цзи Цзин схватил Су Сяо Кэ за воротник:

— Су Сяо Кэ, у тебя что, наглости прибавилось? Лубрикант? Презервативы? Ты, придурок, только это и запомнил?

Мальчишка совсем страх потерял, за те несколько месяцев, что они не виделись, нахватался всякой дряни. Су Сяо Кэ, совершенно не замечая гнева Цзи Цзина, самодовольно добавил:

— Я не придурок, я еще знаю про попперсы, садомазохизм и еще…

Лицо Цзи Цзина стало совсем темным:

— Су Сяо Кэ, мать твою, закрой рот! Сейчас же, немедленно проваливай отсюда, а не то я позвоню твоему старику, чтобы он приехал и забрал тебя.

Секунду назад воинственный, Су Сяо Кэ тут же сник, словно проигравший петух. Если старик узнает, что Цзи Цзин тоже здесь, его непременно утащат домой. Их случайная встреча не успела начаться, как уже была обречена. Су Сяо Кэ, не отпуская руки Цзи Цзина, взмолился:

— Я был неправ, правда неправ! Больше не буду это смотреть, вернусь и выброшу все свои садомазо-игрушки и лубриканты.

Цзи Цзин потерял дар речи. Оказывается, этот тип не просто болтал, он действительно всё это приобрел! Видя, что Цзи Цзин непреклонен, Су Сяо Кэ решил, что был недостаточно искренен. Он разжал руки, откинулся на кровать и разочарованно протянул:

— Ладно, те книги я тоже сожгу, диски выброшу. Теперь точно ничего не осталось.

Су Сяо Кэ надул губы. Это ведь были его учебные пособия, он столько сил потратил, чтобы собрать их, скрываясь от глаз старика! А ведь те аксессуары для БДСМ и лубриканты он планировал использовать с самим Цзи Цзином. Теперь всё прахом.

— Вон. Не заставляй меня повторять.

Су Сяо Кэ, пятясь к выходу, на свой страх и риск добавил:

— Я еще загляну к тебе позже, не вздумай поддаться чарам этой лисы!

Сказав это, он пулей вылетел из комнаты. Цзи Цзин остался стоять на месте, кипя от ярости, но выхода для гнева найти не мог. У Су Сяо Кэ был громкий голос, и каждое слово отчетливо долетело до ушей Чу Ляна. Тот плеснул себе на лицо холодной водой. Вот же упрямый парень, Цзи Цзину не позавидуешь. Его уже второй раз назвали лисой, и он даже ленился спорить.

Когда они, закончив утренние сборы, спустились в холл, там уже собралось немало однокурсников. Все были в приподнятом настроении, а три девушки из группы Чу Ляна накупили полные пакеты закусок. Рядом стояла еще одна компания, судя по всему, тоже приехавшая на прогулку. Су Сяо Кэ стоял в центре толпы, что-то оживленно рассказывая. Заметив Чу Ляна, он надул губы, метнул в него злобный взгляд и продолжил свою пламенную речь.

Прогулка на природу свелась к созерцанию пейзажей и пикнику. Таоюань — известный туристический район, здесь было где подкрепиться. К концу дня все были выжаты как лимоны. Обратный автобус отходил в тот же день: многие студенты заснули, едва заняв места, другие же продолжали оживленно болтать. Су Сяо Кэ неведомым способом умудрился попасть в их автобус, а затем нашел возможность поменяться местами с девушкой, сидевшей рядом с Цзи Цзином.

На обратном пути, когда желудки были полны, укачивание уже не беспокоило. Только вот Чу Ляну было очень не по себе от того, с какой ненавистью Су Сяо Кэ сверлил его глазами, будто он был его кровным врагом, отнявшим жену. Это было так странно — он же, по сути, ни в чем не виноват.

Когда они вернулись домой, было ровно десять часов. Родители, видимо, еще не вернулись — мама любила вытаскивать отца на пешую прогулку до парка, и иногда они возвращались только к одиннадцати. Чу Лян открыл дверь: в гостиной горел свет, работал телевизор, а из ванной доносился шум льющейся воды.

— Мам, принеси, пожалуйста, мою пижаму из шкафа, забыл взять, — голос Чу Фаня смешался с шумом воды и долетел до слуха.

Чу Лян сначала замер, а затем его захлестнула радость. Он толкнул дверь и ворвался в ванную. Чу Фань как раз намыливался. Застигнутый врасплох, он поскользнулся и едва не упал, но успел опереться рукой о стену. Он застыл в позе полуприседа, опираясь о стену, и в этот момент Чу Лян бросился его обнимать. Все напряжение перешло на пальцы ног, чтобы удержаться на скользком полу — ноги у Чу Фаня задрожали.

— Брат, когда ты вернулся? Ты же говорил, что не приедешь на выходные?

Чу Лян сделал глубокий вдох: запах геля для душа, запах самого Чу Фаня — как же приятно.

— Да так, дел не было, вот и приехал. Завтра еще уезжать. Отпусти, а? Ноги не держат.

А? Чу Лян только сейчас заметил, что Чу Фань в полуприседе. На полу было полно геля, наверное, он не успел нанести его на тело. Он опустил голову: видны были красивые ключицы, блестящие от влаги, а под ними — две маленькие розовые точки, рельефный живот и... мягко опустившийся маленький Чу Фань. Все это ударило в голову. Рука Чу Ляна лежала на спине брата, ощущая скользкую, упругую кожу. В глазах Чу Ляна потемнело.

От такого пристального взгляда по телу Чу Фаня пробежала дрожь. Не успел он и слова сказать, как Чу Лян накрыл его губы поцелуем, отдающим мятной жвачкой. Его настойчивый, властный поцелуй заставил ноги Чу Фаня подкоситься. Воздух вокруг наполнился не только запахом геля для душа, но и другим ароматом — ароматом желания.

Не давая Чу Фаню сопротивляться, Чу Лян прижал его к стене под струи душа. Горячая вода лилась им на головы. Чу Лян переместил поцелуи с губ на ключицы — на этот раз не кусая, а впитывая, облизывая с такой жадностью, что Чу Фань задрожал. Его реакция лишь подстегнула Чу Ляна. Он с еще большим рвением спустился ниже и замер у розовой точки на груди.

Ощущение от того, как чувствительный участок на груди оказался во влажном, теплом рту, заставило Чу Фаня вздрогнуть. Это было настолько необычно, что он не сдержал стона.

Чу Лян перестал облизывать. Дыхание Чу Фаня изменилось. Он слышал, как тот дышит, когда спит, когда устает после пробежки, когда читает книги — он знал все эти звуки. Но сейчас это было иначе: сексуальное, прерывистое дыхание, пропитанное желанием. Чу Лян опустил взгляд вниз — маленький Чу Фань начал подавать признаки жизни.

Всю неделю Чу Фань избегал его. Чу Лян несколько раз заходил в их аудиторию, но не находил его. На сообщения Чу Фань отвечал редко и всегда коротко. Чу Лян отчаянно хотел вытащить его наружу, даже если бы пришлось подраться или выслушать крики — он был готов принять всё, лишь бы не это избегание.

Цзи Цзин неизвестно где узнал дату рождения Чу Фаня и предложил отметить её в кругу близких друзей. Чу Лян не смог отказать и согласился. Время назначили на вечер, но Чу Фань твердо решил скрываться — возможно, он даже не планировал возвращаться домой на этих выходных.

Чу Фань чувствовал себя жалким героем сериала, скрывающимся от преследователей. Только вот убегал он от собственных странных порывов. Чу Лян приходил к нему несколько раз, но каждый раз, завидев его с лестницы, Чу Фань поспешно уходил. Видя расстроенную спину брата, он каждый раз порывался выбежать навстречу, но переступить через себя не мог.

Он тогда почувствовал влечение. К брату, которого растил с малых лет, у него возникло желание. Для него это было пугающе. Поступки Чу Ляна невозможно было объяснить простой вспышкой эмоций. Если в сердце поселилась тень, она будет медленно разрастаться, разъедая душу изнутри — и сейчас Чу Фань был охвачен именно этим.

http://bllate.org/book/21148/2144269